Тащить в одиночку тушу весом в несколько сотен цзиней — занятие тяжёлое, так что лучше сделать людям одолжение, заодно облегчив себе приживаемость в деревне.
Ся Мянь в целом собирался обосноваться именно в деревне Юаньхэ. Судя по только что произошедшему, хотя в селении и водятся такие подонки и негодяи, как Лю Даган, в целом народ здесь рассудительный.
К тому же рядом горы, и поначалу он вполне сможет подрабатывать охотником, не ломая голову над тем, как заработать на жизнь.
Короче говоря, сплошное удобство!
Тамошние ханьцзы уже давно не видели ничего подобного, так что даже если бы Ся Мянь сам не заикнулся, они бы всё равно напросились посмотреть на зрелище, не говоря уж о скидках!
Желающие полакомиться мясом и любители поглазеть на представление — вся толпа дожидалась, пока Ся Мянь вернется в дом переодеться, после чего ватагой двинулась вглубь гор.
В будние дни в одиночку соваться в глухие горы никто не смел, но сейчас, когда собралось столько народу, да еще и все дорожили своей гордостью, не считая собиравшегося спускаться вниз Цзи Чэндэ, который переживал за старшую невестку Цзи и Цзи Шу, не нашлось ни одного человека, кто заявил бы, что боится идти.
— Сразу предупреждаю: этот Лю Гоудань даже если пойдет, будет покупать по обычной цене.
Ся Мянь заметил крадущегося следом Лю Дагана и намеренно произнес это громким голосом.
Остальные тоже всё понимали — в конце концов, кому приятно чувствовать себя одураченным?
Видя, что поживиться за чужой счет не удается, Лю Даган, как ни рвалось его любопытство, не смог переступить через гордость и поплелся следом. Он сплюнул:
— Подумаешь, невидаль.
Выругавшись, он повернул назад и зашагал с горы.
— Дядюшка Ван, после того как я убил того вепря, я оставил его прямо на месте. Не знаю, не пришли ли его сожрать другие звери.
Дождавшись, пока фигура Лю Дагана скроется из виду, Ся Мянь обратился к старосте. Не давая остальным начать разочаровываться, он тут же добавил:
— Если это мясо и вправду утащат, я не заставлю всех вас совершать этот путь впустую. В худшем случае придется подождать еще пару дней: раз я смог добыть одного кабана, то смогу добыть и второго!
Обещание Ся Мяня полностью удовлетворило всех собравшихся, а староста мысленно улыбнулся, подумав, что этот парень — человек незаурядный.
Даже если прошло какое-то время, обычно на одной территории не селится второй крупный зверь, так что кабан, скорее всего, лежал в целости и сохранности. Но слова Ся Мяня заставили каждого почувствовать, что он человек слова и дела, так что влиться в местное общество ему удастся еще быстрее.
Шумной толпой они добрались до места. Кабан и впрямь целым и невредимым лежал на земле, разве что вокруг него вилось немало жужжащих мух.
Тащить тушу в несколько сотен цзиней вниз было, конечно, тяжело, но они разбились на группы и менялись по очереди, так что путь не показался слишком трудным.
Больше всего всех поразила чудовищная сила Ся Мяня: кабана, которого едва могли сдвинуть несколько человек, он уволакивал в одиночку. Другие пробовали повторить это по очереди, но добиться такого же результата не смог никто.
Идущие позади ханьцзы больше не позволяли Ся Мяню прикладывать силы — он и так не жалел тушу, волоча ее волоком по земле, смотреть на это было больно. К тому же люди, по сути, за деньги нанялись перетаскивать мясо, с какой стати заставлять хозяина корячиться самому?
Вскоре они добрались до деревни. По дороге уже обо всем договорились: тушу принесли прямо на открытую площадку, одолжили у кого-то из местных необходимые инструменты и принялись торговать мясом.
Староста отобрал нескольких человек, распределил между ними обязанности, а затем велел остальным ханьцзы тоже идти по домам за деньгами.
— Дядюшка Ван, погодите.
Ся Мянь окликнул старосту.
— Мою подорожную грамоту отобрали бандиты, подскажите, что теперь делать?
Староста, разумеется, хотел, чтобы тот остался — безопасность в деревне от этого только выиграла бы, но если бы парень решил уйти во что бы то ни стало, удерживать он бы не стал:
— Через несколько дней я помогу тебе оформить новую.
Ся Мянь, грубо говоря, спас жизни людям из их деревни, так что в такой мелочи он ему всяко не откажет.
Ся Мянь ждал именно этих слов и тут же поблагодарил:
— Большое спасибо за помощь, дядюшка Ван.
Он все же собирался пожить здесь несколько дней, присмотреться, и если место окажется хорошим — обосноваться окончательно.
Староста тоже не стал задерживаться: ему нужно было спешить домой за деньгами, чтобы купить мясо.
Принесший вещи явился быстрее всех. Ханьцзы держал в руках таз с ножом, через плечо у него были перекинуты безменные весы, а лицо освещала застенчивая улыбка.
Ся Мянь только что переоделся в чистую одежду и не хотел снова пачкаться, поэтому спросил мужчину:
— Сможешь разделывать и продавать мясо?
Тот на мгновение замер, затем сообразил, в чем дело, и радостно ответил:
— Смогу, смогу!
Ся Мянь хмыкнул:
— Тогда поручаю это тебе. Сколько цзиней останется в конце — заберешь себе.
Если не будешь справляться сам, позови кого-нибудь на помощь.
Ся Мяню не хотелось уходить далеко, чтобы отдохнуть, поэтому он отыскал у дороги сравнительно ровный камень и присел на него.
Кабанью щетину нужно было ошпаривать кипятком, работы предстояло немало. Впрочем, староста еще раньше раскусил нрав Ся Мяня и заранее обо всем позаботился.
Он не стал проявлять кумовство и отобрал для работы лишь те семьи в деревне, которым жилось труднее всего.
Ся Мянь, заставляя людей работать на себя, разумеется, сделает им скидку — староста это прекрасно понимал.
Конечно, он не стал бы подставлять Ся Мяня и выбирал людей надежных, которые не будут только пользоваться чужой добротой, сложа руки.
Однако староста никак не ожидал, что Ся Мянь переложит на чужие плечи еще и сбор денег!
Его понимание лени и нежелания этого парня вникать в дела стало еще глубже.
Торговля кабаниной считалась для деревни событием немалой важности, и у прилавка выстроилась очередь из представителей каждого двора. Сначала там царил некоторый беспорядок, но, к счастью, вскоре подоспел староста, и толпа мгновенно утихла.
Ся Мянь смотрел, как они суетятся, кипятят воду и осмаливают щетину, и радовался тишине и покою — у него вовсе не было привычки испытывать неловкость и стыдиться отдыхать, пока другие трудятся.
Пока кто-то из толпы не поинтересовался, почем он продает мясо за один цзинь.
Ся Мянь тут же перевел на старосту взгляд, полный мольбы о помощи.
Староста усмехнулся:
— На рынке свинина стоит двадцать пять вэней за цзинь, кабанину обычно продают по двадцать.
Ся Мянь понял:
— Тогда продавайте по восемьнадцать вэней за цзинь. Те, кто помогал, прошу подождать — покупайте в самом конце.
Это была та самая обещанная им заранее скидка.
Если бы всё смешалось в кучу, неизбежно нашлись бы желающие половить рыбку в мутной воде, а Ся Мянь вовсе не собирался выглядеть простофилей.
Те, кому полагалась скидка за оказанную помощь, не возражали против того, чтобы немного подождать.
Работа там закипела вовсю, а Ся Мянь сидел на камне и погрузился в задумчивость.
Общаться с людьми — это всё-таки жутко утомительно.
За всю свою жизнь в апокалипсисе он не наговорился с таким количеством людей, как за этот сегодняшний день.
Он уже собрался снова отключиться от реальности, как вдруг староста подошел к нему в два шага:
— С жильем-то у тебя определилось?
http://bllate.org/book/34837/4299612
Готово:
