Глава 2
За окном в иссиня-чёрном небе медленно плыли две луны, а под их холодным светом клубился нескончаемый океан облаков, похожий на седое бурлящее море. Из-за высоты температура за бортом стояла лютая, и в обычное время никто бы не осмелился открыть окно. Но Нань Хэюй застыл у самого проёма, распахнутого настежь, пока ледяной ветер трепал тонкую ткань его белой рубашки и взъерошивал волосы.
Любоваться пейзажем адмирал, разумеется, не собирался. Он стоял здесь лишь потому, что с каждой минутой жар, охвативший тело, и не думал утихать — напротив, накатывал всё более мощными волнами.
Едва створка распахнулась, в комнату ворвался пронизывающий порыв ветра. Нань Хэюй вздрогнул всем телом, чувствуя, как мутный туман в голове на миг рассеивается. Воспользовавшись этой передышкой, он принялся по крупицам разбирать чужие воспоминания — наследие прежнего владельца тела, только что проснувшееся в его разуме.
Минут через пятнадцать со стороны коридора донеслись шаги.
— Господин адмирал...
Дробный стук затих неподалёку. Сжав пальцами подоконник, Нань Хэюй медленно обернулся. Жань Цинхуай успел переодеться: пряди волос теперь свободно опадали на лоб, благодаря чему его облик утратил прежнюю колючесть и казался куда мягче.
Оказавшись лицом к лицу с будущим ближайшим соратником главного героя, Нань Хэюй, разумеется, не стал разражаться желчными насмешками, как описывалось в романе, и уж тем более не отдавал приказа упрятать юношу под арест.
Поэтому, хотя адмирал и заставил его понервничать при всех, во взгляде Жань Цинхуая не было слепой ненависти — лишь настороженность, попытка прощупать почву да лёгкая неловкость.
Замысел мужчины в красном, подославшего юношу, прослеживался с предельной очевидностью. Едва взглянув на кадета, Нань Хэюй мгновенно понял, о чём тот думает.
— Жань Цинхуай, курсант второго курса Императорской военной академии, — внезапно произнёс адмирал, озвучивая имя и статус гостя.
Студент удивлённо вскинул взор. Он и до этого недоумевал, откуда адмиралу известно его имя — ведь представиться он так и не успел. Но куда больший страх вызвало то, что адмирал сходу назвал его принадлежность к академии. Ладони юноши мгновенно взмокли от холодного пота.
Правила Императорской военной академии строжайше запрещали кадетам подрабатывать на стороне. И высокопоставленный офицер просто не мог этого не знать.
— Вы...
Заметив, как спесь с юноши мгновенно слетела, Нань Хэюй про себя облегчённо вздохнул.
— Я видел твоё имя в списках успеваемости.
Жань Цинхуай учился блестяще, так что запомнить его фамилию человеку с памятью адмирала не составило труда.
Нань Хэюй всё так же стоял у окна, чуть склонив голову набок с едва заметной полуулыбкой. Он говорил неторопливо, растягивая слова с ленивой вальяжностью, однако юноша напротив ощутил, как на него накатывает тяжелейшее, небывалое прежде давление.
Из-за распахнутого окна температура в помещении упала почти до нуля. Привыкший к искусственному климат-контролю межзвёздных комплексов, Жань Цинхуай дрожал от пронизывающих порывов, выдувавших остатки тепла.
Нань Хэюй неспешно шагнул навстречу. Улыбка сошла с его лица.
— Насколько я помню, кадетам запрещено покидать территорию академии без особого разрешения. Не говоря уже о том... — Он слегка нахмурился и нанёс укол: —...чтобы подрабатывать в подобном качестве.
От этих слов кадет вспыхнул до корней волос, чувствуя себя пойманным с поличным школяром.
Хоть со стороны он и выглядел незыблемым и властным, на самом деле во время разговора он едва сдерживал внутреннее напряжение. И лишь увидав смущение юноши, окончательно перевёл дух.
До того момента, когда этот второй главный герой превратится в его заклятого врага, оставалось ещё достаточно времени. Сейчас в глазах кадета адмирал всё ещё оставался недосягаемой легендой.
Стоило Нань Хэюю перевести их разговор из плоскости сомнительного инцидента на банкете в сугубо уставное русло «начальник и подчинённый», как Жань Цинхуай моментально забыл о недавнем конфузе.
— Господин адмирал, я родом с планеты четвёртого класса... Моя семья всё ещё там, — резко вскинув голову, кадет сжал зубы и со всей решимостью встретил взгляд высшего офицера. — Я должен вытащить их оттуда.
Договорив, Жань Цинхуай словно опомнился и поспешно опустил глаза. Гордость юноши граничила с болезненной обособленностью, и в обычной обстановке он ни за что не стал бы откровеничать о своём происхождении.
О репутации адмирала Нань ходили противоречивые слухи, но для большинства учащихся академии он всё равно оставался кумиром. Уловив в тоне командующего едва заметную насмешку, Жань Цинхуай просто не смог сдержать порыв оправдаться.
— Меня не интересуют твои семейные драмы, — ровный, холодный голос Нань Хэюя подействовал на юношу словно ушат ледяной воды. Кадет тут же притих.
То ли от долгого пребывания рядом со студентом, то ли по иной причине, но Нань Хэюй вновь уловил тот самый странный, сладковатый аромат. Хоть запах и ослаб, головокружение накатило с новой силой. Адмирал поморщился: оставаться в одной комнате с юношей становилось опасным.
Как ни крути, этот парень — будущая правая рука протагониста, и портить с ним отношения на корню категорически не следовало. Настоящий Нань Хэюй — человек бывалый, выдержанный и всегда предпочитавший заводить полезные связи, а не плодить врагов. Подойдя ближе к кадету, он плавно поднял руку.
Прежде чем Жань Цинхуай успел отпрянуть или защититься, раздался короткий тихий зуммер. Глаза юноши округлились от изумления.
— Иди.
Нань Хэюй спокойно вернулся к окну.
В тот же миг коммуникатор на запястье кадета мягко мигнул, подтверждая получение временного пропуска для свободного выхода из здания.
Служба обеспечения адмирала работала безупречно: не успел Жань Цинхуай прийти в себя, как в дверях уже возник адъютант.
— Доставьте его обратно в академию, — отдав приказ, Нань Хэюй прижал пальцы к виску.
Морозный воздух больше не помогал: в голове шумело всё сильнее, и, чтобы не потерять равновесие, ему приходилось буквально вцепляться в оконную раму.
Его странное состояние не укрылось ни от сопровождающих, ни от самого кадета.
Однако приказы адмирала обсуждению не подлежали. Сохраняя бесстрастное выражение лиц, подчинённые молча увлекли Жань Цинхуая за собой.
Едва серебристо-белая металлическая дверь за ними бесшумно задвинулась, Нань Хэюй не выдержал и тяжело опустился на одно колено.
Жар... Невыносимый, сжигающий изнутри жар...
Взглянув на экран коммуникатора, он увидел, что температура в помещении упала до нулевой отметки, однако всепожирающая лихорадка и не думала отступать. Что за чёрт здесь происходит? Нань Хэюй дрожащими пальцами расстегнул верхние пуговицы рубашки и ткнулся коленями в холодный пол.
Система мониторинга зафиксировала сбой жизнедеятельности, на браслете замигал алый значок экстренного вызова медиков. Но разум и въевшиеся инстинкты в один голос закричали: показывать себя в таком беспомощном виде кому бы то ни было смертельно опасно.
Из распахнутого окна выло и завывало, температура в комнате стремительно понижалась. Превозмогая дурноту, адмирал кое-как вызвал на экране раздел медицинского контроля. Увидев вспыхнувшую строчку, он замер:
[Уровень феромонов: АНОМАЛИЯ!]
«Феромонов?..»
Это слово мгновенно прояснило картину: новелла «Возрождение Межзвездной Империи» относилась к жанру ABO, где каждый человек помимо привычного пола обладал ещё и вторичным гендером.
Внезапная вспышка острой боли пронзила виски, и в сознание хлынул новый пласт воспоминаний предшественника. Осознание прочитанного заставило Нань Хэюя широко распахнуть глаза — от шока даже головокружение на миг отступило.
Память прежнего хозяина тела недвусмысленно утверждала: прославленный на всю галактику адмирал Империи на самом деле являлся Омегой, успешно маскирующимся под Альфу!
— Блядь... — вырвалось у обычно сдержанного Нань Хэюя.
Обрывки прошлых лет подтверждали: ещё с юношества оригинал накачивал себя мощными ингибиторами и искусственными феромонами, чтобы скрывать свою истинную природу.
А на недавнем банкете тот тип в красном щедро опрыскал кадета особым парфюмом, подстёгивающим чувствительность к феромонам — исключительно «ради остроты ощущений». И этот афродизиак спровоцировал у адмирала прорыв годами подавляемого гона!
В книге «Возрождение Межзвездной Империи» адмирала Нань описывали как законченного лицемера, который на людях сохранял подчеркнутую вежливость и почти никогда не проявлял гнева.
«Так вот почему оригинал тогда в ярости оттолкнул юношу! Всё дело в парфюме!»
В этот миг Нань Хэюй наконец понял причины иррациональной ненависти каноничного «себя» к Жань Цинхуаю и тех низких поступков, что последовали далее.
Очевидно, прежний владелец тела решил, будто юнец сговорился с тем типом в красном. Не имея возможности наказать истинного виновника прямо на месте, он сорвал злобу на ни в чём не повинном кадете.
Пользуясь краткой вспышкой ясности, Нань Хэюй на ощупь отыскал в кармане инъектор. Достав изящный непрозрачный цилиндр из сплава, он на автопилоте, повинуясь мышечной памяти, зубами сдёрнул защитный колпачок и с силой вогнал иглу в заднюю сторону шеи.
Едва прозрачный состав растворился в крови, адмирал с тяжёлым вздохом обессиленно обрушился на диван.
Препарат оправдывал статус сильнейшего блокиратора на рынке: спустя пару минут лихорадочный жар отступил. Когда температура тела пришла в норму, Нань Хэюй наконец осознал, насколько пронзительный холод царил в помещении.
Но прежде чем он успел отдать коммуникатору команду запечатать окно, шквалистый порыв ветра вновь ударил ему в лицо.
И вместе с этой ледяной свежестью вернувшийся к жизни разум адмирала пронзила тревожная мысль: новелла «Возрождение Межзвездной Империи» была сюжетом о перерождении... Так в какой же временной линии он оказался — в первой жизни... или уже во второй?
http://bllate.org/book/34848/4320114
Готово:
