Фань Сюйо был увезён Чжэн Цзэном в Угол Моря, а это место находилось просто невообразимо, чудовищно далеко от Хуанлунцзиня. Телепортационный массив осуществлял прямые скачки, но между Хуанлунцзинем и Углом Моря лежали бесчисленные высотки, горные хребты и океаны, поэтому приходилось постоянно производить точечную корректировку перед очередным прыжком.
Это обратное путешествие оставило у Фань Сюйо ощущение, будто его треплет и швыряет из стороны в сторону безжалостный тайфун, впечатления были хуже некуда.
Вернувшись вчера в университет около двух-трех часов дня, Фань Сюйо из-за страшного недомогания пролежал в общежитии весь день. Его так сильно тошнило, что он не мог даже смотреть на еду, уснуть ночью тоже не получалось, тошнота накатывала волнами, и его непрерывно рвало.
Соседи по комнате жутко переживали за него и в конце концов отвели Фань Сюйо в студенческий медпункт поставить капельницу.
Рассказывая об этом, Фань Сюйо выглядел невероятно обиженным, и Цюй Цинчжэн, слушая его, воспылал праведным гневом. — Этот Чжэн Цзэн просто возмутителен. Может, Черепашка перестанет с ним возиться?
При этом Цюй Цинчжэн с нежностью накладывал в чашку Фань Сюйо всевозможные блюда. Он заказал исключительно то, что тот любил, и Фань Сюйо ел с самым естественным видом.
— Мы расстались с ним еще до возвращения.
Фань Сюйо произнес это буднично. Но именно благодаря этой будничности Цюй Цинчжэн понял, что у Чжэн Цзэна больше не осталось ни единого шанса.
— И правильно сделали, что расстались. Черепашка — человек решительный, раз порвал — назад уже не оглянется.
Как бы тот парень ни запоздал с осознанием содеянного, как бы ни кусал локти от раскаяния, ни рыдал и ни умолял, в этот самый момент Чжэн Цзэн был окончательно вычеркнут.
Соперник в любви снова канул в лету, и настроение у Цюй Цинчжэня было великолепное, он уговаривал Фань Сюйо съесть еще палочку-другую овощей.
Глядя на ярко-зеленую зелень в своей чашке, Фань Сюйо молчал целых две секунды, а затем неторопливо принялся за еду с совершенно спокойным выражением лица. Неприязни заметно не было, но по сравнению с тем, как быстро он уплетал мясо, это выглядело прямо-таки неуклюже медленно.
— Ешь больше зелени, сочетание белков и клетчатки — залог правильного питания, только так и можно вырасти.
Фань Сюйо поднял голову на Цюй Цинчжэн и ошеломленно переспросил: — Разве я еще могу вырасти?
— С чего бы нет? Нашей Черепашке сейчас всего двадцать, парни растут до двадцати двух — двадцати трех лет.
Фань Сюйо, чей рост составлял сто восемьдесят один сантиметр, молча уплетал рис, заставив себя есть чуть быстрее. На юге он считался высоким, но стоило приехать на учебу на север, как вокруг обнаружились сплошные парни под метр девяносто.
Ничего не попишешь, оставалось лишь вздыхать.
На диване завибрировал мобильный телефон.
Одна за другой на экране всплывали сообщения из Лунтуна.
«Сюсю, прости. Я был неправ, мне не следовало вчера так говорить...»
«Сюсю, давай не будем расставаться, умоляю?»
«Сюсю, я просто вспылил...»
Кристально-чистые оранжевые зрачки холодно и безмятежно скользнули по этим строчкам. Фань Сюйо убрал сообщение из избранного и перевел чат в беззвучный режим.
Сунув телефон в карман, Фань Сюйо вернулся за стол.
Цюй Цинчжэн и без всяких догадок понимал, что пишет этот никчемный бывший парень Фань Сюйо, и расплылся в лучезарной улыбке: — У нашей Черепашки случайно нет на примете нового кавалера? Если нет, хочешь, я тебе парочку подберу?
Фань Сюйо беспомощно вздохнул: — Во что это ты вмешиваешься? Неужели я сам не смогу найти себе парня, если захочу?
Цюй Цинчжэн с изяществом вытащил из рыбы все косточки и положил филе в чашку Фань Сюйо. — Переживаю за Черепашку. Мало ли с кем он вздумает связаться на стороне, где им тягаться с моим безупречным вкусом?
Профессор Университета Хуаюэ подмигнул Фань Сюйо — уж он-то, как бывший парень Черепашки, прекрасно знал, какой именно тип того привлекает. — Я непременно познакомлю тебя с самым лучшим.
Кусочек рыбы во рту Фань Сюйо был нежным и тающим, без единой мерзкой косточки. Фань Сюйо прищурился, похожий на довольную лисичку, которую гладит тигр, и беззаботно ответил: — Не надо, я только расстался, хочу немного отдохнуть.
Цюй Цинчжэн так и рвался перехватить руку Фань Сюйо, заставить эту маленькую лисичку оглянуться и увидеть, что его глаза полны лишь его образа. Но Цюй Цинчжэн сдержал этот порыв — ничего, нужно действовать постепенно. Маленькая лисичка по природе своей свободолюбива, так что спешить не стоит.
— Как знаешь. — Взгляд, устремленный на Фань Сюйо, оставался неизменно мягким, словно у солидного и рассудительного старшего родственника, без малейшего намека на вольности. Улыбаясь, Цюй Цинчжэн наблюдал, как Фань Сюйо доел рыбу. — Заглядывай ко мне на днях, помогу тебе подтянуть пропущенное.
Вспомнив об упущенных экспериментах, Фань Сюйо кивнул: — Тогда побеспокою профессора.
Цюй Цинчжэн поднялся, похлопал Фань Сюйо по плечу и, подавив жгучее желание обхватить его лицо руками и поцеловать, сохранил строгий вид: — Никаких хлопот.
Возрождение древней биологии было научной темой Фань Сюйо, и сотня студентов Факультета древней биологии точно так же проливала над ней пот и кровь. Но Фань Сюйо знал, что сколько ни биться над исследованиями, древние организмы все равно никогда не возродятся.
Точно так же, как и древняя эпоха духовного совершенствования, которая давно канула в небытие.
Нынешний Ши Цзэньго располагал лишь жалким кропалем Духовной энергии, превратившись в эпоху эволюционеров, энергетических машин, электронных информационных технологий, биогоричного топлива и возобновляемых источников энергии.
Хотя на протяжении ста лет государство и не оставляло попыток возродить древнюю биологию, череда неудач и разочарований привела к тому, что эта специальность стала синекурой для дармоедов.
Впрочем, не совсем дармоедов — пусть возродить ни одно древнее создание так и не удалось, зато побочных разработок наплодили немало.
Фань Сюйо, разумеется, поступил на этот факультет вовсе не из желания до конца дней числиться на государственном иждивении.
Его целью были те самые звездные разработки специальности — созданные несколько десятилетий назад универсальные инъекции для пробуждения и стимуляции человеческих эволюционных способностей, которые сейчас применялись по всей стране.
— Черепашка, я тут недавно изготовил две новые разновидности энергетического раствора, ну-ка, попробуй.
Уже собираясь уходить, Фань Сюйо обнаружил, что Цюй Цинчжэн сунул ему в карман две стеклянные пробирки длиной с палец. С балующим выражением лица он ущипнул Фань Сюйо за щеку: — Не забудь написать отзыв.
Фань Сюйо рефлекторно прикрыл карман рукой, и его глаза мгновенно засияли. Яркие оранжевые искорки сделали его красивое, изящное лицо живым, а выражение — из тех, что всегда сочетают в себе легкую улыбку, семь частей послушания и три части мягкости.
Фань Сюйо сглотнул слюну, в одно мгновение превратившись из послушного студента профессора Цюя в самую знакомую для Цюй Цинчжэня очаровательную и падкую на лакомства Черепашку. — Хорошо, я обязательно всё как следует обдумаю и накатай отзыв аж на триста слов.
Цюй Цинчжэн усмехнулся и потрепал Фань Сюйо по волосам. Черепашка всегда ленился учиться и терпеть не мог писать письменные работы, но к любимым вещам подходил с энтузиазмом. До чего же он был хорошенький, так бы и поцеловал. — Не обязательно писать так много, Черепашка может просто высказать свои соображения и отзывы.
Фань Сюйо послушно потерся о его ладонь, и даже его удаляющаяся спина выглядела живой и радостной.
Только когда фигура Фань Сюйо скрылась в конце коридора, Цюй Цинчжэн отвел свой тоскующий, полный сожаления взгляд обратно в кабинет. Выражение его лица мгновенно стало холодным и сосредоточенным, он нахмурился и принялся тщательнейшим образом наводить порядок в помещении.
Водрузив на стол ноутбук и подключившись к видеосвязи в Лунтуне, он обнаружил, что бестолковые студенты до сих пор не справились с заданными им задачками.
Вскоре по кабинету профессора разнеслись разносы и критика, до которых покинувшему учебный корпус Фань Сюйо, разумеется, не было никакого дела. Он с мягкой улыбкой раскланялся с однокурсниками, что толпились у дороги в ожидании начала рабочего часа, чтобы подняться наверх за консультацией к Цюй Цинчжэню, и невозмутимо прошел мимо сокурсников с весьма странными выражениями лица.
— Я же говорил, что между Фань Сюйо и профессором определенно что-то есть!
— Да что вы несете, разве это не может быть просто отеческой любовью профессора к студенту?
— Ой, да бросьте вы. Профессор терпеть не может, когда кто-то нарушает его личное пространство, с чего бы вдруг такое отношение к обычному студенту?
Оставив пересуды позади, Фань Сюйо снова сбавил шаг по дороге в общежитие, когда кто-то с тоской окликнул его: — Старшекурсник.
Улыбка Фань Сюйо не изменилась, он молча принял в руки любовное письмо, которое младшекурсник буквально впечатал ему в лицо: — Привет, младший сокурсник.
Младшекурсник слегка покраснел и выпалил: — Старшекурсник, ты можешь стать моим парнем?
Фань Сюйо вернул письмо в нагрудный карман парня, и в его глазах промелькнуло сожаление: — Прости, младший. В университете полно людей намного лучше меня, попробуй завязать отношения с кем-нибудь из них.
— Не хочу. — Упрямо покачал головой младшекурсник. — Никто не сравнится со старшекурсником, я хочу, чтобы моим парнем был только ты.
— Так нельзя, младший. — Фань Сюйо вздохнул. — У меня еще есть дела, так что давай на этом закончим, до встречи, младший.
Младшекурсник с болезненным видом прижал руку к карману на груди — Фань Сюйо даже не взглянул на лежавшее там любовное письмо. Его взгляд неотступно следовал за удаляющейся спиной Фань Сюйо, словно капли стекающего растопленного воска — из обжигающе-мягких превращаясь в мертвенно-белые и застывшие.
— Какой же старшекурсник вредный, но как же он мне всё равно нравится.
Отворив дверь комнаты, Фань Сюйо в мгновение ока сменил маску вежливого и учтивого студента на образ бойкого паренька: — Эй, народ, я вернулся!
— Аплодисменты, аплодисменты! — подыграли соседи, дружно захлопав в ладоши и со смехом толкая Фань Сюйо в локоть. — Старик Цюй не обижал тебя?
Фань Сюйо: — Ну как можно, я же единственный истинный ученик профессора Цюя, хи-хи.
Перешучиваясь и пикируясь, меняя маски перед каждым встречным, Фань Сюйо давно овладел искусством нравиться окружающим в совершенстве.
Лишь заперевшись в ванной, чтобы тщательно расчесать волосы и не повредить при этом ни единого волоска, он позволил себе снять личину. И хотя движения его пальцев были невероятно бережными и мягкими, на ладони все равно осталась белая выпавшая прядь. Лицо Фань Сюйо омрачилось мрачной досадой.
Опять сломался.
Проведя пальцем по побелевшему и истончившемуся до состояния длинной тонкой иголки белому стебельку, Фань Сюйо с досадой засунул его обратно в шевелюру. Белая хвоинка затерялась среди остальных волос, выглядя точно так же, как и все прочие, но прирастить ее обратно было уже невозможно.
И что же теперь делать?
Фань Сюйо захандрил. Листьев у него было всего наперечет, и с каждой выпадением их становилось всё меньше. Неужели он превратится в маленького плешивого ёкая?
Знал бы — ни за что не пошел бы на свидание с Чжэн Цзэном. Фань Сюйо кипел от злости: мало того, что толком не повеселился, так еще и лишился одного листка.
Раздался телефонный звонок, но Фань Сюйо сделал вид, что ничего не слышит. Набрав половину таза воды, он вылил туда флакончик лазурного энергетического раствора. Вода слегка заволновалась, и длинные белые волосы Фань Сюйо, подстриженные подобие маллет до плеч, начали стремительно расти, пока полностью не укрыли юношу.
Густые белые игольчатые листья зашевелились, сплетаясь в бесчисленные тонкие нити, легко и плотногромоздко вздымаясь высоким холмом, который тут же опал, осел и превратился в раскачивающийся куст.
Белые хвоинки торчали торчком, словно ощетинившийся ёж. Около метра двадцати-тридцати в высоту, это была пышная густая охапка тонких белых стеблей травы. Опустив корни в таз с водой, куст принялся мелко-мелко покачивать листьями, издавая шелестящий звук.
Как же хорошо, как же вкусно, как же мне это нравится~
Фань Сюйо чуть не заснул прямо в этом тазу с энергетическим раствором, чувствуя, как расслабилось всё его тело. Душа и тело наполнились легкой радостью, и Фань Сюйо позволил своим иголкам расслабиться — похожие на хвойные иголки листья размягчились и опали, словно поникнув и раскинувшись по краю раковины.
Насладившись ленивой негой, Фань Сюйо вновь принял человеческий облик и зафиксировал нужную форму.
Выражение лица, перед Чжэн Цзэном казавшееся кротким и послушным, постепенно приобрело острые черты. Черты лица остались прежними, брови и глаза по-прежнему поражали идеальной утонченностью, но мягкий и беззащитный юноша в одно мгновение превратился в опасного интеллектуального негодяя.
http://bllate.org/book/34971/4315807
Готово:
