— Молодая госпожа! Вы наконец-то проснулись! Старейшина Бэй ждёт в главном зале, чтобы испить вашего чая невестки!
«Вы наконец-то проснулись!..»
«Старейшина Бэй ждёт в главном зале!..»
«...испить вашего чая невестки!»
«Чая невестки?!»
Слова свахи непрестанным эхом отзывались в мыслях Инь Цзитяня.
Не послышалось ли ему? Его назвали «молодой госпожой»? И какой-то старейшина Бэй ждёт, пока он поднесёт ему чай невестки?
К тому же обращение «молодая госпожа» испокон веков предназначалось исключительно женщинам. Да и подношение чая невестки — разве не этот обряд совершает новобрачная, входя в дом мужа и выказывая почтение его родителям?
Не дождавшись ответа, сваха за дверью снова елейно позвала:
— Молодая госпожа?
Раздался резкий стук — Инь Цзитянь с мрачным видом захлопнул дверь прямо перед расплывшимися в угодливых улыбках лицами, отрезав себя от назойливых свах.
Он устало потер занывшие виски. Подумать только: он, взрослый мужчина, докатился до того, что его величают «молодой госпожой»! Несмываемый позор! И вообще... неужели та девица, с которой он провёл прошлую ночь, на самом деле оказалась мужчиной?
Инь Цзитяня пронзило нехорошее предчувствие: если не убраться отсюда сию же секунду, клеймо безвольной невестки прилипнет к нему намертво.
Откинув лишние мысли, он бесшумно скользнул к распахнутому окну. Убедившись, что в саду никого нет, он легко перемахнул через подоконник.
Чтобы караулившие у дверей свахи ничего не заподозрили, Инь Цзитянь извлек из Мешка Вселенной талисман-заместитель — подарок, который когда-то навязал ему Цзишань. Стоило лишь слегка дунуть на эту бумажную полоску, как она принимала облик своего владельца.
Правда, самый обычный талисман-заместитель создавал лишь безжизненную куклу, сохранявшую лишь тончайший след истинной ауры. Существовали, разумеется, и высокоранговые талисманы-заместители, чьи иллюзии могли двигаться и даже говорить, неотличимые от живых людей. Но их создание требовало колоссального сосредоточения, огромных затрат духовных сил и редких ингредиентов, отчего и стоили они баснословно дорого. К тому же у любой подобной магии, будь она простой или искусной, имелся один существенный изъян: под воздействием воды, пламени или от любого удара иллюзия мгновенно рассеивалась, возвращая талисману первозданный вид.
Окинув взглядом своего двойника, как две капли воды похожего на него самого, Инь Цзитянь удовлетворенно кивнул и скользнул прочь.
За домом раскинулась бескрайняя бамбуковая роща. Налетавший ветерок колыхал зеленые стебли, и они отзывались мерным, похожим на ропот морского прилива шорохом.
Инь Цзитяню потребовалось время, за которое можно неспешно осушить две чаши чая, чтобы миновать рощу и упереться во внешнюю стену поместья высотой в добрых два чжана.
Подойдя вплотную, он толкнулся правой ногой, на мгновение оперся левой о кирпичную кладку и взмыл вверх. Пальцы мертвой хваткой вцепились в край стены. Напрягая мускулы, он одним плавным, на удивление легким движением подтянулся и взобрался на самый верх.
Устроившись на узком гребне, Инь Цзитянь удивленно нахмурился. Он посмотрел на свои ладони, перевел взгляд на ноги. Это не могло быть простым совпадением или игрой воображения: силы в теле заметно прибавилось, движения сделались точными и стремительными, а само тело словно лишилось прежней тяжести.
Неужели все дело в том, что он так крепко спал этой ночью?
Но рассиживаться на виду было опасно. Инь Цзитянь уже приготовился спрыгнуть по ту сторону стены, как вдруг замер: прямо под ним выстроился целый отряд, и десятки пар глаз с неприкрытым любопытством и крайним изумлением уставились прямо на него.
http://bllate.org/book/34904/4513043
Готово:
