Ин Сяонон выступал предпоследним. Бао Чжань наблюдал за ним из зрительного зала: его осанка и манеры были единственными в своем роде, а голос звучал еще звонче, чем в тот день у бабушки Гун. Допев фразу: «Беру печать полководца, иду в лагерь командовать тремя армиями», — он подобрал длинные водные рукава и чинно удалился со сцены, а отблеск его сияния еще долго не угасал под сводами.
Результаты объявляли на месте. Всего было двадцать пять человек, разбитых на восемьнадцать групп, из которых отбирали первую семерку. Имена финалистов зачитывали по порядку: чье имя не назвали, тот выбыл.
Как и ожидалось, Чжан Лэй и выступавшая с ним в паре девушка-амплуа лаошэн заняли первое и второе места. Ин Сяонон в лидеры не выбился; сидя рядом с Бао Чжанем, он закусил губу и страшно нервничал.
Третье место досталось не ему. Четвертое — снова нет. Бао Чжань повернулся к нему, сжал его руку и тихо произнес:
— Не бойся, я смотрю из зала, ты был выше всех на голову.
Ин Сяонон ничего не ответил, лишь крепко сжал его руку в ответ.
Дальше — пятое место не ему, шестое тоже нет. Бао Чжань почувствовал неладное: с мастерством Ин Сяонона он никак не мог оказаться в самом хвосте, но объявили седьмое... и он действительно выбыл.
— А? — Бао Чжань вскочил со стула, собираясь идти разбираться с жюри, но его руку держали мертвой хваткой.
— Отпусти, я пойду спрошу!
— Да о чем тут спрашивать, — горько усмехнулся Ин Сяонон. — Раз не прошел, значит, не прошел.
— С чего это ты не прошел? — крикнул Бао Чжань наперерез уходящим. — Ты лучше всех их!
Услышав это, судьи принялись собирать вещи и покидали зал. Конкурсанты, кто с гордостью, а кто с унынием, тоже расходились парочками и тройками. Весь малый театр в мгновение ока опустел, и в полумраке зрительного зала остались только они двое, до боли сжи Kающие друг другу руки.
Посидев так добрых полминуты, Ин Сяонон глубоко вздохнул:
— Пошли. Хватит тянуть.
Его пальцы разжались, оставив на ладони Бао Чжаня прохладный слой потца. Бао Чжань поднялся следом. Освещение в зале полностью погасло, и лишь зеленым фосфором светился указатель запасного выхода. Силуэт Ин Сяонона казался смутным, изящно и плавно покачиваясь в зыбкой темноте — поверженный герой в розовых одеждах, Му Гуйин вернулась домой солоной с полей сражений.
За кулисами никого не было: смыв грим, все разошлись. Только теперь Бао Чжань понял, зачем они сидели там, снаружи. Гордость Ин Сяонона никуда не делась, она просто ушла глубоко в кости.
Он снова сел на свое место в углу, принявшись по одному снимать украшения с головного убора. Когда он дошел до верхушки с цветами, из коридора донеслись голоса:
— Сестрица Чжан, сегодняшняя Му Гуйин была и впрямь хороша.
Рука Ин Сяонона, снимавшая украшение, замерла. Бао Чжань взглянул на отражение в зеркале: персиковые глаза Ин Сяонона были влажными, словно он сдерживал слезы.
— Жаль только, он мужской цаньцзюэ, не взяли.
Раздался звук упавшего ведра — должно быть, это уборщица театра.
— И что с того, что мужской? Четыре великих мастера тоже были мужчинами.
— Времена изменились, сейчас такое не в моде.
— А та девушка-лаошэн? Почему ее взяли?
— Женщина и мужчина — это две разные вещи. Женщина, переодетая в мужчину, выглядит свежо, а мужчина в женском платье — это уже... — уборщица понизила голос. — Развращение нравов.
Ин Сяонон с такой силой сжал в кулаке навершие головного убора, что оно с грохотом шмякнулось о стол. Бао Чжань тут же подскочил и развернул его к себе лицом.
Ин Сяонон весь дрожал: ресницы, губы, еще не снятые украшения на голове. Слезы крутились на глазах, но он изо всех сил сдерживал их, не давая пролиться.
— Ничего, — Бао Чжань крепко взял его за плечи. — Не получилось в этот раз, получится в следующий.
Ин Сяонон покачал головой:
— Следующего раза не будет.
Бао Чжань нахмурился.
— Государственный театр, центр искусств, городская труппа, — уныло перечислял Ин Сяонон. — Нигде меня не берут...
Это было последнее место. Сердце Бао Чжаня сжалось в комок.
Неизвестно, кто кого первый обнял, но они прижались друг к другу, и слезы Ин Сяонона наконец хлынули наружу, впитываясь в воротник одежды Бао Чжаня. Грим испачкал ткань, а белоснежные водные рукава длинными шлейфами волочились по полу.
Бао Чжань поглаживал его по спине. Бабушка Гун была неправа: Ин Сяонон занимался пекинской оперой вовсе не ради забавы.
— Есть еще одно место, — произнес он.
Ин Сяонон поднял голову. Лицо его было мокрым от слез, а высокомерие — разбито суровой реальностью вдребезги.
— Это частная труппа, — торжественно сказал Бао Чжань. — Называется Жуичжоу, ей уже больше ста лет. Главный актер там — Бао Чжань, и он ждет не дождется, когда Ин Сяонон придет занять его место.
Ин Сяонон замер, широко распахнув глаза.
— Пойдешь? — спросил Бао Чжань.
Прошло много времени, а может, всего лишь одно мгновение, прежде чем Ин Сяонон ответил:
— Пойду.
Так театр Жуичжоу заполучил бесценное, ни за какие сокровища не купленное великое амплуа дайюй.
Ин Сяонон свернул мизинец и отпустил серебряный браслет Бао Чжаня:
— Семь лет назад ты причесывал меня в Городской пекинской оперной труппе. Кто бы мог подумать, что будешь причесывать и по сей день?
— И то верно, — пожаловался Бао Чжань. — Какая же главная звезда целыми днями сама расчесывает актеров? Вот встанет Жуичжоу на ноги, начнем зарабатывать — найму тебе двух костюмеров-гримеров, будут по очереди вокруг тебя крутиться.
Они оба знали, что у Жуичжоу не будет такого дня, но никто не решался нарушить эту иллюзию.
— Посмотри на нашу труппу: есть лаошэн — получи лаошэн, есть хуалянь — пожалуйста. Один дайюй, одна боевая дама-даомадань. Чего только нет, состав идеальный, вот только с деньгами туго.
Бао Чжань кивнул. Ин Сяонон притянул его к себе:
— Деньги — это моя забота. О труппе позаботится старик. А ты выбрось всё из головы, береги свое здоровье, слышишь?
Бао Чжань не ответил.
— Слышишь или нет! — не добившись ответа, Ин Сяонон начал капризничать.
Бао Чжаню ничего не оставалось, как пойти на уступки.
— Ладно, я пошел.
Бао Чжань взглянул на телефон:
— Уже полночь, оставайся здесь ночевать.
— Меня сокомандники в игре ждут, — Ин Сяонон собирал вещи. — Перестань забивать голову ерундой. Небо рухнет — вместе удержим.
Бао Чжань проводил его до двери, а потом еще долго стоял у окна, провожая взглядом, и поднялся наверх только тогда, когда фигура скрылась из виду.
За окном простиралась непроглядная чернота ночи, тени деревьев под порывами ветра принимали устрашающие очертания. Бао Чжань включил телевизор на втором этаже и отправился умываться под доносящийся оттуда шум, как вдруг внизу зазвонил дверной звонок.
Его первой мыслью было, что Ин Сяонон что-то забыл и вернулся. Он бросился вниз по лестнице, на ходу отворяя дверь:
— Я же говорил, не уходи, останься со мной на ночь, завтра...
На пороге стоял высокий, ладно скроенный мужчина в роскошном сером костюме. Услышав его слова, тот смущенно огляделся:
— Эм, я не вовремя?
Бао Чжань не понял, чего тот смущается, и распахнул дверь шире:
— Вовремя. Какими судьбами? — он искренне улыбнулся, без тени дежурной вежливости. — Снова сверхурочные и поесть нечего?
Куан Чжэн улыбнулся в ответ. Они не были близко знакомы, но, возможно, ночной час помог двум людям из совершенно разных миров стать ближе:
— Мне было совестно, что я так бросил тебя утром посреди дороги.
— Пустяки, — Бао Чжань давно об этом забыл. — То место, где я вышел, на самом деле очень удобное, сразу за перекрестком автобусная остановка.
Куан Чжэн повидал на своем веку немало людей и сразу понял, что тот говорит искренне:
— Свободен сейчас?
Бао Чжань озадаченно склонил голову набок.
Куан Чжэн щеголевато откинул полы пиджака и упер руки в боки:
— Я приглашаю тебя поужинать.
— Сейчас? — изумился Бао Чжань. — Среди ночи?!
— В Симао есть один паб с отличными лобстрами, его держит финн. Работают до трех, я там завсегдатай, смогу выбить хорошее местечко на двоих.
— Это чересчур... — Бао Чжань замотал головой. — Посреди ночи ехать в Симао за лобстерами, я...
Куан Чжэн не дал ему возможности сомневаться:
— Честно говоря, я только с самолета, голоден как волк.
Для такого вице-президента, как Куан Чжэн, это звучало почти как мольба.
— Ой, ты голоден? — Бао Чжань развернулся и зашагал в сторону кухни. Куан Чжэн последовал за ним и увидел, как тот достал из холодильника два герметичных контейнера и поставил их на стол. — У меня тут с вечера еда осталась, разогреть?
Холодильник, остатки еды, разогреть — ни одно из этих трех слов Куан Чжэн не мог принять. Он уже собирался автоматически отказаться:
— Я никогда не ем остат...
Но тут его взгляд упал вниз: на столе стояли коробочка с белым рисом и контейнер с тушеной фасолью. Фасоль была слегка поджаренной, в густом соевом соусе, с добавлением перчика. Во рту тут же обильно завыделилась слюна.
— Только вчера в холодильник убрал, — заверил Бао Чжань. — Плохого я тебе не предложу.
Куан Чжэню все это показалось каким-то сюрреализмом. Лобстеры и фасоль — по идее, лобстеры должны были победить с разгромным счетом, но стоило этой злосчастной коробочке с фасолью оказаться перед носом, как на лобстеров стало наплевать.
— Будешь обжаривать или зальешь рис сверху? — спросил Бао Чжань.
Куан Чжэн посмотрел на него, отчаянно пытаясь отстоять собственные принципы, но те разлетелись вдребезги. Наплевав на всякую гордость, он уселся на барный стул:
— Обжаривай...
— Давай еще паровые яйца сделаю, — Бао Чжань повернулся и чиркнул зажигалкой под плитой. — Добавим тебе немного белка.
От этого щелчка просторный холодный особняк мгновенно наполнился теплым живым уютом.
Куан Чжэн сидел за стойкой, глядя на его спину:
— Слушай... ты принял меня за кого-то другого?
— А, мой друг только что ушел, я думал, это он вернулся.
Куан Чжэн крутил в пальцах мультяшную подставку под кружку и молчал.
— Он приходил принести мне кое-какие вещи, — Бао Чжань разбил яйцо и взбил его палочками. — Иначе откуда у меня рис и фасоль? В такие места продукты доставлять больно хлопотно.
Куан Чжэню было нечем заняться, и, услышав это, он тут же достал телефон, нашел приложение премиальной службы доставки свежих продуктов и оформил заказ на овощи и фрукты на полгода вперед, указав адрес Бао Чжаня.
— Готово, — произнес он. — Отныне тебе будут регулярно привозить свежие продукты. Я поставил доставку на три часа дня, так что даже если тебя не будет дома, их просто оставят у двери.
Бао Чжань быстро обжаривал рис, и по кухне поплыл мягкий аромат масла:
— Ты еще и продукты мне купил?
— Нельзя же вечно сидеть у тебя на шее, — Куан Чжэн улыбнулся уголками рта, снял пиджак и бросил его на спинку дивана.
Бао Чжань немного подумал: зелень стоила недорого, так что отказываться он не стал:
— Тогда спасибо, брат.
Паровые яйца в ковше были готовы. Он выложил их на тарелку, сбрызнул кунжутным маслом и поставил на стол вместе с горячим жареным рисом с фасолью:
— Ваша полуночная порция готова, приятного аппетита.
Куан Чжэн щелкнул языком, пародируя звонок в фастфуде, затем ослабил галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Очертания его крепкой мускулистой груди проступали сквозь ткань, излучая дикую, первобытную сексуальность.
В каждом блюде, приготовленном руками Бао Чжаня, чувствовался домашний вкус — особенно в эту одинокую полночную пору.
— Кстати, — Куан Чжэн зачерпнул ложкой нежный омлет. — В следующий раз сначала посмотри в глазок. Как сегодня, или когда я приходил вчера — ты совсем не держишь оборону. Охрана здесь, конечно, неплохая, но о безопасности все равно нужно думать.
Бао Чжань, склонившись над раковиной, мыл посуду и убирал со стола:
— Вчера, когда ты приходил, я смотрел в глазок.
— Ты меня совсем не знаешь, и все равно открыл дверь?
— Ты не похож на плохого человека, к тому же мне показалось, что я где-то тебя видел, лицо такое знакомое, — пошутил он. — Наверное, во сне.
Куан Чжань прожевал полный рот риса и рассмеялся:
— Сладких снов?
Бао Чжань не сразу понял, обернулся и посмотрел на него.
Куан Чжэн покачивал ложкой и тихонько напевал:
— Во сне, во сне тебя я видел...
Бао Чжань прыснул со смеху.
Куан Чжэн развернул лежавший на столе телефон экраном к нему и подвинул ближе:
— Оставь свой номер, чтобы было удобно связываться.
http://bllate.org/book/34920/4309335
Готово:
