Час назад Ян Цин в очередной раз привязался к Чу Вэньхэ, и тот попытался закрыться в Клинике Душевного Покоя. Однако Чэн Юй, увидав эту сцену из окна, сбежал вниз и с ходу ринулся на защиту. Слово за слово — и между ними завязалась драка.
Чэн Юй к тому моменту успел стать почти публичной фигурой: регулярно выходил в прямой эфир на платформе «Полюс». Очутиться на пике очередного скандала, да еще и подставиться из-за какого-то мутного альфы, грозило ему неминуемой волной хейта.
Вэньхэ о подобных последствиях не думал. Кулак Ян Цина полетел неожиданно, и Чу Вэньхэ просто порывисто заслонил собой обомлевшего парнишку.
***
Участковый пункт на оживленной улице.
Толстый дежурный охранник со звяканьем бросил на стол связку ключей.
Ян Цин, заваривший всю эту кашу, сгорал от досады. Сложив руки на груди, он с мрачным видом восседал на железной скамье.
Чэн Юй виновато посмотрел на стоящего рядом Чу Вэньхэ:
— Прости, а...
Вэньхэ молча качнул головой.
Уголок рта саднило от острой, опаляющей боли.
В скудно освещенном дежурном помещении толстый охранник, выпятив брюхо, отпил из кружки горячего чая и с отвращением выплюнул попавшие в рот чаинки.
— Дело житейское. Разбирайтесь без протокола, по-хорошему.
Заметив, что Чэн Юй искрит от возмущения, страж порядка нахмурился:
— Встречку получили — значит, сам напросился. Ты омега, а устроил потасовку прямо на улице...
Вспыльчивый Чэн Юй мгновенно взвился и сжал кулаки:
— Ах я напросился?! А если я тебе сейчас в морду дам — тоже скажешь, что напросился?!
— Ты кому дерзишь?! Нападение при исполнении пришить?!
— А ты что сейчас ляпнул?! «Закона о защите омег» хватит, чтобы тебя завтра же с треском выперли с работы!
В дежурке снова поднялся ожесточенный гвалт. Сбежавшиеся коллеги едва утихомирили разошедшегося охранника, и только тогда Чэн Юй, тяжело дыша, опустился обратно на скамью.
Вскоре Ян Цину вынесли устное предупреждение. Выходя из участка, он одернул полы пиджака, брезгливо смахнул пыль с туфель и одарил Чу Вэньхэ взглядом, полным безнаказанной дерзости.
— Я еще вернусь за тобой, Пинпин, — процедил Ян Цин и через плечо Чэн Юя пустил Вэньхэ глумливый свист.
Чу Вэньхэ выпрямился:
— Попробуй только снова преследовать меня — и твое руководство узнает обо всех твоих выходках. На выставке Цзяоу я отлично разглядел твой бейдж.
Ян Цин мгновенно позеленел от злости, с ненавистью впился в него взглядом и, круто развернувшись, шагнул в темноту.
Без крайней необходимости Чу Вэньхэ избегал стычек с альфами.
Особенно с такими, как Ян Цин.
Бессовестными, двуличными тварями. На людях они строят из себя благородных кавалеров и засыпают омег слащавыми речами, но стоит им получить отказ, как вся позолота слетает, уступая место звериной ярости. А спустя время они словно впадают в амнезию — и вновь цепляют на рожу подобострастную ухмылку.
Настоящий бродячий пес, вызывающий лишь тошноту.
***
В Клинику Душевного Покоя они вернулись уже далеко за полночь. На журнальном столике возле дивана царил хаос из раскрытых аптечек.
Чу Вэньхэ едва успел обработать ссадину, а сгорающий от стыда Чэн Юй уже усердно наводил порядок.
— Нынче нам еще повезло, — попытался перевести все в шутку Вэньхэ. — Через пару дней я и из дому-то выйти не смогу — при всем желании тебя не защищу.
Чэн Юй заглянул в холодильник. Купленное пару дней назад мороженое успело растаять на треть. Он состряпал недовольную мину и посмотрел на старшего:
— До критических дней еще пахать и пахать, а ты уже за сладости взялся?
— Да сам не пойму, что со мной...
Плечи Чу Вэньхэ сводило от холода, но в груди, вопреки всему, разгорался лихорадочный жар. Он поднял со стола стакан с теплой водой — и тут же опустил его обратно.
Союз бывшего мужа и Сюй Цзиня разворачивался слишком медленно и никак не успевал за его эструсом. В аквариуме на подоконнике Системный карп брюхом кверху дрейфовал по поверхности воды, предаваясь сну. Если бы у бывшего намечались хоть какие-то сдвиги, рыбешка давно бы подняла бучу.
— Может, все-таки вколешь инглибитор? — Чэн Юй сочувственно коснулся его плеча. — На одних изолирующих пластырях так долго тянуть — уже подвиг. А если обычные препараты не возьмут, на рынке есть штуки посильнее...
Чу Вэньхэ глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
Стоит омеге вступить в предвестники гона, как на него накатывает апатия и дикая ленность.
— Посмотрим.
***
Мэйцзэ
В гримерке моделей царила суета.
Сюй Цзинь только что закончил очередную фотосессию. Его контракт с корпорацией «Процветание и Победа» набирал обороты: после того как Цзян Юй поставил лайк под его постом в Танбо, руководство компании без промедления запустило подготовку к новому этапу промокампании.
Кто-то выложил в сеть свежие снимки Чэн Юя, выходящего из полицейского участка. Фотографии вышли чёткими. Сюй Цзинь, вертя в руках коммуникатор, мельком глянул на перекошенное от ярости лицо соперника и зашелся откровенным хохотом прямо посреди комнаты.
Соседние модели недоуменно уставились на него, но Сюй Цзиню было плевать.
На данном этапе ему больше не требовалось старательно поддерживать образ безобидного «Сладкого Апельсинчика», чтобы удерживать аудиторию.
В соседней гримерке, ожидая второго этапа кастинга, Сюй Цзинь обсуждал детали нового контракта с секретарем Лю по телефону.
— На снимке рядом с ним какой-то альфа... — после недолгого молчания протянул секретарь Лю. — Лицо знакомое. Ян... как его там...
Сюй Цзинь скользнул взглядом по своему отражению в зеркале:
— И что? Предлагаешь приплатить ему, чтобы он устроил еще одну сцену?
— Зачем так усложнять? Ещё компромат на себя оставим, — возразил секретарь Лю. — Натравим на него кого-нибудь, пусть от имени Пинпина накатают донос в компанию. Если этого Яна выпрут с работы, он поднимет такой шум — мало не покажется.
Розововолосый стример вместе с группой крупных блогеров за ночь растиражировали эти снимки, и тема мгновенно попала в тренды.
Слухи, шитые белыми нитками, всегда продавались лучше всего. Спустя пару часов сеть захлестнула волна домыслов: Пинпину приписали и беспорядочные связи, и грязь, и жестокое предательство в отношении доверившихся ему альф.
На следующее утро даже в О-Мастерской только это и обсуждали.
С утра Сюй Цзинь анонсировал в Танбо вечерний эфир. К восьми часам вечера ажиотаж на канале стоял такой, будто наступил Новый год.
В последний раз пресса видела Сюй Цзиня в тот вечер, когда он садился в машину Цзян Юя. Видя его сияющий вид, публика окончательно уверилась: роман развивается более чем успешно.
#За_неделю_получено_свыше_десятка_контрактов
#Тайные_визиты_в_отель_с_ведущим_дизайнером_крупного_бренда
#Дворец_Маршала_выделил_колоссальные_средства_на_помощь_в_гнездовании_для_особого_О
Горячие поисковые запросы на Танбо пестрели яркими заголовками. Пару месяцев назад Сюй Цзинь безудержно скринил бы каждый из них, чтобы похвастаться перед знакомыми, но теперь просто устал следить за шумихой.
Впрочем, среди бесконечного потока новостей находились и те, что заставляли его скрипеть зубами. История с Дворцом Маршала успела просочиться в кулуары Мэйцзэ: переговоры шли безупречно, но сторона заказчика внезапно отозвала предложение. Если бы он сам не вытребовал объяснений, секретарь Лю до последнего пытался бы скрывать этот факт.
Сюй Цзинь с трудом удерживал лицо.
С какой стати они расторгли сделку?! Такой шанс упустили!
Два дня спустя.
Трансляция на канале «Сладкий Апельсинчик» началась точно по расписанию.
— Что произошло в ту ночь в отеле Великого Процветания? — Сюй Цзинь разглядывал свой маникюр, умело подогревая любопытство вопящих в чате фанатов. — Скоро сами всё узнаете... Намечается кое-что очень крупное...
[Сяо Тянь опять замутил коллабу с гигантом рынка?!]
[Трафик Мэйцзэ просто зашкаливает!]
[Эй, при чем тут агентство? Это всё заслуга нашего Апельсинчика!]
[Тянь-эр, ты видел фотки того типа у полицейского участка??]
[Ахаха, так ему и надо! Поделом!]
Сюй Цзинь наконец дождался нужной реплики.
Он прикрыл ладонью уголок губ, пытаясь скрыть торжествующую ухмылку:
— Что посеешь, то и пожнешь. Если «Полюс» так жаждет продвинуть своего выдвиженца, им придется то и дело стряпать подобные «новости». Обо всех этих грязных махинациях мне даже говорить тошно...
Зрители в чате изощрялись в злорадстве, как вдруг на трансляцию зашел аккаунт без значка фанатского клуба.
[Чэн Юй v: У тебя еще хватает совести заикаться про «что посеешь»?]
[Чэн Юй v: Сюй Цзинь, если не умеешь проигрывать — давай повторим прямо сейчас!]
Фанаты в эфире онемели.
Вот это поворот...
Неужели участники скандала сошлись в открытом бою прямо в прямом эфире?!
[Чэн Юй v: Я тебя, сука, слишком долго терпел! Еще с той ночи, когда ты приперся в Клинику Душевного Покоя, я насквозь видел твоё гнилое нутро! Ты сам-то хоть помнишь, КАК именно свил то гнездо?!]
Камера не снимала руки Сюй Цзиня, но пока он сохранял на лице наигранное спокойствие, его ногти с треском соскребали лак с деревянной столешницы. Настроение и без того в последние дни было паршивым — не подготовив его секретарь Лю заранее, он бы точно сорвался на брань.
[Чэн Юй v: На снимки Синеволосого твоя пиар-служба до сих пор ответить ссыт?!]
Уголок рта Сюй Цзиня судорожно дернулся. Аккаунт Чэн Юя с галочкой верификации продолжал сыпать обвинениями, и, что самое ужасное, молчаливая публика начала отваливать ему лайки.
***
В то же самое время.
Чу Вэньхэ возвращался в клинику с увесистым пакетом мороженого, уплетая на ходу фруктовый лед со вкусом дыни.
Период гона еще не наступил, а запасы, сделанные Чэн Юем, уже уменьшились вдвое. Пользуясь тем, что Чэн Юй ушел на выездную съемку, Вэньхэ отправился в ближайший маркет, чтобы восполнить съеденное.
Зимняя ночь накрыла город плотным бархатом. На соснах вдоль улицы горели новогодние гирлянды, превращая длинный переулок в залитый светом бродвей.
Заметив, что Чэн Юй вломился на эфир к Сюй Цзиню и устроил там разборки, Чу Вэньхэ прибавил шаг.
Дело дрянь...
После того инцидента Чэн Юй ходил сам не свой.
Его нужно немедленно остановить.
Чу Вэньхэ спустил маску на подбородок и, слегка запыхавшись, пошел по улице.
Уже возле самого входа в клинику он вдруг замер: под ярким светом фонаря стояла высокая, безупречно прямая фигура.
Цзян Юй...
Шаги Вэньхэ невольно замедлились.
Он выждал, пока дыхание выровняется, и лишь затем вернул маску на лицо.
Принесло же его... И надо же — именно сейчас.
Оставалось каких-то десять метров до дверей Клиники Душевного Покоя. Чу Вэньхэ поравнялся с бывшим мужем, а в голове у него все еще крутился вспыльчивый Чэн Юй.
Спрятав зябнущие руки в рукава на манер деревенского глазельщика, Вэньхэ постарался придать голосу максимально непринужденный тон:
— Надо же, при вашей-то катастрофической занятости вы все-таки вспомнили о вещах, что случайно «забыли» у меня.
— Занят, верно, — отозвался Цзян Юй. — Но время урвал.
— Пальто лежит в комнате отдыха, — Чу Вэньхэ намеренно подготовил почву, надеясь, что бывший поймет прозрачный намек и не станет задерживаться. — Подождите снаружи, я сейчас...
Цзян Юй смотрел строго перед собой:
— Слышал, ты научился вить гнезда?
Совершенно посторонний вопрос бесцеремонно сбил Вэньхэ с мысли.
Он замер в замешательстве.
Он никогда не демонстрировал навыки гнездования на публике — официальная версия гласила, что он лишь ассистент Чэн Юя.
К тому же тон Цзян Юя разительно отличался от их прошлой встречи: исчезла вся прежняя светская подчеркнутость. Теперь так разговаривал альфа, обращающийся напрямую к своему омеге.
Считаные шаги — и вот уже порог клиники.
Чу Вэньхэ поднял голову.
Собственные глаза, устремленные на вывеску «Душевный Покой», сузились в едва заметные щелки.
Цзян Юй развернулся к нему лицом. Свет фонаря мягко обрисовал безупречный профиль бывшего мужа; серо-голубая рубашка из плотной ткани выглядела со стороны почти ледяной, а одна рука покоилась в кармане белых брюк.
И внезапно в его глазах блеснул тот самый многозначительный прищур — ровно такой же, как при их первой встрече два месяца назад.
— Из-за тех слов, что я бросил тебе при разводе?
В спокойном, отстраненном взгляде Чу Вэньхэ мгновенно зажглось стальное лезвие:
— Раз ты обо всем догадался, почему заговорил только сейчас?
— Думал, ты сам не захочешь, чтобы я выдавал тебя, — Цзян Юй толкнул стеклянную дверь.
Несколько дней назад порог поливали горячей водой, чтобы сбить лед, и отсыревшая снизу петля отозвалась противным скрипом.
В холле первого этажа работал кондиционер. Ворвавшийся теплый поток воздуха ударил в озябшее лицо Вэньхэ. Теперь, когда оба скинули маски и знали правду о личностях друг друга, означало ли это, что его спокойной жизни пришел конец?..
— Я надеялся, ты будешь молчать до самого конца, — произнес Чу Вэньхэ.
— И тем самым свести на нет все твои «старания»?
Цзян Юй успел шагнуть внутрь, но внезапно замер на месте. Не меняя положения тела, он лишь косо перевел взгляд к выходу из переулка.
Чу Вэньхэ воспользовался паузой и глянул на экран коммуникатора. Чэн Юй продолжал воевать: в чате у Сюй Цзиня только что выскочило его новое сообщение: «Да ты с Цзян Юем даже рядом не стоял!», и комментарии окончательно потонули в хаосе.
Экран мигнул.
Пришло личное сообщение:
【Вэньхэ, ты видишь этот эфир?! Я сегодня из принципа сорву с этой твари маску!!..】
Цзян Юй протянул ему подарочную коробку. Вэньхэ на автомате принял ее — коробка оказалась неожиданно увесистой.
— К чему эти подарки... — поддержал он условный этикет.
На первом этаже царил полумрак. Из холла лестница вела прямо на второй этаж, до кабинетов оставалось еще приличное расстояние.
Чу Вэньхэ не мог разгадать замысел бывшего мужа. Понимая, что разговор неизбежен, он застыл на месте.
— Иди вперед, я за тобой.
Цзян Юй замешкался у самого входа и еще раз бросил взгляд на темную улицу.
Ян Цин, высунувшийся из-за столба электропередач с полным ненависти взором, наткнулся на холодный, давно поджидавший его взгляд альфы.
Стеклянная дверь бесшумно закрылась.
В уголках губ Цзян Юя скользнула темная, глумливая ухмылка, и он неторопливо последовал за Чу Вэньхэ вверх по ступенькам.
http://bllate.org/book/34915/4639785
Готово:
