Его глубокий взгляд заставлял младшекурсницу невольно проникаться тоской: прошло уже больше двадцати лет, а старшекурсник, пожалуй, так и не смог привыкнуть к внешнему миру.
Старшекурсник резко сменил тон: — Впрочем, в университете кормят отлично, платят много, по выходным два выходных, зимние и летние каникулы — где на воле найдешь такую благодать?
Младшекурсница призадумалась: — И то верно.
К тому же, разве среди студентов этого факультета найдется хоть один по-настоящему бедный?
— Разве что старшекурсник Юйцзы исключение.
Младшекурсница проводила взглядом фигуру, каждую неделю приезжавшую на новой роскошной машине. На Фань Сюйо из толпы был надет самый простой костюм, на котором даже не виднелось никаких брендовых бирок. Младшекурсница невольно тихонько предположила: — У старшекурсника Юйцзы, похоже, семья не слишком богатая.
Тот самый не слишком богатый старшекурсник Юйцзы, покинув теплицу, сбросил сшитое на заказ в доме Чжэн эксклюзивное пальто и облачился в свитер, сотканный из мягкого пуха тысячелетнего белого лиса и окрашенный травой цинмэнхао.
Среди легкого аромата цинмэнхао Фань Сюйо устроился на мягкой постели и, как всегда, проспал всю ночь без единого сновидения.
На коммуникаторе всплыло уведомление об особом посте от одного из контактов: «Пенек, для тебя есть задание».
Фань Сюйо открыл мессенджер и бегло просмотрел суть поручения. Район Хуар, восточное побережье, вилла, где предположительно находится Мэн Кан. Оказать поддержку Ван Шаня, спасти трехлетнего кошачьего демона Ливэй Тэрьюм.
— Хэ-хэ. — Фань Сюйо усмехнулся, прочитав слова оказать поддержку Ван Шаня, и застрочил на клавиатуре: — Задание Ван Шаня провалено? Он сдох или нет?
Из чата вскоре прилетел ответ: — Не провалено, не сдох.
Уголки губ Фань Сюйо чуть изогнулись, и он отправил целую вереницу смешков, в полной мере выразив свое злорадство по поводу этой никчемной оленьей нечисти.
В Управлении социализации демонов глава ведомства с беспомощной улыбкой глянул на экран телефона, заправляя за ухо густые, темные пряди волос, и снисходительно произнес: — Олененок опрометчив, сгоряча угодил в ловушку врага, а теперь заперт в секретной лаборатории. С его-то жизненной силой за два-три месяца ничего страшного не случится, так что Пенек может спокойно поразвлечься в Районе Хуар.
Перед лицом этого старшего Фань Сюйо позволял себе толику капризной живости: — Я отправлюсь туда не спеша, чтобы этот парень сполна усвоил урок.
Глава неторопливо ответил: — Главное, чтобы ты был доволен.
Отложив телефон, Фань Сюйо улыбнулся своему отражению в зеркале с мягкими чертами лица: Ван Шань, дождался и ты своего часа.
Два дня спустя Фань Сюйо отпросился у Цюй Цинчжэн, сославшись на душевную травму из-за несчастной любви и желание развеяться за границей, и улетел на другой берег океана, в Район Хуар.
Мэн Кан — одно это имя сразу выдавало человека из Ши Чжэньго. Впрочем, так оно и было. Только вот тип этот оказался гнилым: двадцать лет назад, когда в Ши Чжэньго грянули беспорядки, он, будучи тогда обычным уличным громилой и головорезом, без малейших колебаний предал собственного главаря и воспользовался моментом, чтобы нелегально сбежать за границу.
Мэн Кан слил полиции Ши Чжэньго пути побега босса, обменяв арест верхушки на свободу для всей их шайки мелких сошек.
После этого Мэн Кан с кучкой подручных обосновался по ту сторону океана. Теперь он поднялся и преуспел, превратившись из батрачившего на побегушках шпаненка в теневого короля, державшего в Районе Хуар всю власть в своих руках.
Таинственный, могущественный, жуткий, безжалостный, извращенный.
Бесчисленные страхи лепились к образу непобедимого Мэн Кана, но Фань Сюйо, немного подумав, перевел это на свой лад:
Боится смерти, любит пустить пыль в глаза, пакостный, подозрительный, с придурью.
Ну и конченый же психопат этот человек.
Оставаясь невидимым, Цин Цан потратил всего около часа на дорогу, чтобы добраться до лаборатории Цзяо Ланьшао и забрать свеженький результат анализа.
— Разумеется, там присутствуют компоненты нечеловеческого происхождения, — Цзяо Ланьшао поправил массивные очки. — Это лишь доказывает, что он, как и ты, далеко не обычный смертный.
Что касается упомянутых тобой аддиктивных веществ, то ни в крови, ни в семени их обнаружить не удалось.
Я рекомендую в следующий раз готовить материал более полно. Например, стандартный объем крови, мышечные ткани различных частей тела и тому подобное, — Цзяо Ланьшао с искренним любопытством посмотрел на Цин Цана. — Мне тоже очень интересно, что за субстанция способна вызывать у тебя внезапный аппетит.
Цин Цан пролистал отчет об анализе и убрал его. Пробежав более пятидесяти километров, он даже не запыхался — вид был такой, будто вернулся с обычной утренней разминки.
— Пока что получить больше не удастся.
Цзяо Ланьшао удивился: — Похоже, тот человек для тебя — не более чем случайный попутчик.
— Верно. — Цин Цан подумал, что раз Фань Сюйо и Чжэн Цзэн уже расстались и тот наотрез отказывается сходиться вновь, то вероятность их новой встречи стремится к нулю.
Однако всего через четыре-пять дней Цин Цан вновь столкнулся с Фань Сюйо.
На улицах Района Хуар в Стране Морис разыгрывалась драматическая сцена:
Белоснежные, как снег, волосы, нефритовая кожа, лицо юноши, словно любовно выточенное самим Творцом, с застывшим в растерянности выражением, а в глазах стояла пелена слез. А прямо перед ним сидел в роскошном автомобиле рослый мужчина, глядя на красавца бесстрастно и без капли жалости.
Проходившие мимо зеваки мгновенно воспылали праведным гневом: раз не любишь — не калечь, как можно так поступать с прекрасным юношей, беззаветно преданным тебе! О, это же страшнейший грех!
Фань Сюйо смахнул со щеки слезы и под ошеломленными взглядами толпы горестно повернулся и пошел прочь. Почему здесь Цин Цан?
Выглядя так, будто сердце его разбито окончательно, он быстрым шагом направился к мосту, где с грохотом неслись потоки машин. Стоявшие рядом люди испуганно ахнули и бросились перехватывать его: — Нет! Не подходите туда, вы же подвергаете себя смертельной опасности!
Фань Сюйо, всхлипывая и вырываясь, закричал: — Отпустите меня, умоляю, дайте мне умереть, у-у-у!
— Ни в коем случае! Этот мир ни в коем случае не должен лишиться такого ангела, как вы! — Этот иностранец крепко обнял Фань Сюйо за плечи и свирепо уставился на безмятежно сидевшего в машине Цин Цана.
Тут же кто-то бросился к самому Цин Цану, с возмущенным упреком в голосе: — Как вы можете так обращаться со своим ангельским спутником? Потеряв его, вы вечно будете гореть в аду!
Цин Цан, который просто заметил у обочины знакомое лицо, велел водителю притормозить, чтобы спросить, куда направляется Фань Сюйо и не подбросить ли его, только молча подумал: «Ну и лгунишка же этот парень».
Мужчина чрезвычайно медленно улыбнулся, отчего блюстители чужой морали невольно вздрогнули. Не успели они сообразить, откуда исходит угроза, как услышали голос Цин Цана: — Полагаю, у меня нет никакого желания делить спутника жизни с тем, кто предпочитает ему моего младшего брата.
— Ч-что?! — праведный прохожий тут же с недоумением уставился на Фань Сюйо. Даже тот, кто удерживал его от прыжка с моста, на секунду ослабил хватку.
Фань Сюйо осел на землю, захлебываясь слезами: — Ничего подобного! Я же все тебе объяснил, это была случайность! Но ты веришь только своему брату и даже слушать меня не хочешь!
— Ну конечно, он твой любимый младший братец, с которым ты рос больше двадцати лет, а я всего лишь игрушка, с которой ты сошелся каких-то два года назад!
Слезы красавца катились по щекам, словно роса по лепесткам лотоса — жалкий и прекрасный. Окружающие тут же поспешили прижать Фань Сюйо к себе, охваченные жгучей жалостью: — О, бедняжка, в этом нет вашей вины.
Если речь идет о немой и запутанной любовной драме, многие предпочли бы просто проявить уважение и пожелать счастья. Но стоило одной стороне развязать язык, как другая не пожелала слышать — и тут же нашлось повод для всеобщего осуждения.
Цин Цан произнес зловещим тоном: — В конце концов, мой младший брат растил меня, заботился обо мне и всегда переживал. А от тебя я слышу вечные требования денег.
Поразмыслив над всем этим, я все же считаю, что мой брат куда больше заслуживает доверия.
На Фань Сюйо снова устремились странные взгляды прохожих: — Я же всё тебе вернул! Разве этого мало?! Ты выставил меня за дверь, выгнал на улицу, чего тебе еще надо? Или мне теперь раздеться догола и отдать тебе всю одежду, что на мне надета?!
— Я же говорил тебе, что буду тяжело работать и все верну! — Фань Сюйо сделал вид, что принимается срывать с себя вещи. Обнимавший его сердобольный прохожий торопливо перехватил его руки, принявшись уговаривать: — Полно вам, это всего лишь одежда, не нужно раздеваться, он не стоит подобных жертв!
Цин Цан: — И то верно, всего лишь пальто за тридцать восемь сотен тысяч, носи на здоровье. В конце концов, я же не могу заставить тебя снять еще и туфли за шестьдесят тысяч, и свитер за двадцать.
Фань Сюйо: — …Ну ты и сволочь.
Прохожий украдкой коснулся пальто ценой в тридцать восемь сотен тысяч и нервно задрожал: с такой ткани ему за всю жизнь не заработать. К тому же оба они были из Ши Чжэньго, а курс обмена истинных драконьих монет Ши Чжэньго к валюте Морис составлял один к семи, так что тридцать восемь сотен тысяч истинных драконьих монет…
Это же два миллиона шестьсот шестьдесят тысяч моби!
— Не нужно мне оно! Я верну тебе всё, я всё тебе верну! — руки прохожего затряслись еще сильнее, и тогда Фань Сюйо резким движением вскочил на ноги, словно обезумев, сорвал с себя верхнюю одежду и швырнул ее в сторону сидевшего в машине Цин Цана.
Цин Цан поймал летящий ком: оранжево-коричневое пальто, пропитанное теплым, мягким ароматом цинмэнхао, опустилось прямо ему в руки. Коричневая ткань на мгновение заслонила Цин Цану обзор, в голове у него на секунду стало совершенно пусто.
Когда Цин Цан снова обрел способность ясно видеть, он уже молниеносно выскользнул через оконный проем наружу, прямо из салона автомобиля, и набросил пальто на зябко кутавшийся в холодном воздухе силуэт Фань Сюйо.
Знакомое, прижимаемое к груди еще на прошлой неделе для засыпания тело было мягким и податливым, сквозь пряди белых волос проступала нефритовая белизна кожи — на ней уже не осталось тех ярко-красных и розоватых следов.
Внутри Цин Цана промелькнула искра недовольства, исчезнувшая так же мгновенно, как и появилась. Сам того не осознавая, он перешел на успокаивающий, мягкий тон: — Всё, что я сказал, было сказано сгоряча, подарки не забирают назад.
— Я ничего не стану возвращать. — Под изумленными взглядами зевак, наблюдавших за этой Санта-Барбарой, Цин Цан полуобнял-полуподхватил Фань Сюйо и водворил обратно в салон машины. — Младшего брата я уже отчитал, он больше не станет молоть чепуху, все твои вещи дома на месте, я ни к чему не притрагивался. Поехали со мной домой, хорошо, малыш?
Малыш Фань Сюйо шмыгнул носом, его голос звучал мягко и жалобно. Но в конце концов он тихонько прижался к груди Цин Цана и негромко произнес: — Угу.
Сидевшие на передних сиденьях водитель и Юэ Цуйхэ: — …Какое захватывающее представление. Если бы их председатель не был единственным ребенком в семье, они бы и впрямь поверили.
Оказавшись в салоне, стекла дверей плавно сомкнулись. Фань Сюйо с бесстрастным выражением лица оттолкнул Цин Цана, заговорив ровным, без единой эмоции голосом: — Ты в командировке?
Цин Цан даже испытал легкое разочарование, впрочем, не слишком сильное. Он поправил пальто, слегка помятое от объятий: — А ты в отпуске?
Они переглянулись — казалось бы, видят друг друга всего в третий раз, но в них уже зарождалось странное взаимопонимание. Фань Сюйо протянул Цин Цану изящную белоснежную руку, мягко улыбнувшись: — Давай заключим сделку.
Цин Цан накрыл эту руку своей — точно так же, как в ту глубокую ночь, переплетя пальцы, но придерживая Фань Сюйо, чтобы тот не вздумал сбежать. Та же температура, та же уверенная сила.
— По рукам.
Цин Цан сжал ладонь крепче, в этот миг ему совсем не хотелось выпускать Фань Сюйо. Он-то думал, что они больше никогда не встретятся, но вот прямо здесь, на улице Района Хуар, судьба вновь свела их вместе, и на сердце разлилась необъяснимая радость. Цин Цан поднял взгляд на окно машины: снаружи Фань Сюйо как раз старательно принимал меланхоличную поза, жалобно и сиротливо слоняясь у обочины.
…У Цзяо Ланьшао дома жила сообразительная бордер-колли, которая из-за усердного откармливания хозяином лакомствами уже успела заработать лишний вес. Цзяо Ланьшао забрал пса домой и твердо вознамерился посадить эту толстую собаку на диету. Только вот животное было страсть как падко до еды, а потому вечно пускалось на всякие хитрости, вступая с Цзяо Ланьшао в борьбу умов за лишний кусочек.
http://bllate.org/book/34971/4315814
Готово:
