Дрессировочная площадка была просторной и безлюдной, жизнь здесь текла тяжёлая, но даже при всей своей монотонности она давала главное — покой. Линь Лу был мал годами и хорош собой, а его осторожный и услужливый нрав весьма пришёлся по душе управляющему Лю Гао. Проведя здесь всего несколько дней, Линь Лу отлично освоился с напряжённой и хлопотной работой чернорабочего.
Он и думать не думал, что проживёт так всю свою серую жизнь, но кто бы мог предвидеть, что им заинтересуется столь высокопоставленный и знатный принц.
— Если ты молчишь, я считаю это согласие! — Шэнь Синчжоу разом соскочил с лежака и, потащив Линь Лу за собой, направился к выходу. — Пойдём, вернись со мной в шатёр, здесь же просто до смерти холодно!
Линь Лу не смел сопротивляться: рывок Шэнь Синчжоу заставил его споткнуться, и лишь устояв на ногах, он испуганно отдёрнул руку:
— Прошу прощения, Ваше Высочество, но… но раб не может пойти с Вами…
— Почему? — Шэнь Синчжоу обернулся.
— Бросать свой пост без разрешения — тягчайший проступок. — Линь Лу согнулся ещё ниже.
Он знал, что как хозяин императорского дворца Шэнь Синчжоу мог потребовать чего угодно, и он не имел права отказать. Однако ему решительно не хотелось сопровождать принца и привлекать к себе лишнее внимание, поэтому ему оставалось лишь воспользоваться детской наивностью и добротой шестого принца, неуклюже отговариваясь своими прямыми обязанностями евнуха.
Шэнь Синчжоу действительно больше не стал тянуть его за собой.
Но едва стихли его слова, как пегая лошадь, мирно дремавшая на земле, вдруг встрепенулась. Вскочив на ноги, она занервничала пуще прежнего, и вместе с ней принялась беспокойно прядать ушами и шумно храпеть раненая каурая кобыла.
Не успел Линь Лу сообразить, в чём дело, как снаружи конюшни раздался оглушительный шум.
— Всем построиться! — За мной, живо! — Грубые и звучные мужские голоса пронеслись над лагерем, как раскаты грома — судя по всему, это были солдаты ночного караула.
Шэнь Синчжоу от неожиданности вздрогнул. Перебирая короткими ногами, он в два-три шага прижался к боку Линь Лу и крепко вцепился в его рукав, не желая отпускать, однако на его лице любопытство явно преобладало над страхом.
Маленький принц явился среди ночи, и от него всё ещё веяло холодом осеннего ветра.
Линь Лу отвык от чужих прикосновений, но, почувствовав, что тело Шэнь Синчжоу совсем остыло, он на мгновение смягчился и позволил тому висеть на своей руке. Желая выяснить обстановку, ему пришлось вести шестого принца к самому входу, приподнять краешек полога и выглянуть наружу.
— Нападение! Вражеское нападение! — Солдаты, сбившиеся в кучу со всех концов лагеря, спешно стягивались к западу. — Всем оставаться на своих местах! Без приказа не сметь выходить! Нарушителей приказа считать лазутчиками и предать мечу без пощады!
Шэнь Синчжоу, снедаемый любопытством, вытянул голову, собираясь выйти наружу, но Линь Лу торопливо затащил его обратно в помещение и плотно задвинул за собой дверь.
— Что случилось? — Шэнь Синчжоу послушно позволил делать с собой всё, что угодно, и теперь стоял в сторонке, смирно наблюдая за тем, как Линь Лу суетится туда-сюда. Мелькнуло лишь мгновение, когда Шэнь Синчжоу заглядывался на силуэты людей за дверью, а сам Линь Лу отчётливо услышал слова о нападении врага. Выходец из бедной семьи, он прекрасно знал все тяготы войны. Ему было некогда поддаваться страху или удивлению — его тело среагировало первым.
— Раб и сам толком не знает… На улице такой переполох, прошу Ваше Высочество передохнуть здесь, пока не минует опасность. — Линь Лу повернулся к нему спиной, и в его голосе прозвучала едва заметная дрожь.
— Хорошо! — Шэнь Синчжоу беззаботно улыбнулся. Если не принимать в расчет его императорское происхождение, он сейчас находился именно в том возрасте, когда всё на свете вызывает жгучий интерес. Даже всеобщий хард снаружи он счёл за затеянную Линь Лу игру и радостно последовал за ним: — Я во всём буду слушать брата Лу!
Линь Лу на мгновение замер от столь дерзкого обращения и робко произнёс:
— …Ваше Высочество, подбирайте слова…!
Шэнь Синчжоу скривил губы, но уголки его глаз по-прежнему лучились улыбкой. Взгляд, брошенный им на спину Линь Лу, был полон нежности, словно он смотрел на какое-то с трудом добытое сокровище.
В глубоких покоях дворца все преследовали лишь собственную выгоду. Хотя шестой принц и родился самым младшим в императорской семье, у него не было за душой ни влиятельной родни по материнской линии, ни малейшей милости со стороны государя. Ни один слуга не желал тратить на него силы понапрасну, и лишь этот новенький маленький евнух неизменно оставался прежним и на людях, и за глаза. Естественно, для вечно обделенного вниманием Шэнь Синчжоу это стало настоящей находкой.
Однако сам Линь Лу ещё не подозревал, что мало-помаду завоёвывает единоличную благосклонность шестого принца. Сейчас он был занят тем, что торопливо проверял брезент конюшни, подбросил в жаровню угля и обложил её вокруг охапками сухой травы. Закончив с этим, он задул свечу и лишь после этого увлёкся под одеяло, утягивая за собой Шэнь Синчжоу. В темноте остались видны лишь две пары блестящих глаз.
Если вдруг ворвутся злоумышленники, то за укрытием из соломы и конских тел худощавые фигуры Линь Лу и Шэнь Синчжоу могли остаться незамеченными в первые же мгновения, что увеличивало шансы на выживание.
Для столь юного возраста и столь внезапного происшествия хладнокровие, проявленное Линь Лу, заслуживало похвалы.
Стоило погрузиться во тьму, как снаружи ярко вспыхнули огни. Раздался грохот конских копыт и топот бесчисленных сапог, ржание боевых коней зазвучало подобно грому. Вскоре беспокойный и суматошный шум начал затихать, сливаясь в единый глухой гул ударов и криков сражения.
Линь Лу покусывал нижнюю губу, лихорадочно соображая: хотя это место находилось на окраине лагеря, оно всё же охранялось усиленными караулами, и прорваться сюда врагам было совсем непросто. Раз уж он сейчас с шестым принцем, нужно просто переждать окончание боя и проводить Его Высочество обратно.
Подумав об этом, Линь Лу повернул голову к Шэнь Синчжоу. В нём проснулось острое чувство ответственности за безопасность наследника престола, и он невольно утешил его:
— Ваше Высочество, не бойтесь. Хоть это место и далеко от столицы, оно всё ещё принадлежит Да Чжоу. Пусть это и называют нападением, наверняка здесь орудует лишь сброд, которому не добиться успеха…
— Мм! Я знаю, — в отличие от Линь Лу, пытавшегося казаться спокойным, Шэнь Синчжоу не выказывал ни капли страха. Лишь когда Линь Лу цыкнул на него, призывая к осторожности, маленький принц понизил голос: — Раньше эти земли принадлежали племени Цан. Если это и впрямь нападение, то, скорее всего, бунтуют остатки племени Цан.
Линь Лу ничего не смыслил в государственных делах и впервые услышал о ком-то, кто не принадлежал к их народу.
Заметив его невысказанный вопрос, Шэнь Синчжоу придвинулся ближе и уже вполне серьёзно произнёс:
— Племя Бэйе Цан ведёт кочевой образ жизни, они искусны в стрельбе из лука и верховой езде. Несколько поколений назад в неурожайный год они уступили часть земель нашей династии и признали вассальную зависимость, чтобы получить защиту и ресурсы. По сей день племя Цан обязано ежегодно выплачивать дань.
Благодаря помощи нашей династии племя Цан за последние годы накопило немало сил, и пробуждение воинственных настроений внутри их рода вполне закономерно, — Шэнь Синчжоу разложил всё по полочкам с такой чёткостью, что даже ничего не смысливший в этом Линь Лу всё понял.
— Ваше Высочество столь широко образован, раб восхищен. — Это были искренние слова Линь Лу, и впервые в жизни он испытал зависть к чужой образованности.
— Правда? Никто и никогда не хвалил меня так прямо! Брат Лу, ты мне так нравишься! — Шэнь Синчжоу радостно захихикал и закинул на Линь Лу руки и ноги, превратившись в некое подобие осьминога, прицепившегося к рыбацкой сети.
Линь Лу поджал губы и ничего не ответил. Постепенно он начал привыкать к бесцеремонным словам и поступкам Шэнь Синчжоу, и раз уж поделать с ним было ничего нельзя, просто остался лежать неподвижно, позволяя себя обнимать.
— Ваше Высочество, лучше не называть раба подобным образом, — после долгих колебаний Линь Лу смягчил голос. — Все Ваши братья — золото и нефрит, а раб всего лишь ничтожный слуга, и называть нас вровень — величайшее святотатство…
В ответ послышалось лишь мягкое и размеренное дыхание.
Линь Лу слегка покраснел и протянул руку, чтобы подоткнуть одеяло за Шэнь Синчжоу.
Стояла глубокая ночная тишина, в шатре царил полумрак. Два юноши жались друг к другу, ища тепла, а снаружи бушевала битва, грозящая в любой момент оборвать их жизни. Линь Лу напряг все силы, не смея расслабиться ни на секунду, кто же знал, что шестой принц заснёт именно в такой момент!
Мягкая макушка устроилась как раз у самого уха Линь Лу. Шэнь Синчжоу чмокнул во сне, и его тёплое дыхание волнами обдавало шею Линь Лу, вызывая бесконечную мелкую щекотку.
Тут Линь Лу окончательно залился краской и осторожно попытался оттянуть руку Шэнь Синчжоу, лежавшую у него на груди.
— Не надо… — бессознательно сжавшись в комок, пробормотал Шэнь Синчжоу, — не оставляй меня одного…
Трудно было представить, что столь пронзительная мольба может слететь с уст принца.
Зная, что нельзя сближаться с людьми, Линь Лу всё же не смог сдержать сострадания после этого тихого зова. Тихо вздохнув, он повернулся набок и крепче прижал к себе свернувшегося клубочком Шэнь Синчжоу.
Одежда на Шэнь Синчжоу оказалась до обидного тонкой. Почувствовав это, Линь Лу удивился и нащупал край его ткани. Только теперь он заметил, что под на вид роскошным костюмом для стрельбы из лука скрывался лишь едва ощутимый единый слой ткани! Неудивительно, что маленький принц вечно норовил прижаться к нему!
Пусть еще не стояли зимние морозы, но ночной осенний ветер в степи был суров и холоден. Шестой принц был ещё ребёнком, как мог один слой одежды защитить его от стужи? Неужели его слуги и челядь и впрямь были не лучше пустых манекенов?!
Довести принца до того, что над ним открыто потешаются, и при этом умудряться каждый день беззаботно улыбаться — Шэнь Синчжоу и впрямь был уникальным чудаком во всей династии Да Чжоу.
Однако Линь Лу и сам был по уши в проблемах и едва мог защитить себя. Видя, что положение шестого принца далеко не столь блестяще, как казалось на первый взгляд, он понимал, что прямой угрозы жизни пока нет. Вместо того чтобы попусту терзаться из-за неспособности помочь, было куда разумнее подумать о том, как им двоим выбраться из нынешней беды.
Из-за поднявшейся суматохи и евнух, и опальный принц оказались заперты в конюшне, и кто бы ни победил, после окончания схватки с них неизменно спросят за всё.
Линь Лу не собирался перекладывать собственную судьбу на чужие плечи и при этой мысли лишь уныло прикрыл глаза: сейчас всё равно ничего не оставалось, кроме как ждать исхода битвы.
Две императорские лошади рядом словно почувствовали пессимистичный настрой Линь Лу и в утешение тихо фыркнули.
Сколько времени прошло во ремени в темноте, неизвестно, но лязг оружия не прекращался ни на миг. Шэнь Синчжоу согрелся, и Линь Лу, обнимая его, тоже начал поддаваться дремоте.
Как раз когда Линь Лу уже проваливался в сон, в стороне дверного полога мелькнул свет, шум на мгновение усилился, но тут же был заглушен плотным брезентом.
Линь Лу почти погрузился в сон и решил, что это лишь игра воображения.
Но в следующее мгновение его сознание камнем рухнуло вниз. Линь Лу резко распахнул глаза, и его сердце забилось в груди испуганной птицей:
Это не мерещилось! Кто-то пробрался внутрь!
Опасный человек
Линь Лу не смел шевельнуться и инстинктивно затаил дыхание.
Снаружи лагеря стоял шум, лязгали доспехи, время от времени перемежаясь высокими и властными окриками военачальников. Солдаты проходили строем по приказу, и размеренный топот их шагов внушал суеверный ужас.
В замкнутом пространстве конюшни царила абсолютная тишина, и можно было расслышать лишь слабое дыхание Шэнь Синчжоу.
Прошло немало времени, прежде чем Линь Лу от нехватки воздуха в темноте донельзя покраснел. Он изо всех сил старался сдерживать дыхание, боясь выдать хоть малейшим звуком их присутствие.
— Ты дышишь так, будто боишься испустить дух прямо здесь.
В темноте внезапно раздался мужской голос.
Линь Лу почувствовал, как у него на теле зашевелился каждый волосок!
— Кхе-кхе-кхе-кхе… — Линь Лу не успел вдохнуть воздух и закашлялся. На глазах выступили слёзы от физиологического напряжения, и даже издать членораздельный звук стало тяжело. — …Ты…
Неподалёку от них куча соломы, которую Линь Лу только что сгреб собственными руками, прогнулась под чьим-то весом, издав шуршащий звук, и тот же самый низкий, чуть хрипловатый мальчишеский голос произнёс снова:
— Есть целебная мазь? У меня рука сломана.
— Н-нету… — Линь Лу продолжал внимательно следить за источником звука. Шэнь Синчжоу заворочался, просыпаясь, и Линь Лу поспешно приподнял его, прикрывая собой.
http://bllate.org/book/34895/4306556
Готово:
