Инь Цзитянь, скрывавшийся за ширмой, невольно улыбнулся.
Не стоило винить его за ложь против Бэй Мина — это была необходимая уловка, чтобы отвести от себя подозрения. Человек с разрушенным духовным корнем не способен совершенствоваться, а значит, объяснить, почему он внезапно взмок от пота, Инь Цзитянь попросту не мог.
Узнай кто-нибудь о тайне его киноварной родинки, негодяй, лишивший его духовного корня, измыслил бы новые способы сжить его со свету. Пока у Инь Цзитяня не было сил защитить себя, следовало вести себя как можно тише.
Быстро сбросив с себя мокрые одежды, он потянулся за чистыми, но, обернувшись, ошеломленно замер: в комнату вошел Бэй Мин.
Инь Цзитянь на мгновение опешил, а затем поспешно прикрыл наготу охапкой ткани и смущенно выкрикнул:
— Ты чего сюда приперся?!
Бэй Мин застыл на месте. Его невозмутимый взгляд медленно скользнул по пылающему лицу юноши, опустился к белой шее, изящным ключицам и гладкому стройному телу, манящему своей беззащитностью.
Глаза Бэй Мина слегка сощурились, а взгляд, опускавшийся все ниже, становился темнее и глубже.
Инь Цзитянь под этим пристальным взором почувствовал себя крайне неловко и вспылил:
— Мать твою! Чего уставился? У меня всё то же самое, что и у тебя, нашел на что глазеть!
Бэй Мин перевел свой глубокий взгляд на его лицо и ровным голосом произнес:
— Я пришел извиниться.
— А?.. — Инь Цзитянь растерялся.
Ему потребовалось время, чтобы понять, за что именно тот просит прощения. Но ведь Бэй Мин ни в чем не был виноват! С чего бы ему извиняться, да еще и ломиться в покои именно тогда, когда хозяин переодевается? Подобное совпадение невольно вызывало подозрения.
Пользуясь замешательством юноши, Бэй Мин подошел ближе, забрал из его рук нижние штаны и, склонившись, невозмутимо скомандовал:
— Подними ногу.
Инь Цзитянь ошеломленно наблюдал, как этот утонченный, благородный молодой господин склоняется перед ним, чтобы помочь одеться. Словно под гипнозом, он послушно приподнял правую ногу. Бэй Мин принялся натягивать штаны, и Инь Цзитянь отчетливо ощутил, как прохладные кончики чужих пальцев едва уловимо скользнули от самой щиколотки вверх по бедру. Это мимолетное прикосновение подействовало подобно ласке невесомого пера — дразнящее, волнующее, оно заставило сердце юноши затрепетать, словно его царапнула кошачья лапка.
Инь Цзитянь возмущенно уставился на Бэй Мина:
— Ты...
Однако лицо Бэй Мина оставалось настолько серьезным и сосредоточенным, что обвинить его в намеренной дерзости не поворачивался язык. В конце концов, когда натягиваешь на кого-то штаны, пальцы неизбежно касаются кожи — в этом не было ничего предосудительного. К тому же Бэй Мин не позволил себе лишнего и сразу же затянул пояс.
Наверное, он просто напридумывал лишнего.
Бэй Мин поднял на него глаза:
— Что-то не так?
Инь Цзитянь отвернулся и сухо бросил:
— Разве ты пришел не ради извинений? Сказал свое — теперь проваливай.
Бэй Мин безмолвно поджал губы. Забрав у Инь Цзитяня исподнюю рубаху, он шагнул еще ближе и принялся помогать ему надевать ее. Движения его были неловкими и неуклюжими — сразу видно, что этот господин никогда прежде никого не обслуживал.
До Инь Цзитяня донеслось тонкое, чарующее благовоние, исходившее от чужого тела. Он невольно поднял взгляд, завороженный безупречной гладкостью чужой кожи. Ему впервые довелось стоять к Бэй Мину столь близко, и юноша только сейчас осознал, что собеседник выше его почти на целую голову.
В этот миг чужое теплое дыхание коснулось его щеки. Словно горячий пустынный ветер, оно принялось крушить возведенные им барьеры, и крепость его напускного равнодушия затрещала по швам.
Ошеломленный этой внезапной близостью — между ними оставалось от силы пол-локтя — Инь Цзитянь почувствовал, как сладко и тревожно заныло в груди. Он уже поднял руку, намереваясь оттолкнуть Бэй Мина, но тот вдруг сам отступил на шаг назад.
http://bllate.org/book/34904/4723356
Готово:
