Он мысленно пролил горькие слёзы по себе прежнему.
— Желаешь, чтобы я тут же откинул коньки? Не мог бы ты умереть прямо у меня на глазах?
— Гу Шиюй… — Лицо Хо Цзяньбаля помрачнело. Он никак не ожидал, что человек, который раньше во всём ему потакал, изменится до неузнаваемости.
— Чего тебе звать своего батюшку? — Гу Шиюй даже поленился приподнять веки.
— Ты… — Хо Цзяньбаль никогда прежде не разговаривал с ним в таком тоне, и на мгновение его охватило раздражение, однако, заметив повязку на голове собеседника, он заставил себя сдержаться.
Тот наверняка всё ещё злится на него за происшествие в тот день, обижается, что он бросил его одного. Но он же не со зла, сейчас просто нужно будет как следует его задобрить, и всё образуется.
Он его простит.
Разве последние четыре года не проходили точно так же? Раньше Гу Шиюй совершал вещи и похуже этого, но он ведь ни в чём его не винил. На этот раз наверняка будет то же самое — тот так сильно его любит, что точно не сможет вынести мысль о расставании.
Хо Цзяньбаль быстро сам себя успокоил, и взгляд, брошенный на Гу Шиюя, стал немного мягче:
— Я знаю, на этот раз я виноват. Но мы с Цяо Цяо росли вместе с малых лет, и то, что он немного от меня зависит, вполне естественно. Обещаю, больше такого не повторится.
Гу Шиюй понятия не имел, что тот опять у себя в голове насочинял, но от этого странно-нежного тона у него по всему телу побежали мурашки.
Вздрогнув, он искренне посмотрел на него:
— Послушай-ка, ты вообще человеческую речь понимаешь? Я же велел тебе катиться.
Лицо Хо Цзяньбаля окончательно помрачнело:
— Гу Шиюй, капризам тоже должен быть предел. Я пришёл забрать тебя, протягивая руку помощи, пора бы уже и знать меру.
Гу Шиюй крепко сжал руки в кулаки, в очередной раз убедившись, что этот парень — редкостный и беспросветный дуболом.
Система тоже не вынесла этого зрелища и принялась утешать его в голове: [Хозяин, не обращайте на него внимания, считайте, что он просто пустил слюни. Главное — поддерживайте безупречный образ перед Лу Вэньцзином, будет нехорошо испугать объект задания. Во всём полагайтесь на выполнение миссии, хех.]
Гу Шиюй глубоко вздохнул. Терпеть, он будет терпеть… Какое к чертям терпеть, больше он этого вынести не может!
Только он собрался, наплевав на всё, излить на Хо Цзяньбаля всю богатую палитру родной нецензурной лексики, как сидевший до этого тихо в сторонке и почти не привлекавший к себе внимания молодой человек вдруг тихонько хмыкнул.
Гнев в душе Гу Шиюя тут же угас, и в голове слегка прояснило. Никак нельзя, его хрупкий, холодный и прекрасный, словно цветок, сосед всё ещё здесь, нельзя пачкать ему уши.
Лу Вэньцзин неторопливо отложил фруктовый нож, и металлический клинок со звонком стукнул о крышку стола.
Он поднял голову, сначала успокаивающе глянул на Гу Шиюя, а затем неспешно перевёл взгляд на Хо Цзяньбаля, бросив на того ленивый пренебрежительный взгляд, словно на какую-то мусорку.
— Однокурсник Хо навестить больного пришёл? — его тёмные глаза мгновенно мелькнули свирепостью, а голос прозвучал холодно и ровно.
Аура Хо Цзяньбаля беспричинно ослабла, и от прежнего задиристого тона перед Гу Шиюем не осталось и следа.
— Я пришёл забрать Гу Шиюя из больницы.
— Вот как?
Лу Вэньцзин снова легко усмехнулся, хотя в этой улыбке не было и тепла:
— Кто не знает, ещё подумал бы, что однокурсник Хо явился в больницу кровную месть мстить.
Хо Цзяньбаль хотел было возразить, но, вспомнив своё недавнее поведение, не смог вымолвить ни слова. Он ведь и сам не хотел так себя вести — собирался же просто забрать Гу Шиюя домой, совсем не планировал с ним ссориться.
— Разве однокурсник Хо не знает, что больному нужен покой? К тому же Сяо Юй пострадал из-за тебя, а ты с порога сыплешь одними упрёками — от этого и впрямь становится жутко на душе.
Хо Цзяньбаль сбивчиво попытался что-то объяснить:
— Нет… я…
Лу Вэньцзин больше не обращал на него внимания. Он поднялся и принялся собирать личные вещи Гу Шиюя — впрочем, собирать там было особо нечего. Слегка всё упорядочив, он подошёл к больничной койке.
— Можешь встать и пройтись?
Гу Шиюй оперся на его руку и сел:
— Ничего страшного.
Лу Вэньцзин кивнул и достал сменную одежду, предлагая ему переодеться в гардеробной больничной пижамы.
Хо Цзяньбаль по-прежнему стоял на прежнем месте, и на лице Лу Вэньцзина промелькнуло лёгкое раздражение:
— Разве однокурсник Хо ещё не уходит?
Лицо Хо Цзяньбаля побледнело, но он упрямо повторил:
— Я пришёл забрать Сяо Юя из больницы. Он впервые назвал Гу Шиюй подобным образом, и оттого его тон прозвучал неестественно и коряво. Гу Шиюй, как раз вышедший из гардеробной в обычной одежде, услышал это и невольно покрылся мурашками от макушки до пят.
Рука Лу Вэньцзина резко сжалась в кулак. Опустив ресницы, чтобы скрыть эмоции в глазах, он сохранил прежний невозмутимый голос:
— Какая жалость, вот совпадение — я тоже пришёл забрать Сяо Юй из больницы.
Хо Цзяньбаль не стал спорить с ним дальше. С семьей Лу тягаться он не мог, зато был волен повлиять на мнение самого участника событий. Его взгляд, устремленный на Гу Шиюя, внезапно загорелся:
— Ты пойдешь со мной или с ним?
Тон прозвучал властно, почти как приказ.
И всё из-за того, что прежний образ Гу Шиюя как безответного подпевалы слишком глубоко въелся в память, породив у Хо Цзяньбаля слепую уверенность в собственной неотразимости: он думал, что пока он рядом, Гу Шиюй при любых обстоятельствах выберет его.
В конце концов, тот всегда так подстраивался под него и с такой легкостью прощал его недавнюю грубость — с какой стати ему не возвращаться вместе с ним?
Кто же знал, что Гу Шиюй лишь дважды окинул его взглядом, как на полного дурака.
— Советую тебе повернуть направо на выходе и записаться на прием к профильному специалисту в неврологическое отделение. Проблемы с головой — это тебе не шутки.
Лу Вэньцзин тоже поднял взгляд и бросил на него равнодушный взор. В этом взгляде не было никаких эмоций, скорее уж он смотрел на мусор:
— Людям положено обладать хоть капелькой самосознания, но у однокурсника Хо, судя по всему, оно отсутствует.
Хо Цзяньбаль так и замер на месте. На беду, он стоял прямо у выхода, а Лу Вэньцзин, держа одной рукой сумку, а другой накрепко сжав ладонь Гу Шиюя в замок, бросил на него холодный взгляд:
— Прошу, дайте пройти.
Тот, похоже, ещё не до конца пришел в себя, лишь тупо и неуклюже качнулся в сторону, освобождая проход.
Лу Вэньцзин не стал тратить на него слова: переплетя пальцы со своим спутником в крепком рукопожатии, он развернулся и зашагал прочь.
В пустой больничной палате в мгновение ока остался лишь один Хо Цзяньбаль, и на его лице проступило редкое выражение растерянности.
В памяти всплыли прошлые дни, проведенные с Гу Шиюем. Тогда Гу Шиюй смотрел на него восторженными глазами и целыми днями вился вокруг, а он находил это лишь утомительным.
http://bllate.org/book/34858/4301639
Готово:
