Чу Вэньхэ инстинктивно отступил на полшага. Ян Цин шагнул ближе и попытался обнять его за плечо, но, получив отпор, ничуть не смутился и перевёл взгляд на стакан с яблочным соком в руках собеседника.
— Взял псевдоним Пинпин, потому что так любишь яблочный сок? — он усмехнулся и качнул головой. — Прелесть какая.
«...»
Чу Вэньхэ мысленно скривился.
Напиток он не просил — просто слишком долго ждал у входа, вот сотрудники и решили проявить вежливость.
Куда больше досаждал сам альфа. Ещё будучи бетой, Вэньхэ насмотрелся на то, как альфы подкатывают к омегам. Натуре омег свойственна жажда опеки, так что уловки Ян Цина на обычных людях вполне сработали бы.
Но у Вэньхэ они вызывали лишь глухое раздражение.
Экспонаты выставочного зала дышали стилем, вокруг царила атмосфера сдержанной роскоши; за круглыми столами дизайнеры вели переговоры с представителями брендов.
И эту изысканную гармонию то и дело нарушала неуместная, самоуверенная ухмылка Ян Цина.
Некоторые альфы свято верят, будто омеги созданы лишь для удовлетворения чужих желаний, и ничуть не сомневаются в собственном успехе.
— Сун Ци шепнул, что на днях ты отстегнул ему денег на кроссовки, — Ян Цин шагал следом. — А с виду и не скажешь, что при деньгах.
«Ни гроша у меня нет».
Все пятьдесят тысяч юаней распустил до последней монеты.
Гости застывали перед манекенами, не обращая внимания на их дуэт.
Чу Вэньхэ поправил маску. Нейтрализатор феромонов, с которым он обычно не расставался, заставили сдать на входе. Впрочем, окажись он под рукой, устраивать сцену в переполненном зале всё равно не стоило.
Альфа приставал словно банный лист, снова выпытывая контакты. Вэньхэ резко обернулся и одарил его ледяным взглядом.
Это задело гордость Ян Цина. Даже взбалмошный Розововолосый стример рядом с альфами сохранял омежье очарование, а этот Пинпин, обладавший куда более мягкой внешностью, вел себя как неотесанная глыба льда.
В воздухе разлился тонкий, тревожащий омег аромат. С лица Ян Цина слетела угодливая улыбка, уступив место хищному азарту загонщика. Феромоны выплеснулись наружу, плотным кольцом сжимаясь вокруг собеседника.
Вэньхэ этот феромон был глубоко безразличен — он проанализировал его состав ещё в первые три секунды знакомства.
Надетый под куртку лазурный кардиган принёс долгожданное облегчение. Застегнув пуговицы, Вэньхэ почувствовал, как прохладная ткань источает тонкий, свежий аромат. Ян Цин предвкушал, как омега зальётся краской и задрожит в коленях, но тот стоял абсолютно невозмутимо.
Тут уже даже самые слепые посетители заподозрили неладное: альфа вцепился в омегу и, похоже, распалившись от злости, не намеревался отступать.
Чу Вэньхэ легко прощал промахи бетам и омегам, но потакать альфам не собирался.
Ян Цин протянул руку, пытаясь схватить его за локоть:
— Ах ты, неблагодарный омега...
Вэньхэ отшатнулся. Его локоть обо что-то ударился сзади, и стакан с соком по инерции выплеснулся прямо в лицо Ян Цину.
Узкое горлышко стакана лишь придало струе ускорения — жидкость до последней капли накрыла наглеца.
— Ты!..
С волос Ян Цина капал сок, расплываясь темным пятном на выглаженной сорочке:
— Да ты мне задолжал!..
Но Вэньхэ уже не слушал.
Прямо за его спиной стоял «бывший муж» — тот самый, что прямо сейчас обязан был позировать репортёрам под руку с Сюй Цзинем. На нём сидел безупречно скроенный чёрный костюм без галстука. Цзян Юй явно пытался выглядеть неприметно, но его безупречно-холодные черты и внушительный рост сводили эти попытки на нет.
В кармане завибрировал коммуникатор.
[Чэн Юй: «Ха-ха-ха! Сюй Цзинь вернулся на место, а Цзян Юя и след простыл! Надо было видеть физиономии репортёров, какая досада! Ха-ха-ха!»]
[Чэн Юй: «Цзян Юй прямо мастер вывернуть в нужный момент. И куда только испарился??»]
Чу Вэньхэ молча вздохнул.
Публика в зале собралась воспитанная: откровенно глазеть считалось дурным тоном, поэтому гости кружили возле соседних стендов, то и дело бросая любопытные взгляды.
«Дело дрянь...»
Если журналисты засекут Цзян Юя здесь, то долгожданный совместный кадр главной парочки пойдёт коту под хвост...
— Стой где стоишь! — перегородил дорогу Ян Цин. — Изгадил костюм и решил смыться?!
— Как жаль...
Ледяной, исполненный равнодушия голос перекрыл визг разъярённого альфы.
Цзян Юй забрал из рук Вэньхэ опустевший бокал:
— Этот сок выжат из яблок сорта «Лунный Вьюнок». Двадцать восемь штук в ящике. Глава Корпорации Процветание и Победа в честь открытия выставки выложил за такой ящик на аукционе не меньше четырехсот тысяч.
Ян Цин опешил. Он мысленно прикинул стоимость своего пиджака и судорожно сглотнул.
— Ты ведь даже не пригубил, — Цзян Юй обратился к Вэньхэ, стряхивая последние капли сока прямо под ноги оболваненному альфе, а затем заботливо добавил: — Кажется, гардеробная на пятом этаже.
Ян Цин открыл было рот, но так и не найдя, что ответить, с мрачным видом удалился.
Чу Вэньхэ прекрасно понимал, что бывший муж безбожно загибает цену, но сыграл вместе с ним:
— Да, такой напиток действительно жаль.
— В нём ценен гармоничный баланс кислинки и сладости, выраженный аромат, — Цзян Юй опустил взгляд на собеседника. — Мне жаль не пролитого сока. Жаль, что плод вообще пустили под пресс. Разрезав такое яблоко, ты увидел бы вокруг косточек янтарную, полупрозрачную «медовую мякоть».
— Медовую мякоть? — переспросил Вэньхэ.
— Тот самый футуристический костюм, от которого ты не мог оторвать глаз, — Цзян Юй кивнул в сторону манекенщика-метиса. — Золотая пятиконечная звезда под светодиодами вдохновлена именно рисунком этой мякоти.
Вэньхэ ненадолго задумался, после чего вскинул голову:
— Наконец-то создали наряд, сочетающий омегу и элементы высоких технологий, но в основу идеи всё равно заложили намек, будто суть омеги — быть сладеньким?
Сказал — и тут же осекся. Прежний хозяин тела никогда бы так не выразился.
Привычка быть собой сыграла злую шутку.
Он забыл главную заповедь: именно перед этим человеком ослаблять контроль смертельно опасно.
Чу Вэньхэ снова поднял взор. Цзян Юй не сводил с него глаз, словно смакуя только что услышанные слова. В его взгляде проскользнула нечитаемая тень, зацепилась за фигуру Вэньхэ и замерла на его одежде.
— Что, хочешь сказать, кардиган мне не по размеру? — Вэньхэ прекрасно помнил их мелкую стычку той ночью в клинике. Сегодня он надел кардиган под длинное пальто, аккуратно подогнув рукава. — Мы, простые люди, к размерам не придирчивы. Чуть больше, чуть меньше — разница в пару сантиметров роли не играет.
— Похоже, вещь тебе очень нравится, — Цзян Юй вернул бокал на поднос проходящего официанта. — В день трансляции ты тоже прижимал её к груди.
Вэньхэ слегка приподнял брови.
«У него ещё хватает дерзости припоминать тот эфир...»
Каждая встреча с «бывшим» провоцировала шквал мысленных ругательств, из которых наружу прорывалось от силы процента три. Вэньхэ и не подозревал, что со стороны его паузы выглядят так, будто у него зависла картинка.
Разница в росте давала о себе знать. Рост Вэньхэ приближался к метру восемьдесят, но макушкой он едва доставал до подбородка альфы, так что прямо перед его глазами оказывалась грудь Цзян Юя. Только сейчас Вэньхэ заметил: строгость чёрного пиджака скрадывала изысканная тёмная отсрочка по отвороту воротника.
Галстук отсутствовал, но металлический зажим покоился между четвёртой и пятой пуговицами сорочки. Эта деталь идеально заполняла пустоту, создавая образ человека, который позволил себе немного расслабиться в разгар рабочего дня...
«А ведь чертовски хорош».
Чу Вэньхэ нахмурился, борясь с невольным восхищением.
В поле зрения возникла изящная кисть с точёными суставами. Цзян Юй снял зажим и протянул ему:
— Нравится? Возьми.
Цзян Юй держал ладонь открытой, искренне предлагая подарок.
Вэньхэ боролся с искушением — в груди буквально всё зудело от желания забрать красивую вещь, но разум вовремя напомнил: принятие дорогого аксессуара на людях выглядит неоднозначно. Хоть он и собирался просто убрать зажим в коллекцию.
Пальцы уже дернулись навстречу, но Вэньхэ удержал себя, сцепив руки за спиной:
— Мне пора.
Журналисты, следившие за ними с самого момента «сочной аварии», не собирались упускать добычу. Не успел Вэньхэ сделать и пары шагов, как дорогу преградила толпа репортёров с объективами наперевес.
Боясь задеть дорогую технику, Вэньхэ попытался вывернуть из кольца, но в итоге лишь плотнее прижался к Цзян Юю. Теперь они стояли плечом к плечу прямо перед вспышками камер.
Щелчок!
Звук сработавшего затвора мгновенно привёл Вэньхэ в чувство.
«Что за чертовщина?..»
Он же пришёл сюда ради того, чтобы увидеть Цзян Юя в обнимку с Сюй Цзинем!
В памяти всплыли бесконечные комментарии пользователей, гадающих о связи «Пинпина» с Цзян Юем. Если завтра эти снимки облетят сеть, двухмесячные труды пойдут прахом!
— Пинпин? Это правда Пинпин?!
— А ведь и правда похож!
— Где? Покажите Пинпина!
Толпа репортёров мгновенно привлекла зевак. VIP-гости отбросили сдержанность и навострили уши — кому не хочется первому узнать свежие сплетни?
Охотники за сенсациями печёнкой чуяли интригу. К тому же обычно избегавший прессы Цзян Юй сегодня сохранял поразительное спокойствие и даже не пытался уйти от обстрела объективов.
— Господин Цзян! В сети говорят, вы знакомы с Пинпином, это правда?!
Цзян Юй повернул голову к Вэньхэ:
— Верно. Он мой...
Вэньхэ успел вцепиться в его рукав. Фраза оборвалась на самом интересном месте, и глаза журналистов вспыхнули ещё азартнее.
Всё это время они вели себя как едва знакомые люди. И хотя деталь за деталью намекали, что Цзян Юй обо всём догадался, вслух он прошлые узлы не развязывал.
Узнал или не узнал?..
«Он же не выпалит сейчас: "Это мой бывший муж"?»
Это полный крах. Карьере конец, репутации конец, надеждам на спокойное будущее — тоже конец!
Акулы пера наседали с невероятной скоростью, засыпая перекрестными вопросами, лишь бы выбить сенсацию.
Но на Цзян Юе эти трюки не работали.
Игнорируя десятки направленных на него объективов, он не спускал глаз с замершего рядом Пинпина.
— Только попробуй ляпнуть лишнего... — прошипел Вэньхэ, вкладывая в этот взгляд всю силу умоляющей угрозы.
— А? — Цзян Юй с идеальным невозмутимым видом состроил непонимание.
«...!!»
У Вэньхэ от злости заколотило в висках.
Репортёры не унимались, наседая на Цзян Юя:
— Так кем он вам приходится?..
— В тот вечер, когда я привёз Сюй Цзиня в клинику, этот доктор нас принимал...
Услышав эти слова, Чу Вэньхэ сдулся как проколотый шарик. Напряжение спало, оставив после себя такую слабость, будто он только что пробежал марафон.
Цзян Юй редким жестом подарил объективам мягкую улыбку и продолжил ровным тоном:
— Наше знакомство прошло замечательно. В тот момент у него как раз началась теч...
— Теч... Теч—текучие проявления симпатии между идеальной парой АО — невероятно трогательное зрелище! — Вэньхэ практически вырвал микрофон из рук обомлевшего репортёра. — Время было позднее, господин Цзян заботливо привёл Сюй Цзиня в нашу клинику. И пусть состояние Сюй Цзиня было далековато от критического, забота господина Цзяня говорила сама за себя! За годы практики я впервые видел столь чуткого альфу — мне даже плату за приём брать расхотелось!
Цзян Юй: «...»
Такого поворота репортёры не ожидали.
Стоявший рядом корреспондент мгновенно ухватился за деталь:
— А чьё плащ-пальто было на снимке?
— Господин Цзян так переживал за Сюй Цзиня, что в спешке позабыл плащ в нашей клинике! — Вэньхэ всплеснул руками с видом заядлого фаната, смакующего чужую романтическую историю. — В сети болтают, будто наша клиника враждует с Сюй Цзинем, но это чистой воды недоразумение...
Журналисты лишь переглянулись: а Пинпин-то, оказывается, куда более бойкий, чем казался!
Вэньхэ и не подозревал, что этажом ниже Чэн Юй даёт интервью другим репортёрам, утверждая с точностью до наоборот.
Оскалив аккуратные клычки прямо в объектив, Чэн Юй отрезал:
— Именно! Мы с ним в ножах! Он прекрасно знает, за что, и я готов повторить это ему прямо в лицо!
http://bllate.org/book/34915/4608416
Готово:
