Чжан Сюэнин заметила, что Чоу Фэй сам не свой и витает где-то в облаках. Выхватив у него из рук рекламный листок, она возмутилась:
– Что это? Курсы каллиграфии?
Оставшись с пустыми руками, Чоу Фэй наконец пришел в себя. Он выхватил листок обратно, тщательно разгладил все заломы и с уверенным видом принялся читать:
– Занятия для взрослых по понедельникам и вторникам в восемь утра, Линь Цзин...
Чоу Фэй заскреб в затылке, никак не соображая, что это за иероглиф:
– Что это за слово-то?
Пань Лэй бросил взгляд на бумажку. Его уровень образованности был еще ниже, чем у Чоу Фэя, зато уверенности в себе хоть отбавляй:
– Линь Цзин-Червь.
– Пиздишь! Какой нормальный человек себе такое имя возьмет? – резко возразил Чоу Фэй. К тому же речь шла о невероятной красотке. Нахмурив брови и напрягая все свои скудные познания, он с трудом попытался разобрать: – Линь Цзин... Чжи.
Шэн Юнь, который всё это время молчал, наконец не выдержал и бормотал:
– Линь Цзинчжэ.
– А? – Чоу Фэй ошарашенно посмотрел на Шэн Юня. – Линь Цзин... чжэ?
– Ой! – взвизгнула Чжан Сюэнин, со злости скомкала рекламный листок и швырнула его на капот машины. Плевать, Линь Цзин-Червь он там или Линь Цзин-Дракон, разве Чоу Фэй не собирался пойти поскандалить с соседом? С чего это он вдруг вернулся с какой-то рекламкой?
– Братец Фэй, ты же вроде шел ругаться с тем пареньком из соседнего дома?
Чоу Фэй бережно разгладил листовку и спрятал её в карман:
– Какая ругань? Сейчас общество цивилизованное, хватит чуть что кулаками махать. Впредь просто сделайте музыку потише, у нас всё-таки не караоке-бар, к тому же вы вечно фальшивите, особенно Пань Лэй.
В смысле? Что за дела?
Пань Лэй ошеломленно уставился на Чоу Фэя:
– Ты что, объелся чего-то?
Чоу Фэй ничего не ответил, его походка была какой-то отрешенной.
Да не объелся он ничего. Просто душу у него украли.
Глава 2
Глядя на то, как Чоу Фэй с идиотской улыбкой пялится на какую-то рекламку, Пань Лэй тоже не выдержал. Он тебе не Чжан Сюэнин — желая отомстить за недавнюю публичную критику его вокальных данных, Пань Лэй ловким и вредным движением выхватил листок, в два счета разорвал его в клочья и выбросил мусор прямо в урну.
– Эй! – Чоу Фэй как раз витал в облаках, а когда опомнился, от рекламки уже ничего не осталось. – Какого черта ты творишь!
Пань Лэй закинул руку на плечо Чоу Фэю и, обладая немалой физической силой, вопреки всем протестам силой потащил его за собой по направлению к соседнему дому.
– Чего я творю? С каких это пор ты стал таким размазней, что мне самому приходится разбираться с этим душным типом?
Услышав, что они идут выяснять отношения с Линь Цзинчжэ, Чоу Фэй взбеленился окончательно. Он наотрез отказался идти и яростно оттолкнул Пань Лэя. Майки на них обоих перекосились, обнажая торсы — на людях это выглядело почти как распутство, но оба парня были бесстыдными и ни капли этого не смущались.
Пань Лэй так и замер с рукой на весу, а на его лице читалось полное недоумение.
Чоу Фэй и сам понял, что переборщил. Он потер щеку и замялся:
– Ну... мы же все соседи, еще не раз столкнемся нос к столкню, не стоит портить отношения.
– Ась? – Пань Лэй изумился. – Ты ведь только что совсем другое говорил! С чего это тебя так переклинило после одной поездки к нему?
Они приехали из деревни: отправляясь в большой город, старались не нарываться на неприятности, но и трусами не были. Раз тот человек грозился вызвать полицию, а они продолжат вести себя как мягкотелые груши, неужели все на этой улице решат, что над приезжими из деревни можно безнаказанно издеваться?
Три пары глаз в салоне уставились прямо на него. Мозги Чоу Фэя, еще не до конца отошедшие от наваждения, натужно заскрипели, выимывая хоть какое-то правдоподобное оправдание.
– Н... нет же, я уже поговорил с ним... И настрой у него вполне нормальный... Я подумал: раз человек готов к диалогу, можно ведь обоим уступить друг другу, зачем раздувать скандал? Сестра Чжао и так всегда о нас заботится, незачем доставлять ей лишних хлопот на работе.
Умом они все не ближали и в светских тонкостях не разбирались, но понятия о верности у них были крепкие. Сестра Чжао и правда предупреждала их, что тот парень — человек сложный. И раз уж Чоу Фэй уладил этот вопрос с соседом, устраивать из-за принципа бурю в стакане воды действительно не имело смысла.
Пань Лэй подозрительно прищурился, изучая лицо Чоу Фэя:
– Правда?
– Конечно правда! – опасаясь, что ему не поверят, Чоу Фэй повысил голос чуть ли не на октаву и даже принялся колотить себя в грудь, разбрасываясь громкими фразами: – Если он вздумает забраться нам на голову и нагадить, я уж точно спуску ему не дам!
Его выражение лица и тон были донельзя решительными — к чему-то придраться Пань Лэй просто не смог. Бросив косой взгляд на соседний забор, за которым стояла абсолютная тишина (будь у них с Чоу Фэем серьезный конфликт, сосед давно бы выскочил ругаться, а не сидел тихо), Пань Лэй показал средний палец, и его настрой наконец смягчился:
– Ну и отлично, с этих пор живем мирно. Хотя с такими людьми лучше держаться на расстоянии, больно уж они мелочные.
Чжан Сюэнин и Шэн Юнь закивали как цыплята, полностью одобряя слова Пань Лэя. Вертевшиеся на языке слова Чоу Фэя в защиту Линь Цзинчжэ застряли в горле — в конце концов, тот... возможно... тоже не был...
Да ладно, впереди еще много времени.
Убедившись, что все вернулись к своим делам, Чоу Фэй наконец перевел дух. Ему было безумно жаль ту рекламку: он даже толком не успел разглядеть контактный номер! Все вокруг и так не слишком-то жаловались соседу, так что идти туда снова и просить еще один буклет было неудобно. Чоу Фэй перевел взгляд на мусорное ведро: похоже, придется дождаться конца смены, а потом попытаться собрать по кусочкам то, что порвал Пань Лэй.
Оставшуюся часть дня Чоу Фэй только и делал, что косился на мусорный пакет, смертельно боясь, что Чжан Сюэнин окажется слишком расторопной и выбросит его. Едва дождавшись окончания рабочего времени, он с легким сердцем отпросился в туалет. Но стоило ему выйти оттуда, как он увидел, что Чжан Сюэнин как раз собирается заменить в мусорном ведре пластиковый пакет.
– Погоди-ка!
Чоу Фэй выпалил это быстрее, чем успел подумать. От неожиданности Чжан Сюэнин подпрыгнула на месте, замерши с занесенной над корзиной рукой.
Пару секунд царило молчание. Наконец Чоу Фэй забрал ведро из ее рук:
– Давай я... Я сам выброшу. Лучше погляди, что мы закажем на ужин.
Хотя Чжан Сюэнин показалось это странным, спорить она не стала и, достав телефон, пошла узнавать мнение Пань Лэя и Шэн Юня.
Пользуясь тем, что в передней комнате остался только он один, Чоу Фэй закрутился волчком, оглядываясь по сторонам. Убедившись, что остальные увлеченно обсуждают еду, он украдкой полез в мусорное ведро.
К счастью, мусора сегодня набралось немного, да и Пань Лэй окурки туда не бросал. Чоу Фэй быстро отыскал все обрывки. Лихорадочно соображая, где достать скотч, чтобы склеить рекламку, он услышал из глубины помещения голос Пань Лэя:
– Чоу Фэй, ты что-нибудь будешь?
Чоу Фэй молниеносно засунул все кусочки в карман штанов и в панике поднялся с пола. Человек с нечистой совестью за секунду совершает тысячу фальшивых движений: то начал затылок чесать, то воротник дергать.
– Да всё равно, выбирайте сами.
Весь день Пань Лэю казалось, что Чоу Фэй ведет себя подозрительно и кругом одни странности, но прямо спроси его — этот дурень всё равно ничего не расскажет.
– Тогда я попрошу эту девчонку Чжан Сюэнин сбегать к забегаловке на углу и взять чего-нибудь на всех. – С этими словами Пань Лэй сделал движение, собираясь закрыть магазин, и, заметив, что Чоу Фэй так и стоит на месте, окликнул его: – Идем, закрываемся и наверх.
Чоу Фэй надеялся остаться внизу хоть ненадолго, чтобы склеить листовку, но Пань Лэй следил за ним так пристально, что шансов не оставалось. Пришлось с кислым видом плестись за Пань Лэем на жилой этаж.
Вспоминая прошлое, когда они с Пань Лэем только приехали в город, они были совершенно одни. Поскитавшись по разным местам, они наконец устроились учениками в автомастерскую. Жалованье ученикам платили мизерное, да еще и на каждый праздник приходилось одаривать мастера подарками.
Как говорится в старой пословице: выучишь ученика — уморишь мастера. Мастер в быту был человеком прижимистым, да и секреты мастерства при обучении явно утаивал. Но, находясь под чужой крышей, они молчали. Видимо, заметив, что те схватывают всё на лету и вот-вот сами станут мастерами (а они тогда были простодушными и даже сболтнули наставнику, что мечтают открыть собственную мастерскую), тот испугался конкуренции. Мастер оклеветал их в краже и не только не выплатил зарплату за последний месяц, но и выгнал на улицу.
Поскольку они всегда были подмастерьями, ни у Чоу Фэя, ни у Пань Лэя не было никаких сбережений, а семьи помочь деньгами не могли — стартового капитала для открытия своего дела попросту не существовало.
Но Чоу Фэю невероятно повезло. По дороге на очередные поиски работы он машинально купил лотерейный билет. Они и в страшном сне не могли представить, что выиграют! Пять миллионов призовых, после вычета всех налогов на руках осталось четыре. Разбогатев за одну ночь, они вдвоем прикинули и купили помещение под магазин, а следом — квартиру над ним. Еще и бедным родственникам из родной деревни помогли, так что от выигрыша к тому моменту мало что осталось.
К счастью, и Чоу Фэй, и Пань Лэй по характеру были людьми легкими. Раз жизнь стала лучше прежнего, унывать они не собирались. А теперь, когда появился стабильный источник дохода, накопления плюс ежемесячная прибыль позволяли им жить вполне припеваючи.
Квартира состояла из трех спален и гостиной. У Чжан Сюэнин, как у девушки, была отдельная комната. Раньше, до приезда Шэн Юня, Чоу Фэй и Пань Лэй занимали по комнате на брата. Но когда явился Шэн Юнь, вещей в доме стало столько, что одну из спален пришлось переоборудовать под кладовку. Теперь троим взрослым мужчинам приходилось ютиться в оставшейся комнате: двухъярусная кровать и одна раскладушка. Места в целом хватало, но вот о какой-либо приватности говорить не приходилось.
Раньше, пока у Чоу Фэя не было секретов, он не видел в этом никаких неудобств, но теперь горько пожалел: даже несчастный рекламный листок — и тот приходится прятать.
После ужина Чжан Сюэнин и Шэн Юнь принялись мыть посуду и убираться, а Пань Лэй пошел в душ. Спальня была слишком опасным местом, и Чоу Фэй, рискуя быть застигнутым врасплох, шмыгнул в кладовую.
Много ли вообще вещей у мужиков? Обувь всех троих парней едва ли занимала одну полку для обуви. Зато Чжан Сюэнин, стоило ей переехать в город, завела привычку перещеголять многоножку: обувница у входа давно ломилась от ее туфель, несколько пар нашлось даже в кладовой. И не только обувь — зимняя одежда, и та в основном принадлежала ей.
– Попал...
Перерыв вверх дном коробки и отыскав клей, Чоу Фэй смахнул со столика хлам, вытащил из кармана бумажные обрывки и принялся аккуратно их склеивать. Наконец ряд цифр стал виден отчетливо: «13...»
Дверь с щелчком отворилась, и раздался голос Пань Лэя:
– Ты чего забился в кладовку?
К счастью, заходя внутрь, Чоу Фэй проявил осторожность и не стал включать свет. Он тут же сунул потрепанную рекламку под какую-то вещь рядом.
– Ищу кое-что... Собираюсь в душ, вещи перебираю...
– Ищешь вещи в темноте? – Пань Лэй сердобольно щелкнул выключателем. – Нашел? Если нашел, вали давай, тут все в очередь стоят. Кругом одни зимние вещи, ты на кой черт среди лета приперся сюда зимнюю одежду искать?
http://bllate.org/book/34941/4311985
Готово:
