Глава 6
Оказалось, принц зверолюдей — настоящий тигриный демон!
То есть Его Высочество способно превращаться в полноценного дикого зверя. Немудрено, что их кличут зверолюдьми. Если полузвериные ушки смотрелись просто мило, то в образе исполинского тигра он выглядел невероятно пушистым!
А главное — тигры не питаются травой.
На Юань Идяня волной накатило чувство абсолютного счастья и безопасности.
Кошки меня не едят. Более того, они от меня без ума!
Крошечный зеленый росток на макушке Идяня радостно затрепетал из стороны в сторону:
«До чего ж я хорош! И что мне с такой красотой делать?..»
— Ваше Высочество, бинты съехали, давайте я перевяжу вас заново.
Осознав, что его жизни ничто не угрожает, Идянь мгновенно приободрился.
После трансформации буйство духовного восприятия у принца сменилось фазой затишья, и Идянь попробовал продолжить исправление его повреждённых каналов.
Но в отличие от стремительно взлетевшего настроения юноши, маленький хомяк в этот момент готов был вылить в слезах целый гигабайт трафика.
Т-т-тигр! Настоящий тигр!
Планета Кошек ужасна! Мамочка, я хочу домой!
Пищевая цепочка в этом безумном мире выглядела донельзя жестоко: Актинидия — Большой Тигр — Вкусная Еда — Хомяк.
Оказывается, расти в межродовых щелях — жутко травмоопасно.
Под действием яда Насекомых принц, обратившись в зверя, потерял остатки разума, зато его чувства обострились до предела. Белый тигр уловил сладковатый, манящий аромат. Повинуясь инстинкту, он глубоко втянул носом воздух. Боль в голове немного утихла, и зверь немедленно уставился на источник этого упоительного благоухания.
В зверином облике тигриные полосы покрывали всё его тело, на морде выделялись прежние шрамы, а массивные лапы с втянутыми когтями поражали своей мощью. От одного его вида веяло неукротимой первобытной силой.
И хотя тигриная башка выглядела умилительно, давление от неё исходило колоссальное. Счастливый Идянь даже слегка струхнул.
Юноша сжался:
— Ваше Высочество... Ой!
Большой тигр прижал уши и подался вперёд, с размаху ткнувшись лбом ему в грудь. Две огромные, похожие на веера лапы сомкнулись вокруг талии крошечного человека-растения, прижимая его к полу. Влажный розовый нос уткнулся в плечо Идяня, жадно, со смаком вдыхая аромат:
— Р-р-ау-у...
Огромный кот окончательно погрузился в экстаз от «кошачьей мяты».
Звериные зрачки сузились, а длинный, похожий на кнут хвост чуть изогнулся на самом кончике и мерно задвигался из стороны в сторону.
Оказавшись сбитым с ног и задавленным тушей исполинского тигра, Идянь едва не выплюнул лёгкие от тяжести.
Прохладный, влажный нос касался кожи, заставляя Юань Идяня вздрагивать. По телу побежали мурашки:
— Ва-Ваше Высочество!!
Юноша попытался изо всех сил оттолкнуть зверя, но тигр даже не шелохнулся. Мохнатые лапы нагло теребили его новую одежду, пытаясь подобраться ещё ближе.
Судорожно вцепившись в ткань, Идянь отчаянно возопил:
— Не рвите! Пожалуйста, не рвите!
Напор огромного кота был слишком ураганным. Идянь извивался, барахтался и в сумбуре сумел перевернуться на живот, продолжая ползти прочь.
Хотя яд Насекомых лишил Белого тигра рассудка, глубоко в его природе заложен инстинкт: никогда не причинять вреда людям-растениям. Поэтому когти он не выпускал, ограничиваясь лишь мягкими толчками подушечек. Заметив, что кроха, из-за которого перестала раскалываться голова, пытается удрать, зверь недовольно глухо рыкнул, сгреб его передними лапами и уложил подбородок прямо юноше на спину.
Раздавленный на пушистой лапе, Идянь тяжело дышал, не в силах вымолвить ни слова от нелепости происходящего.
Под его ладонями перекатывался густой мех; нащупав розоватую подушечку, Идянь поддался импульсу и слегка сжал её. Какая мягкая, какая нежная!
Хомяк, от начала и до конца наблюдавший за этой «охотой», окончательно выжил из ума от ужаса:
«Пи-пи-пи! Мамочки, спасите, как страшно!..»
Прижав круглые ушки, тигр мгновенно изменился в лице — на морде вспыхнула лютая ярость. Хвост резким взмахом рассек воздух.
Сжавшийся в стакане с водой и утиравший слезы хомяк от такого удара вылетел наружу!
Исполинский зверь развернулся, намереваясь одним ударом размозжить вонючую мелкую мышь. Но в тот же миг кто-то схватил его за самый кончик хвоста. Усилие было совсем крошечным, но для хищника это сработало как нажатие на потаённую акупунктурную точку. Вся его мощная туша мгновенно обмякла, по телу пробежал токовый разряд, и шерсть встала дыбом:
— Р-р-р... мяу-у-у?!
— Не убивайте! — в ужасе и смятении пискнул Идянь.
Застыв с занесённой лапой и выпущенными когтями, тигр медленно перевел взгляд назад, ошеломленно уставившись на пару белых ручонок, вцепившихся в его хвост.
Хвост! Зажали! В охапку!
Когти с оглушительным скрежетом вонзились в пол, оставив глубокие борозды — зверь изо всех сил сдерживался, чтобы случайно не раздавить вкусно пахнущую кроху.
— Простите! Я правда не нарочно! — Идянь, словно от удара током, отдернул руки, прижал их к груди и испуганно отскочил на пару шагов назад.
Освобождённый хвост качнулся в воздухе, и в глубине тигриного сердца вспыхнула лёгкая досада.
— Ваше Высочество, вы ведь только что обещали не трогать хомяка... — сложив ладони перед грудью, молитвенно пробормотал Идянь, еще немного попятившись.
Этому парню из-за буйства духовного восприятия отбило мозги, что приносило ростку немало головной боли!
Тигр остался недоволен. Он грозно выдохнул сквозь зубы и взмахнул хвостом, подхватив уходящего юношу за талию и аккуратно притянув обратно к себе. Лишь убедившись, что «добыча» рядом, он повернулся к дрожащему у стены хомяку, который чуть не помочился от страха. Недовольно пыхнув горячим воздухом, тигр всерьёз раздумывал, не приплюснуть ли наглеца лапой. Однако инстинкт самосохранения подсказал: если он сейчас убьёт эту мелочь, случится что-то очень плохое.
Помявшись в сомнениях, лютый зверь лапой оттолкнул панорамное окно и одним точным щелчком выбил хомяка со своей территории прямо на улицу.
Плюх. Хомяк головой ушёл в песчаную насыпь. Перебирая в воздухе короткими задними лапками, он с огромным трудом вытащил своё упитанное тельце наружу.
Чудом выжил! Слёзы радости хлынули из глаз.
«Мамочка! Я выжил под лапой у огромного кота! Мой хозяин — самый лучший на свете!»
Хомяк трогательно обнял себя лапками за бока.
Разобравшись с нарушителем, тигр встряхнул шерстью, обвил хвостом человека-растение и увлек его в спальню. Усевшись на знакомый ковер, он улегся на бок, загреб Идяня себе под мышку и принялся обнимать, обнюхивать и тереться о него, словно нашел идеальную живую игрушку.
Пригнув голову, зверь понюхал помятый зеленый росток на макушке юноши.
Какая прелесть. Как благоухает!
Кошачий инстинкт взял верх: тигр высунул шершавый язык и лизнул шевелюру Идяня, попутно задев пару нежных зелёных листочков.
Идяня пробрал мощнейший разряд. Он мгновенно прикрыл руками свой фальшивый росток и возмущенно выкрикнул:
— Не облизывай мне голову!
Накладной побег был крайне хрупким — это и уязвимость, и самое чувствительное место.
Тигр повел носом, понюхал его ладошки. От них несло вонючей мышью, поэтому зверь недовольно прищурился и принялся усердно слизывать чужой запах. Лишь когда руки юноши полностью пропитались его собственным ароматом, тигр остался удовлетворен.
Облизнувшись и вкусив сладостный остаточный вкус, тигр фыркнул, обнял маленького духа и принялся хаотично вылизывать его целиком.
— Ой, щеке больно! Не надо, прекрати! — запищал Идянь.
Зверь провел языком по его болтающимся губам, затем по кончику носа. Лакомый вкус проявился еще ярче, и тигр от удовольствия задрал кончик хвоста.
«Ох... Опять!» — Идянь завис в состоянии «душа покинула тело».
Наклонившись над замершим крохой, тигр пришел в восторг от его хаотично порхающих ручонок. Полизав их еще немного, он аккуратно прикусил пальчики зубами.
Идянь испугался:
— Не кусайся! Только не кусайся, отпусти!
Но тут клыки случайно царапнули нежную кожу, оставив микроскопическую ссадину.
Тигр мгновенно замер. На мгновение показалось, что он обпился дурмана: обхватив юношу лапами, зверь сорвался в безудержное катание по полу. Он со вкусом терся головой о ковер, а из его груди вырвалось оглушительное, раскатистое мурлыканье:
— Хр-р-р... уа-а-у...
Идянь почувствовал себя пассажиром американских горок — его до того закружило, что к горлу подступила тошнота.
К счастью, буйство длилось недолго. Завернувшись кольцом вокруг юноши, тигр бережно прижал его к животу, слизнул капельку с ранки и прикрыл глаза.
Идянь погладил покрасневшую от шершавого языка тыльную сторону ладони и, решив отомстить, принялся с упоением тискать хищника.
— Мр-р-р-р... — Тигр с трудом приоткрыл один глаз и прянул ухом.
Идянь замер.
«Строить из себя милашку — нечестно!»
Услышав чисто кошачье мурлыканье и ощущая под руками мягчайший мех, Идянь мгновенно лишился остатков злости.
Зачем спорить с большим котом, у которого сорвало крышу? Оказавшись в уютном замкнутом пространстве, образованном тигриным телом, юноша стал безнаказанно щупать зверя везде, где вздумается: жмякал подушечки лап, трогал усы, чесал подбородком, поглаживал хвост. Тигр лишь лениво приподнимал веки и абсолютно ничего не имел против.
Идянь не знал, привык ли этот дикий кот к подобным ласкам, но сам «маленький сорняк» оттянулся по полной. При мысли о том, что он гладит самого повелителя лесов, его распирало от гордости, а зеленый росток на макушке качался в такт мыслям. Юноше до смерти захотелось уткнуться лицом в мягкий, пушистый тигриный живот и надышаться им вдоволь.
Вспомнился Старый Кот — тот вечно проявлял высокомерие, вредничал и с сожалением дразнил его: мол, вот пройдёт духовную трансформацию, выйдет из звериной формы, тогда и даст себя погладить! И всё потому, что Идянь сам не умел превращаться!
Теперь ему этот многохвостый кот и даром не нужен. У него есть собственный большой тигр, которого можно тискать и тискать!
Убедившись, что духовное восприятие тигра окончательно стабилизировалось, Идянь решил встать и проведать хомяка. Но стоило его босой ножке высунуться из «тигриного кольца», как зверь открыл глаза, лёгким движением лапы загреб его обратно и уложил на место. После нескольких неудачных попыток побега тигр просто обвил талию Идяня хвостом и утянул его глубоко под свой теплый, мягкий живот.
Уткнувшись носом в тигриную шерсть, Идянь в полусне подумал: «Это слишком развратно...»
***
Линь Цзинсяо спал невероятно крепко. Проснувшись, он не ощутил привычной изнуряющей боли и раздражения. Едва придя в себя, он уловил сладкий, упоительный аромат, и всё его тигриное тело мгновенно одеревенело.
Он медленно опустил взгляд.
Крошечный человек-растение свернулся калачиком у него на животе и сладко спал. На его незащищенной ручке виднелась свежая царапина, а на порванной одежде четко выделялись следы когтей — его собственных когтей.
При этом его собственный хвост мертвой хваткой обнимал юношу за талию в откровенно собственническом, защитном жесте.
В голове Цзинсяо словно грянул гром. Вспышки вчерашних воспоминаний сменяли друг друга: тигр в ужасе осознал всё происходившее. Он превратился в каменный истукан, а его суровое выражение лица буквально дало трещину.
Гром среди ясного неба! Пять ударов молнии подряд!
Линь Цзинсяо поджал губы, мгновенно вернул себе полузвериную форму, бесшумно поднялся, заботливо укрыл Идяня одеялом и юркнул в ванную.
Встав под ледяные струи душа, Линь Цзинсяо всё равно не мог успокоиться.
Он... он вылизывал и обнюхивал этого малыша!
А тот в ответ... трогал его и тискал!
Каждое место, к которому прикасался юноша, будто горело огнём. Цзинсяо никогда в жизни не испытывал такого жгучего стыда и растерянности.
Однако вся неловкость улетучилась, едва он вспомнил, что сам же и поранил человека-растение. Цзинсяо встряхнул мокрой шевелюрой и взял целебный спрей.
Выйдя из ванной, Цзинсяо столкнулся со свежим, подёрнутым дымкой взглядом изумрудных глаз — и снова замёрз на месте.
В отличие от пребывающего в ступоре принца, Юань Идянь был абсолютно спокоен. Он даже с заботой спросил:
— Ваше Высочество, как ваши раны? Вы голодны?
— Угу... — глухо отозвался Цзинсяо, медленно отведя взгляд. — Я... я...
Его тигриный хвост беспомощно повис и неловко заскрёб по полу.
— Я понимаю, что вчера вам было очень плохо. Со мной всё в порядке, так что я иду готовить завтрак. Вы потеряли много крови, раны ещё не затянулись, поэтому вам лучше пока не принимать душ и избегать резких движений. Как закончу с едой, я обработаю ваши повреждения лекарством, — улыбнулся Идянь, подметив, как хвост выдает истинные чувства принца.
Буйство духовного восприятия — вещь болезненная и жалкая. Зато вчера он натискался кота вдоволь, так что остался в чистом плюсе!
Идянь быстро умылся и убежал на кухню.
Линь Цзинсяо долго смотрел вслед этой хрупкой, хлопочущей фигурке, затем окинул взглядом дом, наполняющийся уютом и живым теплом. Сердце принца судорожно сжалось.
Он резко поднялся, вышел за дверь и через час вернулся, держа в руках небольшую клетку.
Юань Идянь склонил голову набок:
— Ваше Высочество, вы вернулись? А завтрак как раз готов! Помойте руки и садитесь есть!
Линь Цзинсяо застыл, глядя на роскошный стол. В его желудке всё перевернулось, а в душе поднялась буря.
— Брюшко карася самое нежное, там почти нет костей. Я зажарил его в масле, вам точно понравится, — Идянь отложил себе маленький кусочек с хвостика на пробу.
Вдруг его пиала ощутимо потяжелела — туда опустился огромный, сочный кусок нежного филе с рыбьего брюшка.
Крошечный сорняк замер в шоке.
— Ешь... — Цзинсяо опустил веки, взял оставшуюся рыбью голову, отправил её в рот и с хрустом пережевал вместе с костями, проглотив не моргнув глазом.
Звук перемалываемых костей звучал жутковато, но у Идяня от нежности затопило всю грудную клетку.
Старый Кот когда-то говорил: «Если однажды найдётся тот, кто отдаст тебе мякоть с рыбьего брюшка, а сам станет доедать кости — выходи за него не раздумывая».
Коснувшись пальцами следа от зубов на тыльной стороне ладони, Идянь ощутил, как ёкнуло сердце.
Что за бред! Это же не дамский любовный роман! Старый Кот вечно несуразицу болтал, только с толку сбивает!
— П-прости... — Прикоснувшись кончиками пальцев к царапине на руке юноши, Цзинсяо сжал губы, а его пушистые круглые ушки виновато прижались к голове.
Большой кот до того расстроился, что готов был уйти в себя. Идянь растрогался до слез:
— Всё в порядке, вы ни в чём не виноваты.
Цзинсяо о чём-то напряженно подумал, долго колебался и в итоге неловко протянул юноше свой хвост. Чем ближе хвост приближался к человеку-растению, тем сильнее пушилась на нём шерсть от напряжения.
Идянь лишь молча посмотрел на него.
Пушистый кончик был на расстоянии вытянутой руки, но Идянь опасался трогать его, чтобы не накликать на себя предложение руки и сердца.
Он отступил на шаг, но хвост настойчиво проследовал за ним. Когда отступать стало некуда, в его ладонях оказалась мягчайшая, невероятно пышная полосатая колбаса.
Сдерживаться больше не было сил. Идянь глубоко вздохнул и принялся от души тискать хвост:
— Это в знак примирения, да? Ну всё, я вас прощаю!
Прижав пышный хвост к щеке, Идянь от удовольствия прищурился. Теперь он прекрасно понимал чувства всех кошатников на свете.
Его хвост впервые в жизни кто-то сжимал и так страстно гладил! Линь Цзинсяо замлел, превратившись в истукана, а в груди вспыхнул пожар.
Щёки принца заметно покраснели. Он отвернулся и боковым зрением заметил клетку, где дрожал знакомый хомяк-плакса.
Выждав паузу, принц взялся за клетку и неловко подсунул её прямо в руки человеку-растению.
— Мне можно его оставить?! — Идянь радостно распахнул глаза, а росток на его макушке взвился вверх.
Линь Цзинсяо поджал губы и с трудом выдавил, кивнув:
— Помой.
http://bllate.org/book/34927/4439036
Готово:
