Нападавший отчаянно искал смерти: даже когда Хэ Юньтин крепко зажал его руку так, что тот не мог пошевелиться, убийца попытался покончить с собой на глазах у всех поистине жутком и кровавом стиле.
Хэ Юньтин разжал пальцы, но преступник, казалось, вовсе не чувствовал боли. Он издал странный, сдавленный стон, когда клинок вошел в тело, полностью лишился сил и рухнул на землю.
Яркая кровь забрызгала бледно-зеленое пальто Хэ Юньтина и его армейские ботинки — те самые, которыми он еще несколько минут назад то ли случайно наступил на Линь Ханя, то ли сам принял от него пару шагов в этой негласной борьбе.
А сам Хэ Юньтин возвышался над ним; Линь Хань стоял к нему спиной, и на его белоснежном парадном костюме не было ни единой пылинки.
Линь Хань открыл глаза, сохраняя относительное спокойствие.
Обернувшись, он обнаружил, что Хэ Юньтин полностью заслонил его собой, не позволяя разглядеть упавшего человека.
Линь Хань не отличался излишним любопытством, а мысли этого человека, прозвучавшие в его голове всего мгновение назад, все еще звенели в ушах, поэтому он послушно не стал вытягивать шею.
Окружавшие их люди, ставшие свидетелями этой сцены, испуганно ахнули, их голоса дрожали. Они осторожно сбивались в кучки и принимались перешептываться.
— До чего же безумно… Пойти на покушение на таком мероприятии…
— К тому же главная цель — сам генерал-полковник! Чего он добивался?
— Хорошо, что генерал среагировал мгновенно. Я чуть со страху не умер.
Лицо Вэнь Тяньяо побелело. Сначала он бросил взгляд на лежавшего на земле человека — то ли живого, то ли мертвого, — а затем со злостью закусил губу, отвернулся и забормотал что-то сквозь зубы.
Сопровождавшие его солдаты быстро прибыли на место и принялись разгонять зевак.
Лу Аньхэ, который до этого стоял в стороне и наблюдал за тем, как проявляет себя его начальник, тоже быстрым шагом приблизился к ним. Не успел он и рта раскрыть, как Хэ Юньтин опередил его:
— Сначала проводи мистера Линя в другое помещение отдохнуть.
Лу Аньхэ посмотрел на правую руку Хэ Юньтина, которой тот только что с такой силой подавил противника, и замер, собираясь что-то сказать, но передумал.
В конце концов он так ничего и не произнес, а лишь вежливо улыбнулся Линь Ханю:
— Идемте со мной.
Линь Хань не упустил из виду этот мимолетный эпизод между ними и невольно снова поднял взгляд на Хэ Юньтина.
Он не мог разглядеть выражения лица генерала — перед ним были лишь суровые линии плеч Хэ Юньтина и его неизменно прямая осанка.
— А также слегка дрожащая правая рука.
— Идемте, — Линь Хань отвел взгляд и сказал Лу Аньхэ.
В конце концов, Вэнь Тяньяо привык к роскоши и вседозволенности, и воочию увидеть подобное зрелище оказалось для него тяжело, но раз инцидент произошел на его территории, да к тому же Хэ Юньтин явился сюда по его личному приглашению, сбежать от ответственности не удалось бы ни при каких обстоятельствах.
Он потер онемевшие ладони и с мрачным лицом подошел к Хэ Юньтину.
— Генерал-полковник, тысяча извинений, — лицо Вэнь Тяньяо все еще не обрело прежний цвет. — Я никак не ожидал, что случится подобное, тем более сегодня, в день вашего рождения… Во всем виноват только я. Я не прошу вас о прощении, лишь радуюсь тому, что вы не пострадали.
Хэ Юньтин опустил правую руку, опечаленно опустив взгляд на лежавшего на земле человека:
— Все в порядке.
Видимо, слишком уж безмятежная реакция Хэ Юньтина заставила Вэнь Тяньяо занервничать:
— Генерал-полковник, поверьте мне! Я действительно не ведал, что такое произойдет, это моя недоработка…
Словно желая доказать всю серьезность своих слов, Вэнь Тяньяо добавил:
— Можете забрать этого человека с собой, я не стану вмешиваться. Если генералу понадобится помощь в расследовании, просто скажите мне прямо.
Хэ Юньтин едва заметно кивнул.
Убедившись, что Хэ Юньтин сбавил обороты и перестал настороженно относиться к нему, Вэнь Тяньяо принялся сыпать извинениями. Подобно тому, как о нем и ходили слухи, этот принц держался просто, без лишней спеси, и был готов брать на себя ответственность:
— Генерал, тогда я велю своим людям доставить его в Имперский военный госпиталь, а с наказанием мы поступим так, как вы прикажете…
С этими словами он поманил рукой, подзывая слуг, чтобы те унесли тело.
— Подождите, — остановил его Хэ Юньтин. Вэнь Тяньяо с любопытством ожидал дальнейших указаний, когда генерал снова подошел к человеку, пытавшемуся на него напасть, и опустился на колени.
Нападавший выглядел хрупким и невысоким, совсем юным. У него были правильные черты лица, а когда его глаза закрылись, во всем облике проступила такая поражающая воображение слабость, что никому и в голову бы не пришло, будто он мог пробраться сюда с целью убийства.
Кинжал глубоко вошел в ткань рубашки, юноша уже потерял сознание, и лишь воздух вместе с кровью со свистом заполнял пробитое легкое. Его грудная клетка тяжело и неестественно, пугающе вздымалась, словно у доживающего последние мгновения старика.
Хэ Юньтин протянул руку и тыльной стороной указательного и среднего пальцев коснулся боковой стороны шеи молодого человека, отводя в сторону испачканные кровью пряди, чтобы обнажить еще не остывшую кожу.
На затылке незнакомца обнаружился давнишний, успевший полностью затянуться шрам, располагавшийся прямо над железой.
— Это омега.
Линь Хань вслед за Лу Аньхэ прошел в другую гостиную, откуда сквозь закрытую дверь все еще пробивались тихие звуки музыки из соседнего танцевального зала.
Лу Аньхэ нервничал:
— Мистер Линь, с вами все в порядке?
— Все хорошо, — ответил Линь Хань. — Генерал не позволил мне смотреть.
Лу Аньхэ облегченно выдохнул.
Однако не успел он расслабиться, как Линь Хань тут же задал вопрос:
— Рана на его плече… она серьезная?
Лу Аньхэ машинально попытался отпереться:
— Ничего подобного.
Но, заметив пытливый взгляд Линь Ханя, сообразил, что скрыть правду, судя по всему, не удастся.
— …Ну, разве что совсем немного, — Лу Аньхэ попытался перевести тему. — Если мистеру Линю скучно, может, я составлю вам компанию и мы поболтаем?
— С удовольствием, — согласился Линь Хань и тут же задал вопрос, над которым явно размышлял: — Почему ваш генерал никогда не празднует свой день рождения?
Лу Аньхэ ответил без запинки:
— Раньше из-за дел забывал, а потом как-то вошло в привычку.
Линь Хань кивнул.
У Лу Аньхэ был легкий характер, и он охотно поддержал беседу, сказав еще пару фраз.
Спустя некоторое время он поинтересовался:
— А что еще интересует мистера Линя?
Линь Хань кивнул в ответ:
— Тогда скажите, откуда у генерала та легкая рана, о которой вы упоминали?
Лу Аньхэ остолбенел, никак не ожидав, что после стольких разговоров тема снова вернется к этому.
Он попытался придумать с десяток отговорок, но Линь Хань смотрел на него с полнейшим недоверием:
— Генерал только что снова разодрал рану, верно?
Лу Аньхэ тяжело вздохнул и наконец выложил правду:
— В прошлый раз, во время стычки с космическими пиратами, его задело разлетевшимся экраном. Осколок стекла вонзился в правое плечо, а поскольку он незадолго до этого потерял правую руку, баланс был нарушен, и он вместе со стеклом прокатился пол-оборота по кабине…
Перехватив взгляд Линь Ханя, Лу Аньхэ торопливо добавил:
— Но она не тяжелая! Уже намного лучше! Просто нельзя делать резких движений, нужно дать ей спокойно зажить!
Линь Хань промолчал.
В эту минуту подполковник Лу, проявив чудеса сообразительности, озарился догадкой:
— А мистер Линь умеет делать перевязки?
Линь Хань все-таки окончил Имперский университет, и базовые навыки у него имелись, поэтому он кивнул.
— Тогда я… пойду поищу бинты и марлю? — Лу Аньхэ казалось, что он еще никогда в жизни не был столь гениален. — Мне как раз нужно помочь генералу с кое-какими делами, так что вы можете пока спокойно отдохнуть здесь.
Линь Хань помедлил мгновение и ответил:
— Хорошо.
Когда Хэ Юньтин вошел в комнату, его осанка по-прежнему оставалась идеально прямой, но при виде покорно сидящего Линь Ханя шаг его слегка ускорился.
Вспомнив слова, брошенные ему Лу Аньхэ перед уходом: «Босс, я могу помочь вам только так», Хэ Юньтин в полном недоумении пересек порог, перевел взгляд с Линь Ханя на стоявший рядом стол и уставился на неизвестно откуда взявшиеся перевязочные материалы: «…»
И это называется помощью?
Однако не успел Хэ Юньтин раскрыть рта, как Линь Хань, едва тот переступил порог, устремил взгляд на его правое плечо.
Бледно-зеленая военная форма на правом плече потемнела — пятно расплылось от влаги, и темный след уже подбирался к спине.
Хэ Юньтин подошел к Линь Ханю, и оба на мгновение умолкли.
— Очень болит?
— Ты в порядке?
Они произнесли это одновременно, а сообразив, что именно сказал собеседник, снова погрузились в тишину.
Наконец Линь Хань нарушил молчание:
— Я в порядке.
— Я сам допытывался у подполковника Лу, он не собирался ничего рассказывать.
Хэ Юньтин понял, что Линь Хань говорит о его ране.
Его взгляд помрачнел:
— Все хорошо.
— Идем, — Хэ Юньтин, похоже, не желал продолжать этот разговор. — Я отвезу тебя домой.
Линь Хань не ответил сразу, продолжая смотреть на него.
И это несмотря на то, что сегодня был день рождения этого человека.
День, который должен был стать праздничным и памятным.
Вместо этого он едва не пострадал — нет, он уже пострадал: пусть тот нападавший и не задел его, Хэ Юньтин все равно открыл старую рану из-за резкого напряжения мышц.
Линь Хань понимал, что его предложение прозвучит несколько неожиданно.
Возможно, дело было в просьбе Лу Аньхэ, а возможно — в неловкости той недавней перепалки, когда они наступали друг другу на ноги, но он все же решился высказать это вслух:
— Если генерал не против, позвольте мне сменить вам повязку.
Линь Хань думал, что полностью к этому готов, но вид раны на правом плече Хэ Юньтина всё равно заставил его вздрогнуть.
Хотя поверх нее уже лежала марля, недавняя стычка привела к тому, что ткань насквозь пропиталась свежей кровью. Стоило убрать повязку, как перед глазами предстал страшный, глубокий разрез, тянувшийся от ключицы вниз на добрые несколько десятков сантиметров.
Вдоль этого самого глубокого шрама теснилось множество мелких, почти затянувшихся шрамиков — следы от прежних порезов и уколов считывались безошибочно.
Линь Хань на миг потерял дар речи.
Когда он потянулся за вещами, которые оставил Лу Аньхэ, чтобы остановить кровотечение, то внезапно обнаружил, что одну перчатку сдернул с руки, а вторая затерялась где-то в кармане.
Да и в перчатках выполнять такую работу было бы куда менее удобно.
Ладно.
Подумав об этом, Линь Хань решил — просто послушать чужие мысли, ничего страшного.
Куда важнее было остановить кровь и перевязать Хэ Юньтина.
Рассудив так, он протянул руку и коснулся правого плеча мужчины.
[У него такие белые руки.]
[Как легко он двигается.]
[Интересно, кажется ли ему эта рана страшной?]
— … — Линь Хань, занимавшийся перевязкой плеча Хэ Юньтина, на секунду растерялся, не зная, какое выражение лица принять. — Генерал.
Хэ Юньтин поднял на него глаза — его взгляд оставался прежним, чистым и пронзительно-голубым, словно высокое небо после грозового ливня.
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, казалось, будто страшная рана на правом плече, из которой еще несколько минут назад сочилась кровь, принадлежала вовсе не ему.
Линь Хань, чья кожа казалась мертвенно-бледной на фоне темной ткани, придерживал генерала за плечо, продолжая начатое.
[Никакого запаха.]
[Хочется карамели.]
Линь Хань плотно сомкнул веки, изо всех сил стараясь притвориться, что он не слышит этот странный внутренний монолог.
Но было очевидно, что сам генерал-полковник ни о чем не догадывается.
И вот спустя минуту до слухов Линь Ханя снова донесся голос стоявшего перед ним неподвижного военачальника со стиснутыми губами и ледяным выражением на лице:
[Возбудился.]
— …………
Движения его пальцев стали чуть быстрее.
Его только-только закончил с перевязкой, как Линь Хань с поджатыми губами швырнул моток бинта на стол:
— Вы вообще способны чувствовать боль?
http://bllate.org/book/34942/4312078
Готово:
