Чэн Шунань вошел в дом, шагая по скрипучему свежевыпавшему снегу. Внутри горел свет, и, снимая обувь в прихожей и оставляя рюкзак, он сразу заметил два чемодана в гостиной.
С лестницы донеслись шаги: Чэн Инь спускался вниз, держа в руках целую стопку вещей. Братья виделись впервые за последние два месяца.
— Брат, — Чэн Шунань в домашних тапочках поспешил навстречу Чэн Иню, и в его голосе прозвучало удивление. — Когда ты вернулся?
— Только что, во второй половине дня.
Чэн Инь отстранился, заметив, что Шунань пытается забрать у него часть ноши:
— Тяжело, я сам.
Чэн Шунань последовал за ним. Его занемевшее от холода лицо еще не отошло, а щеки пылали легким румянцем.
— Значит, ты...
— Да, скоро уезжаю.
Чэн Шунань моргнул и замер за спиной брата, словно не в силах поверить в услышанное.
Чэн Инь аккуратно уложил вещи, засунул их в рюкзак, а затем достал из шкафа маленький розовый чемоданчик с Мелоди. Закончив сборы, он, казалось, только теперь вспомнил, что должен дать младшему хоть какие-то объяснения.
— В Европу, сначала проведаем папу.
— А... — протянул Чэн Шунань, и лишь спустя долгую паузу из его горла вырвался этот звук.
В последнее время в компании творилось что-то неладное. Хотя дома об этом старались молчать, Шунань отчетливо чувствовал всю серьезность ситуации — иначе с чего бы отцу так переживать, что у него случился сердечный приступ, закончившийся больницей? А брат и вовсе крутился как белка в колесе, пропадая на работе неделями, что раньше казалось немыслимым. В этот раз все зашло еще дальше: невестка вместе с маленькой племянницей Аньань и вовсе съехали к ее родителям.
Шунань несколько раз осторожно расспрашивал брата, но Чэн Инь лишь отмахивался общими фразами, уверяя, что все в порядке, и велел ему спокойно учиться, не забивая голову посторонними заботами.
Однако атмосфера в доме становилась все тяжелее. Сначала отца перевели в частную европейскую клинику ожидать операции, а брат пропал из виду. До Нового года оставался всего месяц, прислугу распустили по домам, и в огромном, некогда оживленном особняке внезапно остался только один Чэн Шунань.
Присев на корточки напротив брата, Шунань наблюдал, как Чэн Инь застегивает тот самый маленький чемоданчик, укладывая внутрь любимые игрушки Аньань.
Он спросил:
— Аньань тоже едет?
Чэн Инь, не поднимая головы, продолжал возиться с вещами:
— Угу.
— У меня через полмесяца начнется зимняя сессия, может, мне взять отгул...
— Тебе не о чем беспокоиться, операция пройдет нормально, отпрашиваться не нужно, — перебил его Чэн Инь. — Я отвезу Аньань развеяться на пару дней, папа тоже скучает по внучке. Когда у тебя начнется каникулы, я вернусь за тобой, и мы все вместе встретим Новый год в Европе.
— Ох... — Чэн Шунань надул губы.
Привыкший к тому, что все решения за него всегда принимали старшие — то отец, то брат, а после появления парня к ним добавился еще и возлюбленный, — он решил просто подчиниться раз уж брат так сказал.
Проводив взглядом бегунок молнии, застегнувшей чемодан, Шунань поинтересовался:
— Брат, на фирме ведь все хорошо?
Движения Чэн Иня на секунду замерли, но он тут же ответил:
— Все в порядке.
— Ну и славно! — Чэн Шунань с облегчением выдохнул, беззаботно улыбнулся и принялся без умолку тараторить, расспрашивая обо всем, что произошло дома и в университете пока того не было. — Вы все разъехались, и мне одному оставаться в доме жуть как страшно. Пару дней назад шел такой сильный снег, ночью за окном все белым-бело, аж мороз по коже, и дорожки даже почистить некому.
Шунань тихонько пожаловался.
Чэн Инь молча выслушал его жалобы, а затем неожиданно произнес:
— Если боишься оставаться один, можешь на несколько дней переехать к Лян Бэйлиню.
Сначала Чэн Шунань даже не понял смысл слов, а когда до него дошло, о чем говорит брат, его лицо мгновенно вспыхнуло.
— Ты же вечно у него ночуешь, неужели думаешь, что мы с папой ничего не знали? — Чэн Инь поставил последний чемодан вертикально и повернулся к дивану, подбирая брошенное пальто.
— Ну... — Чэн Шунань пару раз замялся, пытаясь защититься: — Он же мой парень в конце концов. К тому же мы встречаемся уже три года, так что ночевать у него время от времени — это совершенно нормально.
Чэн Инь завязал шарф и бросил:
— Я и не говорил, что нельзя. Тебе уже двадцать один год, кто станет тебя контролировать.
Уже у самой двери он вдруг о чем-то вспомнил и обернулся к брату:
— Кстати, ты ведь не говорил Лян Бэйлиню про отцовскую операцию?
— Нет, конечно. Ты же сам строго-настрого запретил кому-либо пробалтываться, — ответил Шунань. — Да он все это время в заграничной командировке, я даже лица его толком не видел.
— Вот и отлично. И про мою поездку никому не говори. За операцией отца пристально следят члены совета директоров, если слухи просочатся наружу, компании придется туго.
— Я понял, брат.
Чэн Инь наконец успокоился, распахнул дверь и на прощание бросил:
— Я пошел.
Чэн Шунань с тоской посмотрел на него:
— А как же невестка с Аньань?
— Они поедут из дома ее дедушки, мы встретимся прямо в аэропорту.
— Понятно... Брат, а когда ты вернешься за мной?
— Я же сказал: как только у тебя начнутся каникулы.
http://bllate.org/book/34900/4306970
Готово:
