Чу Вэньхэ поднимался по ступенькам на второй этаж, а Цзян Юй шёл следом. Разница в росте и врождённая чуткость омеги к альфам давали о себе знать: спину будто жгло от невидимого давления.
Впустить бывшего мужа он согласился по двум причинам. Во-первых, тот явно пришёл не просто так. Во-первых, Вэньхэ прекрасно помнил, с каким отвращением Цзян Юй относился к прежнему владельцу этого тела. Дикая глупость вроде нападения альфы на омегу в закрытой комнате им точно не грозила.
И всё же человеческой натуре Чу Вэньхэ давно не доверял. Доставая из шкафа чистый тренч, он прикрылся дверцей и ловко наклеил на шею изолирующий пластырь. Свои феромоны лучше держать при себе.
Цзян Юй взял бумажный пакет и отложил его в сторону, даже не заглянув внутрь.
Проходя мимо длинного стола, Чу Вэньхэ ощутил вибрацию в кармане брюк. Нажав кнопку отбоя, он бросил Цзян Юю:
— Садись где удобно.
Доставку из ресторана — основу для бульона и нарезанные ингредиенты для хого, привезённые курьером перед самым выходом, — он ещё не распаковал. Надев фартук, Вэньхэ ушёл на кухню, поставил чугунок на газовую плиту и достал коммуникатор.
[Чэн Юй: Ты что, не придёшь??]
Стрим Сюй Цзиня шумел вовсю. Чэн Юй уже успел выдать в чате целую тираду о том, насколько бездарно тот строит гнездо.
Косо взглянув на альфу, устроившегося на диване, Чу Вэньхэ быстро отстучал подушечками пальцев:
[Чу Вэньхэ: Не могу вырваться. Закончишь трансляцию — пока сюда не возвращайся. У меня в кабинете гость.]
[Чэн Юй: Кто? Цзян Юй?]
Чу Вэньхэ замер.
В подобные моменты интуиция его ученика работала со снайперской точностью.
[Чу Вэньхэ: Угу.]
[Чэн Юй: Мать твоя!.. Задержи его любой ценой!!]
[Чу Вэньхэ:?]
Чэн Юй замолчал. Чу Вэньхэ, чуя неладное, развернул трансляцию Сюй Цзиня. Чат буквально взорвался. Ученик, будто озверев, пошёл в прямую атаку:
[Чэн Юй v: Что, слабо прямо ответить, в каких ты отношениях с Цзян Юем?]
[Чэн Юй v: Если у вас всё так гладко, слабо набрать его прямо сейчас?]
Сюй Цзинь на экране выглядел так, словно проглотил муху. Однако выпад Чэн Юя попал в самое уязвимое место его фанатов: Цзян Юй избегал публичности, а его личная жизнь была покрыта такой тайной, что единственной достоверной новостью оставался развод — да и тот просочился только из-за болтливости его собственного босса.
[СладкийАпельсинНавсегда: Тяньбао-эр, утри нос этому выскочке!!]
[Бесстрашный: Этот Чэн совсем берега попутал! Тяньбао-эр, звони, пусть умыется!]
[СтудёныйСезон: Если Цзян Юй ответит, ты заткнёшься? Весь стрим испоганил, тварь!]
Дзинь.
[Чэн Юй: Вэньхэ, тяни время, умоляю!!!]
Чу Вэньхэ мысленно попрощался с остатками нервных клеток.
Когда Чэн Юй вернётся, их ждёт очень серьёзный разговор.
Спрятав коммуникатор в карман, Вэньхэ разрывался между двумя порывами: выставить бывшего мужа за дверь или выполнить просьбу ученика. Тем временем бульон в кастрюле закипел, пуская вкусно пахнущий пар. Самое время было закладывать мясо и овощи.
— Помочь? — раздалось от дверей.
Цзян Юй вырос на пороге кухни бесшумно.
— Не нужно, — спокойно отозвался Вэньхэ.
— Хого?
— Да.
— А карп на подоконнике — тоже ингредиент?
— Это питомец.
Чу Вэньхэ прекрасно понял подтекст: Цзян Юй намекал, что держать простую рыбу в аквариуме — удел людей с сомнительным вкусом.
Карп, проглотивший чип системы, отличался от обычных собратьев повышенной сообразительностью. Правда, умом всё равно не блестал. Завидев бывшенького своего хозяина, он закрутился в воде, готовый метать искры из глаз.
"Вэньхэ! Вэньхэ, ты наконец-то прозрел?!"
"Заткнись..." — мысленно огрызнулся Вэньхэ и, изобразив вежливую улыбку, повернулся к альфе:
— Он немного глуповат, но я к нему привязался. Так что на ужин он не пойдёт.
Из щели в окне дунул сквозняк, сбросив на пол фирменный пакет из ресторана.
Цзян Юй наклонился и поднял его.
— Название знакомое.
— Это из того заведения, откуда ты привозил еду, когда привозил Сюй Цзиня ко мне в клинику. — Воспользовавшись моментом, Чу Вэньхэ как бы между прочим спросил: — И как у вас с Сюй Цзинем?
Альфа замолчал. Пауза затянулась. Чу Вэньхэ с опозданием сообразил, что его вопрос прозвучал двусмысленно. Будто он ревновал.
Нет. Боже упаси. Он искренне желал этой парочке крепкого союза и долгих лет.
Серо-голубая шелковая рубашка Цзян Юя выглядела подчеркнуто холодной. Он неспешно подошел ближе, и в его тоне послышались неуловимые интонации:
— За те полгода, что мы не виделись... что-то произошло?
Чу Вэньхэ отвернулся, и в его светло-зелёных глазах мелькнула тень.
— Если бы ты тогда не толкнул меня, я бы ещё долго не понимал, к чему ты клонишь. — Цзян Юй снял с крючка кухонные прихватки и взял горячую кастрюлю. — Ты, похоже, только рад свести меня с Сюй Цзинем.
Чу Вэньхэ не мог сказать правду: мол, мне вообще всё равно, кто на твоём месте, хоть Сюй Цзинь, хоть кто иной.
— Собираешься ужинать со мной? — Чу Вэньхэ вышел из кухни следом. Вспомнив предыдущие слова Цзян Юя, он вдруг осознал: — В день выставки Цзяоу... ты подхватил его нарочно?
Цзян Юй поставил хого на длинный стол и ухмыльнулся:
— Мне показалось, тебя это порадовало.
Чу Вэньхэ от возмущения едва не лишился дара речи. На макушке у него от статического электричества поднялось несколько непослушных прядей.
Чёртов альфа.
***
Чу Вэньхэ и в прошлой жизни не любил ввязываться в конфликты.
Его родители были бетами. До его рождения врач из подпольной медорганизации, желая содрать побольше денег, после УЗИ заверил мать, что у неё родится альфа. Отец чуть ли не на каждом углу кричал об этой радости. В тот период он как раз зачитывался хрониками Троецарствия и бредил образом стратега Цзя Сюя, поэтому нарек неродившегося сына Вэньхэ — "Мирный и Гармоничный".
Когда же ребёнок явился на свет, отец без лишних слов поменял иероглиф "Хэ", оставив лишь звучание.
А в четырнадцать лет, застав сына за тайным обустройством омежьего гнезда на кровати, отец сорвался на брань и рукоприкладство: "Будь ты альфой, наша семья давно выбилась бы в люди!" — орал он в неистовом гневе.
В руках у него была фотография двоюродного брата Вэньхэ, поступившего в престижную частную школу.
Спокойная жизнь обычной семьи была для Чу Вэньхэ несбыточной мечтой до самого совершеннолетия, пока он не съехал от родителей.
Тот самый кузен был для него первым ориентиром — эталоном успешного альфы и вообще идеального человека.
Слишком мало Вэньхэ тогда видел в жизни. Сравнивать кузена с бывшим мужем — всё равно что сравнивать деревенского забияку с истинным аристократом. Впрочем, это не помешало Вэньхэ автоматически записать Цзян Юя в ту же категорию.
Многолетний опыт работы инструктором по гнездованию лишь укреплял его уверенность: подобные альфы рождаются с гипертрофированным эго. Омеги для них — лишь добыча и игрушки, а сами они — воплощение измен и предательства.
Бульон на столе исходил густым паром, в нем заманчиво кипели ломтики баранины, зелень и грибы.
Чу Вэньхэ с легким неловким движением снял маску. Впервые Цзян Юй видел его "новое", изменённое лицо целиком.
Как и следовало ожидать, альфа уставился на него открыто и не скрывая интереса.
— Откуда этот шрам?
— А? — Вэньхэ удивился смещению акцентов и дотронулся до уголка губ. — Ты же видел того альфу. Его работа.
Цзян Юй еще раз скользнул взглядом по его губам, но ничего не сказал.
— Думаешь, я изменился? Я сделал пластику, — попытался вернуть разговор в деловое русло Чу Вэньхэ, подбирая кусочек тофу кулинарными щипцами. — Ты ведь пришёл не просто так?
Учитывая, с каким отвращением Цзян Юй относился к оригинальному владельцу тела в романе, поверить в случайность этой встречи было невозможно. Чу Вэньхэ плохо знал бывшего мужа, но предположил, что дело касается гнездования.
Затянуть разговор, дать Чэн Юю время сбежать, а потом выставить бывшего за порог — таков был план.
Жаль только испорченного ужина, который мог пройти в тишине и покое.
Цзян Юй поднял глаза:
— Помнишь вещи, которые я оставил в нашем бывшем доме? Мои ранние эскизы, они никогда не выходили в свет. Они пропали.
Вэньхэ хотел сказать: "Неужели ты обеднеешь без пары шмоток?", но вовремя вспомнил, что для дизайнера его эскизы — это душа. И всё же ответил недоуменно:
— А я-то тут при чём? Я их не трогал.
— Перед свадьбой наш уровень совместимости составил 99.999%, — честно и прямо произнёс Цзян Юй. — В этом мире никто не чувствует мои феромоны лучше тебя.
Чу Вэньхэ фыркнул:
— О, так ты пришёл просить о помощи?
Интуиция подсказывала: тут зарыто что-то ещё. В оригинале тайная личность бывшего мужа до сих пор не раскрыта. Стоит завязнуть в основном сюжете — и выбраться уже не удастся.
Цзян Юй не спеша извлёк из кармана пиджака сложенный лист:
— Твой малец раньше особых глупостей не делал, но грешков за ним числится предостаточно. Ему нелегко далась карьера. Если его упрячут на год-другой...
— Решил действовать шантажом? — перебил Вэньхэ.
— Я лишь предпочитаю сделки по взаимному согласию, — невозмутимо парировал Цзян Юй.
Чу Вэньхэ развернул бумагу и насупился, пробегая глазами по списку проступков ученика. Мелочи, на которые можно закрыть глаза, в руках бывшего мужа могли превратиться в приговор для карьеры Чэн Юя.
В конце концов, парень влезал во все эти неприятности, пытаясь защитить его самого.
Вэньхэ потребовалось всего пару секунд, чтобы подавить эмоции.
— Я помогу тебе. Но с одним условием...
Дзинь.
Напротив Цзян Юй достал коммуникатор:
— Да. Что такое? В эфире?
Чу Вэньхэ:
—!!..
В этот миг на экране онлайн-трансляции началось безумие. Молодые фанаты ещё смаковали момент, радуясь, что их кумир одолел недоброжелателя. Но опытные поклонники замерли от шока. Неужели Цзян Юй действительно ответил на звонок?! Тот самый Цзян Юй, который годами игнорировал прессу??
Даже сам Сюй Цзинь растерялся. Голос его задрожал:
— Ты... чем занимаешься?
Цзян Юй небрежно орудовал палочками:
— Ужинаю. Ем хого.
Поправив беспроводной наушник, он перевёл звонок на громкую связь. Голос Сюй Цзиня, полный скрываемого восторга, зазвучал в тишине кабинета:
— Хого? Я помню, когда мы ужинали с боссом, ты вроде бы не любил хого...
— Смотря с кем есть. — Цзян Юй держал коммуникатор перед собой, но его взгляд через экран был направлен прямо на Чу Вэньхэ. — Сегодняшний ужин мне весьма по душе.
Чу Вэньхэ аж передернуло.
Чат взрывался от комплиментов: фанаты впервые видели Цзян Юя в такой домашней, расслабленной обстановке. Сюй Цзинь, сияя от удовлетворенного тщеславия, решил развить успех:
— Выглядит аппетитно! Сам приготовил?
— Нет, мой быв...
Пам!
Чу Вэньхэ под столом с силой наступил альфе на лодыжку.
В знак предупреждения.
Он сделал это аккуратно, через носок, чтобы не испачкать светлые брюки бывшего носком своего тапка — а то потом снова отправлять вещь в чистку.
—...бывший повар, которого я нанял на днях, — невзирая на ощутимый нажим на ногу, невозмутимо закончил Цзян Юй.
В ту же секунду на коммуникатор Чу Вэньхэ пришло сообщение:
[Чэн Юй: БРАТАН, МАТЬ ТВОЮ, ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ?!]
Сюй Цзинь тем временем всеми силами старался продемонстрировать их "близость", хотя альфа на экране почти на него не смотрел.
— Слушай, я тут как раз хотел...
— Ладно, мне пора.
Гудки.
Сюй Цзинь натянуто улыбнулся в камеру, пытаясь сгладить неловкость:
— Наверное, у него срочные дела... И связь что-то барахлит...
***
В клинике ужин завершился в атмосфере полнейшего недоумения.
Похоже, Цзян Юй вовсе не питал такой ненависти к хого, как утверждал Сюй Цзинь.
Из кухни доносился шум струящейся воды.
Чу Вэньхэ мыл посуду, а Цзян Юй убрал со стола и расставил стулья.
Подарочная коробка, которую бывший вручил при входе, так и осталась нераспакованной. Из-за изысканной винтажной бумаги не угадывалось, что внутри.
Вытерев руки, Чу Вэньхэ вскрыл упаковку.
Внутри лежала пара яблок.
Яблоки...
Чу Вэньхэ прекрасно помнил, как Цзян Юй бессовестно вешал ему лапшу на уши.
В мире до его перерождения профессия инструктора по гнездованию из года в год возглавляла рейтинг самых депрессивных. Каждый день работая с омегами, пытающимися свить гнездо, он насмотрелся на тёмные стороны натуры альф.
Вэньхэ вымыл яблоко. Оно было плотным, с гладкой кожицей нежно-красного оттенка — совсем не похоже на тёмно-бордовые гибридные сорта.
Так что никаких пятиконечных "ледяных сердец" в природе не существовало. Была лишь наглая ложь альфы, способного выдумывать подробности на ходу.
"Никогда не верь альфам. Помни об этом."
"Запомни на всю жизнь."
"На всю..."
Хрясь!
Он с размаху опустил нож. Яблоко выскользнуло из-под лезвия и с треском раскололось, упав на полированный пол.
Разбитые дольки рассеялись по глянцевой плитке. На самой крупной из них отчётливо проступала середина.
Идеальная пятиконечная звезда.
А из сердцевины медленно вытекала густая, янтарно-золотистая медовая мякоть...
Чу Вэньхэ замёр на несколько секунд. Затем со спокойным видом поднял дольку, ополоснул водой и отправил в рот.
http://bllate.org/book/34915/4646261
Готово:
