— Сюда! Нет, не так, сдвинь ещё немного в сторону! — раздавался голос Гуанданя.
Командуя слугами, он то и дело настороженно прислушивался к доносившемуся из дома безудержному хохоту.
Младший брат-соученик Цзинь Сюань заперся у себя несколько дней назад. Сперва он сидел тихо, но чем дальше, тем более жуткое впечатление производило его поведение: из комнаты то и дело вырывался раскатистый смех. Не прикажи молодой господин не беспокоить его, Гуандань давно бы выбил дверь, чтобы узнать, что там происходит.
Внезапно дверь распахнулась настежь. Гуандань вскинул голову и успел лишь заметить, как мимо него вихрем пронеслась тень, устремившаяся вон из двора.
«Неужто Цзинь Сюань? Куда это он так несётся?»
***
Цзинь Сюаню сейчас было явно не до старшего брата. Сгорая от нетерпения, он мчался в главные покои, к Сяе Яню. Вбежав во двор на пределе восторга, он обомлел: его юный наставник как ни в чём не бывало жарил на костре курицу, а опальный наследный принц, о чьей ледяной суровости ходили легенды, с мягкой улыбкой помогал ему!
«А наставник-то невероятен!»
Заметив Цзинь Сюаня — сияющего от радости и одновременно ошеломлённого, — Сяе Янь поманил его рукой:
— Всё разобрал?
Судя по довольному виду юноши, тот явно достиг прозрения. Однако Цзинь Сюань, вопреки ожиданиям, на полном серьёзе качнул головой:
— Наставник, я полностью усвоил ваш подход. Но позвольте узнать: этот рецепт проверен на практике или выведен вами умозрительно?
Сяе Янь мысленно похвалил его за смелость сомневаться, но вот Чжу Цзючжан, помогавший ворочать тушку над огнём, одарил Цзинь Сюаня ледяным взглядом. У юноши мгновенно мороз пробежал по коже, и он невольно отступил на пару шагов.
Приняв из рук Чжу Цзючжана подрумяненный кусочек, Сяе Янь с удовольствием уплёл его за обе щёки. Его собственный кулинарный талант уступал умениям Сяо Цзю: сколько бы Сяе Янь ни пытался повторить его рецепт шаг в шаг, выходило вкусно, но всё равно чего-то не хватало.
Чжу Цзючжан совершенно точно был Сяо Цзю — даже курица у него получалась точь-в-точь такой же.
Затаившаяся в тени Ин Шисы прижала руку к груди.
«До чего же докатился мой господин...»
— Разумеется, проверен, — ответил Сяе Янь.
Едва он договорил, как во двор быстрым шагом вошёл Ин И. Склонившись перед Чжу Цзючжаном в глубоком поклоне, он произнёс:
— Господин, в префектуре Цзинчжоу вспыхнула чума.
Цзинчжоу? Эта префектура лежала не так далеко от Цзянчжоу. Если поветрие разгорится там, беда неминуемо перекинется и на их земли.
Чжу Цзючжан нахмурился:
— Что предпринимает двор?
— Власти направили в бедствующий край императорских лекарей, а руководство борьбой с мором поручили наследнику маркиза Чэньбэй, — Ин И запнулся, прежде чем продолжить: — Однако врачеватели до сих пор не выработали единого средства. К тому же путь из столицы до Цзинчжоу займёт не меньше шести-семи дней. Если заразу не сдержать, жертвам не будет числа.
Болезнь распространялась со страшной скоростью. Если дворцовые лекари опоздают, Цзинчжоу превратится в вымершую пустошь, а следом сгинет и соседняя префектура Цзянчжоу.
— Наследный сын маркиза, Цуй Чжи? — Сяе Янь отбросил деревянную шпажку, отряхнул ладони и поднялся. — А Вэй Цинхань с ним?
По первоначальному предначертанию Вэй Цинхань «вывел» действующее средство от мора, снискав славу великого божественного лекаря и заслужив небывалую милость государя. Но теперь, когда Сяе Яня нет под рукой, сбудутся ли его тщеславные мечты?
Ин И слегка обомлел, но ответил:
— Действительно, они едут вместе.
Вэй Цинхань был сыном Левого премьер-министра и совсем ещё юношей. Что заставило его отправиться в охваченные чумой земли? Неужели искренняя забота о благе народа?
Ошеломлённый страшной вестью, Цзинь Сюань почувствовал, как листочки с записями в его руках наливаются свинцовой тяжестью. Встретившись с едва заметной усмешкой на лице наставника, он набрался смелости и твёрдо произнёс:
— Наставник, я хочу отправиться в Цзинчжоу.
Сяе Янь только того и ждал. Раз уж Вэй Цинхань вознамерился воздвигнуть свою славу на костях Сяе Яня, то почему бы самому не взрастить подлинного божественного лекаря? Сам он с куда большим удовольствием насладится беззаботным покоем.
— Одному тебе туда путь заказан, — Сяе Янь лукаво прищурился и перевёл взгляд на Чжу Цзючжана: — Что скажешь?
Чжу Цзючжан не стал отвечать сразу. Достав из рукава белоснежный шелковый платок, он протянул его юноше. Сяе Янь недоумённо уставился на него.
— Наклонись.
Встретившись с глазами мужчины, в которых плясали тёплые искры, Сяе Янь покорно склонил голову. Мягкая ткань бережно коснулась уголка его губ, оставив на белоснежном шелке крошечный след от запечённого мяса. Главе Терема Укрощения Небес потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы не залиться краской.
«Господин и впрямь стал совсем другим человеком!» — потерял дар речи Ин И.
«Что-то тут не так...» — Цзинь Сюань задумчиво переводил взгляд с одного на другого.
Убрав платок назад в рукав, Чжу Цзючжан развернулся к Ин И:
— Передай генералу Циню: пусть ужесточит досмотр у городских ворот. Всех с малейшими признаками морового поветрия немедленно изымать и отправлять в изоляцию. Префекту Чжану повели срочно созвать всех врачевателей города для обсуждения мер защиты и лечения.
Цзинь Сюань вопросительно посмотрел на наставника. Сяе Янь в свою очередь бросил взгляд на чинно сидевшего в кресле Чжу Цзючжана. Тот, словно вспомнив нечто важное, добавил:
— Главным назначить Зал Повсеместного Спокойствия.
«Наглое протекционистское покровительство!» — мысленно ухмыльнулся Ин И, но внешне сохранил безупречную почтительность:
— Слушаюсь.
Сяе Янь хлопнул опешившего ученика по плечу:
— Не посрами наставника.
Узнав секрет исцеления от чумы, Цзинь Сюань испытывал поистине невероятную бурю чувств, всё сильнее поражаясь бескрайней глубине познаний своего юного учителя.
— Наставник, я оправдаю ваше доверие! — с воодушевлением воскликнул он и вслед за Ин И устремился за пределы усадьбы.
— Пойду составлю снадобье. Прикажи выварить его и окропить каждый уголок поместья для защиты от заразы, — Сяе Янь подхватил чайник и залил угли костра.
Чжу Цзючжан удержал его:
— Пиши у меня в покоях, к чему лишняя беготня?
«Да ваши дворы же дверь в дверь стоят! Какая тут беготня?!» — мысленно взвыла Ин Шисы.
Однако Сяе Янь нашёл эти доводы вполне убедительными и с готовностью покатил кресло с Чжу Цзючжаном внутрь. Со стороны их союз выглядел удивительно гармоничным и исполненным трепетной теплоты.
С той самой ночи, когда Сяе Янь бесцеремонно задрал на нём одежды, они заметно сблизились. Чжу Цзючжан отчетливо ощущал, как переменилось к нему отношение юноши — в особенности это проявлялось во время вечерних притирок и иглоукалывания. Прежде боли были почти невыносимы, но стоит ли удивляться, что с изменением методики мучения значительно утихли?
Войдя в кабинет, Сяе Янь без лишних церемоний расположился за письменным столом. Чжу Цзючжан аккуратно пододвинул кресло и взялся растирать для него тушь. Легкий тонкий аромат окутал пространство, когда из-под кисти юного лекаря один за другим стали выходить изящные иероглифы. Лицо юноши выражало глубокое спокойствие, движение руки было уверенным и плавным.
«Почерк подобает человеку. До чего же красиво», — восхищённо думал Чжу Цзючжан.
И дело вовсе не в слепом предвзятом восхищении: почерк Сяе Яня и впрямь отличался редким изяществом — благородный, летящий, безупречно отражавший натуру своего хозяина.
Как только рецепт был закончен, Чжу Цзючжан отдал распоряжения Ин Шисы. Пока готовили и разбрызгивали целебный отвар по всему поместью, на город опустились сумерки.
***
Префект Чжан оглядел собравшихся лекарей, споривших и галдевших без умолку. Его оплывшее жиром лицо исказилось от досады, и он прочистил горло громогласным рыком:
— У вас есть хотя бы какое-то решение или нет?!
Врачеватели лишь переглядывались, не смея промолвить и слова. Когда терпение префекта окончательно лопнуло, Цзинь Сюань выступил вперёд:
— Господин префект, у ничтожного подданного есть предложение.
— Говори!
Сминаясь под грозным взглядом чиновника и чувствуя на себе сотни затаивших дыхание глаз, Цзинь Сюань заговорил уверенно и развёрнуто:
— В Цзянчжоу пока не зафиксировано случаев морового поветрия, а потому первостепенной задачей является упреждение болезни. У ничтожного лекаря есть готовые предписания на этот счёт, и я незамедлительно изложу их на бумаге. Что же до полного исцеления уже заражённых — мне необходимо отправиться непосредственно в бедствующий край, дабы проверить состав снадобья на практике. Что думает об этом господин префект?
Среди лекарей поднялся глухой ропот. Отправиться в очаг мора — верная смерть! Хозяин Зала Повсеместного Спокойствия и впрямь безрассуден, словно юный теленок, не знающий страха перед тигром!
Префект Чжан, сам не имевший ни малейшего представления о борьбе с заразу, счёл его доводы весьма разумными. Гнев чиновника немного утих, и он снисходительно закивал:
— Ладно сказано! Поступай так, как предложил. Если сумеешь одолеть моровое поветрие, я лично направлю донесение к двору и исхлопочу для тебя высочайшую награду!
Ведь появление столь великого врачевателя на вверенных ему землях щедро прольётся благодатью и на его собственную карьеру.
Однако судьба распорядилась иначе. Едва префект отдал приказ о внедрении упреждающих мер, как в Цзянчжоу объявился первый заболевший. Им оказался странствующий купец, вернувшийся пару дней назад из Цзинчжоу. Сперва у него лишь слегка поднялся жар, и он, не подозревая о моровом поветрии, выпил обычного отвара от простуды. Но болезнь разгоралась всё сильнее, и теперь несчастный метался в беспамятстве.
Отчаявшаяся семья принесла его на носилки в ближайшую лавку врачевателя. Стоило лекарю прикоснуться к его пульсу, как он с ужасом распознал симптомы мора и тут же известил власти.
Что ж, с поездкой в Цзинчжоу можно было не спешить.
Получив известие, Чжу Цзючжан остался абсолютно спокоен. Он питал к Сяе Яню безграничную, почти слепую веру: пока юноша рядом, поветрию не бывать долгим.
Вслед за первым заболевшим неизбежно объявились второй и третий. Префект Чжан и генерал Цинь действовали сообща: взяли город под строгий контроль, согнали всех заражённых в отведённую закрытую обитель и подняли всех врачевателей на ноги.
Тяжесть болезни у всех разнилась, а стало быть, и лечение требовалось разное. У Цзинь Сюаня имелся на руках набросок рецепта, которому недоставало лишь практических испытаний.
Цзинь Сюань уже успел снискать уважение перед лицом префекта, да и старейшие эскулапы более не смели смотреть на него свысока. Видя, как бескорыстно юноша делится своими соображениями, лекари искренне восхищались им, прославляя его недюжинный талант и благородное милосердное сердце.
Цзинь Сюаню оставалось лишь молча терзаться угрызениями совести от нежданно свалившейся славы «божественного лекаря», ведь он не мог открыть имя своего наставника. Потому он отдавал все силы, денно и нощно пользуя больных.
Путём долгих наблюдений и многочисленных проб они совместными усилиями вывели идеальные составы отваров для каждой стадии болезни. Жители Цзянчжоу даже не успели предаться панике, как мор был полностью искоренен. Даже те, кто уже заказал гробы для своих сородичей, поверить не могли: не прошло и полумесяца, а их близкие, вполне здравые и невредимые, вернулись из изолятора домой.
***
Тем временем придворные врачеватели и назначенный руководителем борьбы с заразу наследник маркиза, Цуй Чжи, бессильно опускали руки перед кошмаром, охватившим Цзинчжоу.
Со дня их прибытия прошло уже больше недели. Они осмотрели сотни больных, перебрали горы целебных трав и древних фолиантов, но так и не продвинулись ни на шаг. Видя, как Цзинчжоу превращается в мёртвый город, им оставалось лишь беспомощно вздыхать.
Вернувшись из спешно сооружённого изолятора, Цуй Чжи застал Вэй Цинханя в простых белых одеждах: тот сидел, насупившись, над какой-то рукописью.
— Удалось найти средство? — с надеждой спросил Цуй Чжи.
Вэй Цинхань отрицательно качнул головой:
— Сяе Инь при жизни искал исцеление от подобных недугов, но, увы, так ничего и не успел вывести.
Его лоб прорезали глубокие морщины. С самого начала мора юношу не покидало навязчивое, необъяснимое ощущение: эта болезнь обязательно отступит, и спасительный рецепт представит миру именно он, Вэй Цинхань.
Сие предчувствие не имело под собой никаких оснований, но засело в разуме с непоколебимой силой. Однако, сколько бы древних трактатов он ни листал, нужного снадобья нигде не было. Неужели отгадка таилась на страницах той самой семейной рукописи Сяе — «Собрания медицинских комментариев»?
Он вскочил, на его лице мелькнуло возбуждение:
— Брат А-Чжи, ты помнишь, что у семьи Сяе хранилась ценная медицинская книга?
Цуй Чжи ещё минуту назад почувствовал странное головокружение, но пересилил слабость и отозвался:
— Ты про ту, что оставалась у Сяе Яня? Но Сяе Янь мёртв, где её теперь искать?
Вэй Цинхань усмехнулся:
— Сяе Янь мёртв, но кому досталось его наследие?
— Маленькому лекарю Гуанданю? — Цуй Чжи смежил веки и, не удержавшись на ногах, бессильно осел в кресло.
Решив, что тот просто изнемог от усталости, Вэй Цинхань продолжал с полной уверенностью:
— Если книга не у Гуанданя, то наверняка попала в руки к Цзинь Сюаню! Брат А-Чжи, Цзянчжоу совсем близко, не съездить ли тебе на коне... Брат А-Чжи? Что с тобой?! Почему ты весь горишь?! Эй, кто-нибудь! На помощь!
После поднявшейся суматохи прибывшие лекари вынесли приговор: Цуй Чжи подхватил заразу. Пока болезнь лишь зарождалась, но без действующего снадобья ему оставалось лишь ждать неизбежного конца.
Прижимая к себе обмякшее тело Цуй Чжи, Вэй Цинхань замер в абсолютном оцепенении.
http://bllate.org/book/34945/4513054
Готово:
