[Поздравляем! Игрок разблокировал нового персонажа — Ся Цияня. Прогресс разблокировки: 10%. Доступен новый шаблон деталей для просмотра!]
[Дружеское напоминание: шаблоны деталей тоже требуют заботливого ухода.]
Чжу Яо взглянул на засиявшую карточку. Сцена, где ученый муж читает при свете свечи, вдруг изменилась: на смену ночи пришел ясный день. За бамбуковой рощей и журчащим ручьем показалась крытая соломой избушка, а перед ней — мельница и небольшой огород.
Солнечный свет заливал пейзаж, вода тихо журчала.
Срань господня, да это же пасторальный пейзаж.
«Решили сменить стиль на что-то эдакое, свежее?»
Чжу Яо проникся глубоким подозрением — моральные устои создателей этой игры он знал слишком хорошо и ни на грош им не верил. Вдруг заиграла живая, чистая мелодия: тихо запела бамбуковая флейта.
Тень от бамбуковых стеблей слева затрепетала.
Словно подул ветерок, принеся с собой безмятежную радость.
Чжу Яо протянул руку к огромному экрану и коснулся листьев с левого края. Нарисованный бамбук неожиданно покачнулся в ответ на легкое прикосновение.
Ощущение на кончиках пальцев отозвалось легким щекотанием.
Не успел Чжу Яо опомниться, как на экран прыгнул его белый кот. Свирепо мяукая, питомец попытался вцепиться зубами в виртуальные листья:
— Мяу! Мяу!
Чжу Яо просто сгреб за шкирку крутившегося кота. Тот, явно не ожидая такой наглости, хлопал голубыми глазами и мгновенно обмяк, лишь обиженно промяукав в ответ.
— Не шуми.
Погладив и успокоив кота, Чжу Яо вернулся к экрану. Возле тени бамбука появились кнопки: [Полив], [Солнечный свет], [Погладить], [Прохлада]. Активной и засиявшей ярким светом была только первая.
Выходит, его воплощение в игре — это бамбук?
Чжу Яо лишился слов.
Персонаж на картине исчез, осталась лишь трепещущая бамбуковая роща. Чжу Яо нажал на кнопку [Полив], и на экране действительно закрапали мелкие капли воды.
Кап-кап... Капли закружились над верхушками стеблей.
Под чистый, прохладный напев флейты шелестящие листья радостно затрепетали, будто пустились в пляс.
— Он что, дух бамбука?
Чжу Яо кашлянул и не успел толком осмыслить увиденное, как интерфейс выдал уведомление: «Игрок совершил один полив. Просим продолжать в том же духе!».
[Примечание: Бамбук — весьма своенравное создание. Он хрупок, но в то же время невероятно четок и упрям. О нем нужно заботиться с особым трепетом: регулярно поливать и греть под лучами солнца.]
[Ни в коем случае не забывайте о поливе!]
[Иначе Бамбучек... втайне затаит обиду.]
— Обидится он, как же, черта с два! — фыркнул Чжу Яо.
Сплюнув, он перешел на главную страницу, чтобы рассмотреть только что полученную иллюстрацию — CG [Без добрых вестей], относившуюся к сюжетной ветке Хэлянь Хуэя.
На ней был изображен человек в безумном хмельном забытьи — ровно в то мгновение, когда Чжу Яо покинул игру.
Чжу Яо прижал ладонь ко лбу. Чтобы отвлечься от этой выбивающей из колеи живой картинки, он принудил себя вчитаться в сопровождавший ее текст:
CG [Без добрых вестей]
«Он размышлял об этом долго, очень долго. С той ночи, когда под лунным светом они расстались, прошло слишком много времени, но все это не имело значения... Он верил, что тот вернется.
Он не любил писать писем.
Он понимал, что обрек себя на безнадежное ожидание.
И все же был готов ждать. Ждать письма, которое, быть может, никогда не придет... Но если в один прекрасный день он вернется... он верил: всё снова встанет на свои места».
Лишь взглянув на происходящее со стороны, вырвавшись за пределы игры, Чжу Яо смог разглядеть истинную картину того вечера.
Фигура, склонившаяся над письменным столом, полускрытое лицо. В глазах пылал буйный, отчаянный огонь, тело слегка дрожало, будто человек был не в силах с собой совладать.
Он был пьян.
Тяжело, до беспамятства пьян — словно одержимый, бьющийся над неразрешимым вопросом.
Чжу Яо вздохнул. Игнорируя всплывшее уведомление о награде — [Осколки судьбы х3], — он вернулся в главное меню и снова запустил игру.
Игровой интерфейс состоял из двух экранов, размеры которых менялись по желанию игрока. Тот, с которым Чжу Яо взаимодействовал прямо сейчас, был накренен, словно встроенная в стол панель, и идеально подходил под угол зрения.
Что же касалось второго...
Чжу Яо едва не задохнулся от злости. Огромный панорамный экран, похожий на кинотеатральный, со всей полнотой передавал окружающий пейзаж, создавая эффект полного погружения. Чжу Яо даже бороздить мысли о том, что может произойти дальше, боялся.
Он опустил взгляд на маленький панельный экранчик: нарисованный в милом чиби-стиле человечек смотрелся куда приятнее. Правда... этот схематичный чибик сидел на земле и тоскливо созерцал небо с довольно нелепым видом.
Строка текста застыла на прежнем месте:
[В возрасте 9 лет вы прогневали государя и были заточены в Тереме Пэнлай.]
Чжу Яо промолчал.
Да уж, ничего он в этом не понимал. Ладно, нечего зацикливаться на мелочах. Он нажал на кнопку продолжения, и рисовка интерфейса мгновенно изменилась, став куда более изысканной и детализированной.
Изящные дворцовые покои в древнекитайском стиле с богатым убранством.
В центре, на белом ковре, восседал черноволосый и черноокий чиби-человечек с книжным свитком в руках.
Около колонны в зале застыла фигурка служанки в розовом одеянии.
[Вас заперли в Тереме Пэнлай, запретив выходить наружу.]
[Неожиданно ваша служанка Дунцзао вернулась к вам и осталась единственной, кто заботится о вашем быте.]
[Никто не в силах постичь помыслы Императора: он не лишил вас статуса наследника, но и не назначил нового преемника. К тому же, судя по всему...]
[Его Величество в пышущем здравии, полон сил и усердно правит государством, так что прожить он явно способен еще долго.]
Чжу Яо про себя усмехнулся: «Что ж, долгих ему лет жизни».
[Здесь вас никто не тревожит. Вы прожили в Тереме Пэнлай целых три года, и за это время не произошло ровным счетом ничего.]
[Заточение ли это?]
[Вы не знаете. В глубине души теплится смутное предчувствие, что всё куда сложнее... Но даже сейчас вы не желаете вспоминать о событиях того дня.]
[О том нелепом, диком хмельном вечере.]
[Живя в заточении в глубине Императорского дворца, вы постепенно узнали некоторые вещи: ваша мать жива, она обитает в Зале Благословения и Заслуг и, говорят, целыми днями молится Будде.]
[Возможно, Хэлянь Хуэй намеренно позволил вам узнать об этом — чтобы показать, что вы по-прежнему полностью в его власти.]
[Но к чему всё это?]
[Вы и так заперты здесь, ваша жизнь зависит от каждого его вздоха... Он ведь и так получил желаемое, разве нет? Это месть? Или гнев?]
[Вы не хотите гадать. Некоторые вопросы не требуют ответов.]
[В 12 лет вы тяжело заболели.]
[Болезнь затянулась на долгие три месяца. Вы увядали на глазах: еда, чтение или любые другие занятия перестали приносить радость, вы казались совершенно апатичным. (Телосложение -2)]
Чжу Яо ахнул:
«Черт возьми! Да у меня и так характеристики ниже плинтуса! Куда еще-то убавлять?!»
В голову закралось нехорошее подозрение: похоже, персонаж действительно на грани гибели.
[В 13 лет вы начали сомневаться... Правильный ли выбор вы сделали? Возможно, если бы вы не достали тот гвоздь, на вас не обратили бы внимания. А может... было бы лучше умереть тогда? В конце концов, это всего лишь игра, верховный финал просто вернет всё к началу. Вам кажется, что эта игра затянулась.]
[Вам начинает надоедать эта игра.]
[Единственным утешением остается то, что Дунцзао жива. По мере того как росли вы, взрослела и она: стала более зрелой, рассудительной... Она по-прежнему добра и приветлива, но между ее бровей пролегла тень печали. Она умная девушка и слишком хорошо понимает ваше положение, отчего искренне сострадает вам.]
[На самом же деле вам не больно.]
[Вы просто устали. Устали от всего вокруг.]
[За эти три года вы пристрастились к чтению, сделав книги своим главным развлечением. (Интеллект +1)]
[Это вышло само собой, вы и представить не могли подобного, но иного выбора не оставалось. Бесплодные мечты бессмысленны, даже ожидая смерти, нужно чем-то себя занять. (Понимание +1)]
Чжу Яо опять потерял дар речи: «Если "Понимание" вырастет еще сильнее, я точно уйду в монахи. Игра никогда не берет детали с потолка — в ней полно злой иронии, и один из финалов наверняка заканчивается постригом».
[Возможно, вам стоит сказать спасибо этому человеку. Хотя он и запер вас в четырех стенах, изолировав от внешнего мира, он ни в чем не ущемлял вас: еда, одежда и убранство всегда были лучшего качества.]
[Он прислал вам множество книг — ими заставлены все стеллажи.]
Ракурс на экране сменился, показывая угол кабинета: огромные книжные шкафы ломились от фолиантов, а черноволосый чибик сидел за письменным столом и читал.
[Однажды вечером, глядя на мерцание лампы, вы внезапно ощутили страстное желание сжечь здесь всё дотла.]
[Разлиете ли вы масло из лампы?]
[ Разлить / Не разливать ]
Чжу Яо без колебаний ткнул в вариант [Разлить]. Он всегда считал, что от игры нужно получать удовольствие. Пройти на хорошую концовку и собрать все CG — это, конечно, приятно, но сам процесс тоже должен приносить радость.
Если игра навевает тоску, то и финал не в радость. А так — поджечь всё к чертям показалось ему чертовски освежающим решением.
К тому же вряд ли из-за этого случится что-то действительно страшное.
[Вы опрокинули лампу, залив маслом пол, и начали бросать книги со стеллажей прямо в пламя. Гори, гори всё синим пламенем! Сгорай дотла!.. Наблюдая, как разрастается огонь, вы медленно улыбнулись, испытывая глубокое удовлетворение. (Бунтарство +1)]
[Вы слышите испуганный крик Дунцзао. Намереваясь спасти вас, она бросается к дверям и зовет стражу, пока огонь охватывает письменный стол.]
[Все эти три года вы оставались тихим и безмолвным. Вы редко высказывали свое мнение, предпочитая слушать. Вы были лишь сторонним, молчаливым наблюдателем.]
[Дунцзао не могла поверить вашим безумным действиям. С болью в глазах она подбежала и вытащила вас из охваченной огнем зоны.]
[Снаружи быстро прибежали стражники с ведрами воды и потушили пламя.]
[А вы все продолжали улыбаться.]
[Вы смотрели на суету, на снующих стражников, на то, как зажигаются светильники, как покои наполняются тревогой и мрачной смутой, как толпятся слуги.]
[И наконец он появился.]
[На пороге вашего четырнадцатилетия, в ночь этого нелепого поджога, он явился снова.]
Послышались спешные, тяжелые шаги.
Зазвенели доспехи. Чжу Яо вскинул голову и повернулся к дверям: тяжелые створки распахнулись настежь, и ворвавшийся ночной ветер заставил всё вокруг содрогнуться — в том числе и край платья стоявшей подле него служанки. Дунцзао дрожала всем телом; ее глаза наполнялись слезами, пока она смотрела на своего господина. Лицо было знакомым, но в выражении читалась какая-то отстраненная пустота.
Чжу Яо перевел взгляд на порог. В двери стремительно вошел человек в темных одеяниях — шагал он быстро и чеканно, на поясе в ножнах покоился меч.
Время в это мгновение словно утратило всякий смысл.
Чжу Яо снова остро осознал эту мимолетность: его одна секунда здесь оборачивалась для этого мира долгими годами... Точно так же, как и тогда, когда он впервые очнулся внутри картины — дитя на его глазах превратилось в юношу.
Теперь перед ним стоял взрослый, холодный и суровый мужчина. Заострившиеся черты лица дышали властностью, а во взгляде читалась не просто привычная проницательность, но безумная, отчаянная решимость.
С его появлением все в зале будто перестали дышать — воздух мгновенно пропитался страхом, тревогой и удушливым напряжением.
Чжу Яо огляделся вокруг: обугленный пол, распростертые ниц слуги, терпкий запах гари, смешавшийся с ароматом благовонного дерева... Всё это ощущалось слишком физически, слишком остро. Это была не просто виртуальная картинка — это был реальный мир, воплощенный в игру.
Чжу Яо вернул взгляд к человеку, который медленно приближался к нему. Почему-то шаги его стали неторопливыми. Золотое шитье на черной парче слепило глаза, а от самой фигуры веяло легким шлейфом вина. На память невольно пришло то дикое хмельное забытье.
Он всё еще глушит тоску вином?
Чжу Яо на мгновение отвлекся, как вдруг сердце в груди необъяснимо сжалось. Мужчина подошел совсем близко — так близко, что стало слышно его дыхание: тяжелое, сдавленное.
Чжу Яо опустил глаза. Раздался глухой стук: подол тяжелого одеяния с заломами упал на пол.
Не успел Чжу Яо осознать происходящее и вскинуть голову, как мощные ладони мертвой хваткой впились ему в плечи. Ему пришлось встретиться взглядом с мужчиной, опустившимся перед ним на одно колено.
Ворот его халата был слегка распахнут, приоткрывая крепкую грудь, на которой виднелись бледные шрамы.
Он походил на хищного зверя, рвущегося из цепей. Всё его существо источало подавляемую с огромным трудом ярость — словно дикий пес сжал челюсти, силой заставляя себя убрать оскал.
Чжу Яо оказался в плену этого взгляда. В нем бушевала властная хищность, но одновременно — словно у сломленного, прирученного зверя — застыла отчаянная мольба о взаимности.
С трудом сдерживая рвущийся из груди хрип, мужчина выдохнул:
— А-Яо... Скажи мне, чего ты еще от меня хочешь?
http://bllate.org/book/34955/4980042
Готово:
