Е Синхэн, услышав это, замер. На сердце у него одновременно защемило от боли и разлилась горькая сладость — он думал о том, как же Си Юэ, спустя столько времени, остаётся всё таким же прекрасным. Подавив это щемящее чувство в груди, он постарался улыбнуться, обнажив на правой щеке ямочку от улыбки, и ответил:
— Я понял. Господин Си, пожалуйста, тоже будьте осторожны за рулём.
Сказав это, он вышел из машины и направился к своему съёмному жилью. Пройдя полпути, он не удержался и обернулся в сторону машины Си Юэ. Автомобиль всё ещё стоял на месте, растворяясь в густой темноте ночи, словно невозмутимо наблюдая за ним. Е Синхэн посмотрел на него ещё несколько раз, прежде чем продолжить путь.
Жизнь потекли своим размеренным чередом. После того как Е Синхэн в прошлый раз вернулся домой и отправил Си Юэ сообщение, они уже несколько дней не виделись. Е Синхэн, как обычно, ходил на занятия, а возвращаясь, иногда застревал в мыслях, сидя с телефоном в руках после выполнения домашней работы в съёмной квартире. Ему хотелось написать Си Юэ, но он не знал, что сказать, и боялся потревожить чужую работу.
К счастью, время от времени малыш брал телефон Си Юэ и отправлял сообщения. Он часто жаловался, что дядя снова запрещает ему что-нибудь есть, что дядя — вредина, вечно заставляет делать уроки и не разрешает навестить брата, говоря, что брату нужно готовиться к экзаменам...
Читая эти сообщения, Е Синхэн радовался в душе. Хотя он не виделся с мужчиной, из этих обрывков фраз всё же удавалось узнать кое-какие новости о нём. К тому же, иногда, когда Си Юэ забирал телефон, он тоже перекидывался с ним парой слов, и тогда они немного общались.
Е Синхэн никогда не смел надеяться на большее. Сейчас он был безмерно счастлив уже от того, что между ним и Си Юэ существовала хоть такая связь. Каждый раз после короткого разговора чувство удовлетворения разливалось от его груди до самой головы, принося колоссальное душевное наслаждение.
В тот день, когда Си Юэ уже собирался заканчивать работу, позвонил Чу Нин. Си Юэ подумал, что это очередная пустая болтовня или предложение собраться вместе, и хотел было сбросить вызов, но, едва ответив, услышал вопли на том конце провода:
— Меня бросили! Сегодня вечером ты обязан пить со мной до бесчувствия!
Услышав это, Си Юэ остался крайне озадачен, ведь этот человек постоянно использовал расставание как предлог, чтобы вытащить его выпить. По его собственному выражению, сто бед лечит одна чарка, а раз бросили — грех не выпить.
Однако это так называемое расставание означало либо то, что он сам кому-то отказал, либо то, что он всё выдумал. У него имелась на этот счёт своя извращенная логика: мол, бедняге признались в любви, но он отказал, а раз не может ответить взаимностью, обязательно нужно выпить, чтобы помочь тому пережить разрыв. К подобному Си Юэ относился с полным равнодушием.
Поскольку он обещал кое-кому приглядывать за Чу Нином, поначалу Си Юэ ещё потакал ему и немного выпивал за компанию, чтобы тот снова ничего не учудил. Но позже он понял, что Чу Нину требуется лишь то, чтобы за ним «доложили наверх», поэтому временами ему было лень вмешиваться: он лишь втайне предупреждал того человека, а дальше позволял Чу Нину притворно рыдать и скандалить весь вечер напролёт.
В конце концов, все эти слёзы и истерики вовсе не были вызваны настоящей болью от расставания — он просто тосковал.
На этот раз Си Юэ снова намеревался придерживаться политики невмешательства. С бесстрастным выражением лица и холодным тоном он произвел:
— Триста шестьдесят пять дней в году ты постоянно с кем-то расстаешься. По-моему, будучи взрослым человеком, ты вполне способен справиться с разрывом сам.
Услышав это, Чу Нин завелся ещё сильнее. Послушайте только, человеческие ли это слова? Мысленно он клеймил друга последними словами, но вслух язвил не менее яростно:
— Как из твоего рта с температурой тридцать семь градусов могут вылетать настолько ледяные слова? Твой брат тут переживает сердечную драму, а ты не то что не утешаешь, ещё и говоришь такое! Бессердечный, хладнокровный негодяй, изменник, сволочь!
Си Юэ уже привык к подобным представлениям, которые разыгрывались каждые несколько дней. Совершенно безмятежным тоном он протянул: «А-а», — после чего выставил на передний план маленького племянника и лениво произвел:
— Хаохао всё это время у меня дома, мне нужно вечером быть с ним.
— Так ты уложи его спать, а потом выбирайся! Я уверен, Хаохао сможет понять дядю Чу, к тому же на этот раз всё иначе.
Что тут могло быть иначе? Неужели не из-за тоски по кое-кому он снова намеренно устроил пьяный демарш под предлогом расставания?
Си Юэ устало потёр переносицу и чуть отодвинул телефон от уха, спешно прерывая длинную тираду Чу Нина. Прикинув, что если сейчас не согласиться, собеседник будет буянить до победного, ему пришлось поневоле дать добро на «случайную» встречу.
Вечером Си Юэ дождался, пока ребёнок уснет, и только тогда вышел из дома. Бар находился не так далеко, дорога туда заняла всего полчаса. Сегодняшний вечер выдался на редкость оживленным: едва переступив порог, он оказался среди шумной толпы, в полумраке с приглушенной, манящей атмосферой. На сцене певец исполнял любовные баллады, парочки и компании сидели за столиками, выпивая и переговариваясь, а в темном углу кто-то и вовсе самозабвенно целовался на глазах у всех.
Стоило Си Юэ войти, как самые разные взгляды — вольные и невольные — тут же устремились на него. Сегодня на нём не было привычной рубашки и костюмных брюк, он переоделся в повседневную одежду.
И хотя в этом наряде недоставало строгой чопорности делового стиля, холодный и отстраненный взгляд в сочетании с присущей ему прохладой создавали ощущение, будто сам он — отстраненный благородный юноша — неким чудом очутился посреди этой галдящей обстановки. Многие хотели подойти познакомиться, но так и не осмелились приблизиться.
Управляющий бара был знаком с Си Юэ. Помимо родственных связей, причиной тому служило и то, что Чу Нин вечно выбирал для встреч именно это заведение, где для него даже была зарезервирована отдельная VIP-кабинка. Заметив Си Юэ, управляющий тут же поспешил навстречу, чтобы проводить его к Чу Нину.
Войдя внутрь, Си Юэ увидел Чу Нина, который лежал лицом на столе с абсолютно отрешенным видом. Перед ним громоздилось множество бутылок с элитным алкоголем, причем некоторые уже были откупорены.
Заметив вошедшего, Чу Нин выпрямился и попытался выдавить из себя хоть пару слезинок, но, поняв, что это дохлый номер, оставил попытки и досадливо бросил:
— А вот и ты.
Си Юэ молча нашел себе место, уселся и лениво бросил дежурное подтверждение.
Чу Нин приехал пораньше и успел пропустить пару стаканчиков до появления Си Юэ: вдрызг пьян он еще не был, но соображал уже со скрипом. Услышав столь формальный ответ, он лишь спустя пару секунд возмущенно заголосил:
— Ты даже не собираешься меня утешать!
Посчитав это обычным пьяным бредом, Си Юэ даже не стал спорить. Он лениво откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу, с совершенно невозмутимым лицом снова выдав что-то вроде дежурного согласия.
Уголки губ Чу Нина дернулись. Не выдержав, он открыл шлюзы и принялся жаловаться:
— Только что ко мне пристал какой-то ненормальный! Подкатывал и заявил, что я красивый. Разве можно мужчину называть красивым? Я вообще-то смазливый... то есть мужественный! — С этими словами он налил себе еще бокал, осушил его и, не дожидаясь ответа от Си Юэ, с новой силой затянул обиженную тираду: — Я ведь и правда такой классный, с чего это вдруг красивый?
Они были знакомы с пеленок, так что внешность друг друга знали вдоль и поперек. Не глядя на приятеля, Си Юэ лишь небрежно бросил в ответ:
— Ты и впрямь красивый.
Однако стоило ему произнести это, как в памяти внезапно всплыл тот юноша, с которым они виделись всего пару раз за последнее время: его прекрасные большие глаза вечно были полны растерянного напряжения, бледное личико то напрягалось, то покрывалось румянцем, а уши и вовсе пылали алым пламенем.
Если уж рассуждать о красоте, то этот парень подходил под данное определение ничуть не меньше.
Глава 5
Чу Нин понятия не имел, о чём думал Си Юэ. Услышав его слова, он взвился котиком, у которого шерсть встала дыбом, и заорал:
— Сам ты красивый! И вся твоя семья красивая!
— О, тогда позволь поблагодарить тебя от лица всей моей семьи за столь лестный отзыв. — Тон Си Юэ оставался беззаботным, и он без тени смущения принял комплимент.
— Ты... ты... — заикаясь от возмущения, Чу Нин какое-то время подбирал слова и в итоге понял, что возразить нечего. Он лишь подумал, что этот Си Юэ — верх бесстыдства, а толщина его кожи сравнима со стеной Великой Китайской стены.
Впрочем, мыслями он долго задерживаться не стал и тут же сменил тему, перейдя к самолюбованию:
— Как-никак, а у меня богатый внутренний мир, да и происхождение с успехом в учебе на высоте!
Си Юэ презрительно хмыкнул и с каменным лицом осадил друга:
— Успеваемость у тебя так себе.
Погодите-ка, разве можно так подрубать на корню? Президент корпорации Шэнцзин — он что, подрабатывает мастером по вставлению палок в колеса?
И с чего это его успеваемость хромает? Просто у него был уклон в определенные предметы!
Чу Нин посмотрел на него почти с ненавистью, едва сдерживая зубовный скрежет.
Видя, что тот прекратил вопить, Си Юэ перевел тему:
— С чего это в баре сегодня такая толчея?
Хотя большинство баров по определению шумные места, сегодня явно наблюдалось нечто особенное. Обычно здесь царило относительно тихое уединение, и оживление царило разве что по случаю каких-нибудь праздников, но сегодняшняя дата, насколько он помнил, праздником не являлась.
Услышав это, Чу Нин заторможенно поразмыслил над вопросом и, моргнув, тихо проговорил:
— Говорят, их босс сегодня вернулся на родину, вот они и устроили вечеринку в честь этого события.
— Их босс? Не тот ли самый братец Фу, по которому ты так сохнешь? — с загадочной улыбкой поддразнил его Си Юэ, мысленно подумав, что теперь ясна причина сегодняшнего бедлама.
— Свали в туман! Никакой он мне не братец Фу! Кто по нему сохнет? И вообще, я его не знаю! — С этими словами уголки его глаз покраснели — то ли от обилия выпитого алкоголя, то ли по какой-то другой причине.
Утверждает, будто не знаком, но всякий раз, когда что-то случается, сломя голову несется пить именно в этот бар. Тот человек уехал за границу несколько лет назад, а этот всё ждет и ждет. И каждый раз хорохорится, уверяя, что не знает и не любит его, хотя, судя по всему, дни в разлуке считает едва ли не ежедневно.
Стоило зайти речь о владельце бара, как атмосфера разом потяжелела и сделалась еще более натянутой. Чу Нин и вовсе умолк, уткнувшись в стакан. Видя, что тот закладывает за воротник всё больше и больше, Си Юэ поспешно отобрал у него бокал и нахмурился:
— Ты что, решил свести счеты с жизнью? Разве ты не ждешь его возвращения каждый день?
— Кто его ждет?! Уехал тогда в мгновение ока, а теперь заявляет, что возвращается, когда ему вздумается! По-твоему, это что, проходной двор? — выкрикнув это, Чу Нин попытался дотянуться до спиртного, но, не сумев отобрать бокал, схватил целую бутылку и сделал из нее внушительный глоток прямо из горла.
— Он законов не нарушал, так что имеет полное право вернуться, когда захочет. К тому же обстоятельства тогда были безвыходными, — произнес Си Юэ и махнул рукой на пьяные бредни товарища.
В конце концов, оставлять Хаохао дома одного он всё же опасался, поэтому просто достал телефон и отправил сообщение.
Чу Нин не заметил, как Си Юэ отправил весточку. Напившись в хлам, он чувствовал, как голова кружится всё сильнее, пока в конце концов он окончательно не уткнулся лицом в стол.
Спустя мгновение дверь отдельной кабинки отворилась. Чу Нин, находившийся в полубессознательном состоянии между сном и явью, не услышал скрипа двери, зато Си Юэ тут же поднял взгляд на вход.
Перед глазами предстал высокий, статный мужчина с суровым и решительным выражением лица. В полумраке помещения его аура казалась настолько ледяной, что приближаться к нему не рисковал никто.
Если прохлада Си Юэ была лишь проявлением сдержанности и отстраненности в общении, то холод этого человека резал словно острый клинок.
Пройдя прямо в кабинку, мужчина приблизился к Чу Нину и слегка тронул его за плечо. Чу Нин попытался приоткрыть затуманенные глаза, но безуспешно, продолжая что-то бессвязно бормотать себе под нос.
Заметив вошедшего Фу Минчэня, Си Юэ поднялся на ноги и произнес:
— Оставляю его на тебя. Я пойду, дома меня ждет Хаохао.
— Угу, как-нибудь соберемся снова.
Добравшись до выхода, Си Юэ на секунду замер и всё же бросил через плечо:
— Раз уж вернулся, больше не уезжай. Хватит оставлять его одного.
С этими словами, не дожидаясь ответа от Фу Минчэня, он вышел наружу и прикрыл за собой дверь.
http://bllate.org/book/34871/4303427
Готово:
