Даже подбор слов у него донельзя скудный.
Мрачный Лу Чжэн поднялся с места, подошел к стойке администратора и протянул сотруднику свое удостоверение личности.
Тот сразу все понял:
— Ах, это вы, Лу Чжэн! Все верно, господин Лу, у нас есть бронь на ваше имя: один номер с большой двуспальной кроватью.
Ляо Сюэмин: «……»
Глядя на то, как тот ковыряет ногти и выглядит сущим увальнем, Лу Чжэн окончательно потерял терпение:
— Ты что, неграмотный?
Кто бы мог подумать, что тот неожиданно покачает головой и вполне серьезно заявит:
— Я знаю больше пятисот иероглифов, но до уровня грамотности не дотягиваю, так что я полуграмотный. Так директор Ма говорил.
Лу Чжэн: «……»
В этот момент администратор протянул обоим гостям ключи-карты и вежливо выдал дежурную улыбку:
— Ваши номера на втором этаже, 206-й и 207-й. Приятного вам отдыха.
Глава 8. Кошка, которая любит солененькое
Поток воды из душевой лейки иссяк, и Лу Чжэн, облаченный в одноразовый стерильный халат, толкнул дверь и вышел.
Чемодан на диване был расстегнут, а вещи внутри аккуратно рассортированы по органайзерам разного размера — упорядоченные и ровные, как контейнеры в порту.
Лу Чжэн достал оттуда портативную аптечку, выупил две таблетки противовоспалительного и запил их минеральной водой. Поморщившись и на мгновение задержав дыхание, он закинул следом болеутоляющее.
Рядом на столе дважды завибрировало и зажужжало телефон: пришло сообщение от Линь Цзинъяна. Тот сообщал, что Ляо Сюэмин благополучно довез их группу до места и они без приключений заселились в отель.
Лу Чжэн машинально посмотрел в окно: дождь уже прекратился, а легкий ветерок колыхал белые занавески.
Из-за напряженной работы на открытом воздухе в течение всего дня он почти ничего не ел. В желудке и кишечнике то и дело накатывали спазмы, а обезболивающее почти не помогало и не приносило облегчения.
Он выстучал из пачки сигарету, зажал ее в зубах, но зажигать не стал — заметил прилепленную на стене табличку: Курение запрещено.
В конце коридора отеля нашелся открытый балкон. Прислонившись спиной к перилам, Лу Чжэн наклонился, укрывая ладонью пламя от ветра, и зажег сигарету. Но не успел он сделать и пару затяжек, как снизу донесся истошный звук рвоты.
Это Линь Цзинъян, скрючившись у мусорного бака во внутреннем дворе на первом этаже, сотрясался всем телом и извергал желудок до потемнения в глазах.
Задрав голову, он помахал Лу Чжэну и виновато улыбнулся:
— Днем-то, во время работы, я еще не так все воспринимал, а сейчас чем больше думаю, тем хуже становится, прямо тошнота накатывает.
За столько лет Линь Цзинъян побывал на множестве осмотров мест происшествия, но с сильно разложившимся трупом на поздней стадии столкнулся впервые и с непривычки спасовал. Чувствуя себя ничтожным, он пробормотал:
— Прокурор Лу, вы, учитель Юй и учитель Ляо — просто невероятные. Куда мне до вас…
Стоило зайти речи о Ляо Сюэмине, как его снова прорвало на нескончаемый поток восхищений:
— А учитель Ляо такой молодой, а водит машину просто мастерски! Только что припарковался — зазор был всего сантиметра два…
От повторения имени учителя Ляо у Лу Чжэна уже начала раскалываться голова. Он затушил сигарету, собираясь уходить, как вдруг услышал:
— Я тут должен кое о чем вам по секрету рассказать.
По дороге обратно Ляо Сюэмин заскочил в супермаркет и купил лапшу ручной работы да яйца. Все думали, что он просто не наелся и хочет сварить себе ночной перекус на месте.
Но тот отперся, заявив, что делает это для господина прокурора.
Ухватившись за этот момент, Линь Цзинъян хотел замолвить словечко за Ляо Сюэмина и сгладить их прежнее недопонимание:
— Наверное, он заметил, что вы не ужинали, и понял, что вы приболели и вам нездоровится. Учитель Ляо на самом деле очень о вас заботится.
Увидев, что Лу Чжэн никак не отреагировал, Линь Цзинъян немного занервничал и поспешил добавить:
— Я же не с потолка беру, это учитель Ляо сам лично сказал…
Говорит, хочет угодить господину прокурору.
Как выяснилось, Линь Цзинъян ничуть не соврал: спустя полчаса в дверь постучали, и на пороге появился Ляо Сюэмин с подносом в руках.
На подносе стояла тарелочка с маринованными огурчиками и мишка янчуньской лапши. Прозрачный бульон, присыпанный щепоткой зеленого лука, а сверху плавал кругленький глазуньи-яйцо.
— Господин прокурор, извините, что мешаю вашему отдыху, — первым заговорил Ляо Сюэмин. — Я одолжил на кухне отеля плиту и сварил вам лапшу. Правда, свиного жира не нашлось, так что на вкус вышло, пожалуй, не очень…
Атмосфера внезапно погрузилась в тишину, а поднимающийся от миски пар разделил их незримой преградой.
У Ляо Сюэмина уже затекла рука от тяжести подноса, но Лу Чжэн не спешил его брать и даже не говорил, будет он есть или нет.
Словно что-то сообразив, Ляо Сюэмин чуть подал поднос вперед и снизу вверх заглянул в лицо мужчины:
— Перед тем как готовить, я трижды продезинфицировал руки и работал в перчатках, она чистая.
После душа волосы Лу Чжэна не были уложены и свободно падали на лоб. Без очков на переносице исчез привычный лоск зрелого профессионала, и он выглядел значительно моложе.
Однако взгляд в глубине его глаз стал еще мрачнее. Посмотрев на Ляо Сюэмина сверху вниз с холодным прищуром, он наконец произнес:
— Тебе очень льстит эта ситуация?
В голосе звучала насмешка и нешуточная злость, которую он даже не пытался скрывать.
Лицо Ляо Сюэмина окаменело, но он продолжал прикидываться дурачком.
— Хочет угодить господину прокурору.
В голове Лу Чжэна эхом отдавались слова Линь Цзинъяна.
С самой первой встречи: как тот нарочно прикурил сигарету от желтой бумаги, протянув ему еще не продезинфицированные руки, как специально перепутал похоронные урны, а после попросил вытереть ему защитные очки…
Каждый раз, когда он поднимал на него глаза, на лице застывала эта фальшивая мина.
Бледное худощавое лицо, заостренный подбородок, миндалевидные глаза с тенями синеватых кругов вокруг и две слезные борозды под ними… Точь-в-точь кошка, которая любит солененькое.
Подлизывающаяся кошка.
Хитрая кошка.
Возомнившая о себе умница кошка.
Просто глупая кошка.
……
А Лу Чжэн больше всего на свете ненавидел кошек.
— Бог любит троицу, но это уже вчетвертый раз, — холодно бросил он. — Проваливай и больше не попадайся мне на глаза.
Дверь захлопнулась без предупреждения. На секунду растерявшись от неожиданности, Ляо Сюэмин качнулся, и бульон из миски расплескался по краям.
Простояв у закрытой двери пару минут и убедившись, что Лу Чжэн больше не выйдет, он с подносом вернулся в свой номер.
Посидев на корточках перед журнальным столиком и поглазев на злосчастную миску лапши, Ляо Сюэмин полез в карман и вытащил бумажку.
На ней корявым почерком были выписаны слова извинений для Лу Чжэна — все до единого он тщательно отбирал в интернете.
Например, официально-искренний вариант: Простите, господин прокурор, я глубоко раскаиваюсь в своем прежнем неподобающем поведении, прошу вас меня простить.
Шутливо-обезоруживающий вариант: Мой мозг определенно захватили инопланетяне, из-за чего я совершил непростительную ошибку. Господин прокурор, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу!
Был даже эпистолярный вариант с извинениями: Уважаемый господин прокурор, здравствуйте! Пробел-пробел, в связи с событиями прошлого выражаю глубокие сожаления. Пробел-пробел, с уважением и наилучшими пожеланиями!
……
Он учил их почти всю ночь, но в итоге не пригодилось ни единое слово.
Бумажка, скомканная в комок, полетела в мусорное ведро, а в голове всплыло задание, которое перед отъездом дал директор Ма: постараться угодить господину прокурору.
— На этом план по завоеванию благосклонности Лу Чжэна можно считать окончательно провалившимся.
Ляо Сюэмин констатировал, что сделал всё от него зависящее. Хоть исход был предсказуем с самого начала, разбрасываться едой все же не стоило.
Он подчистую вычерпал всю лапшу, оставив лишь пару глотков бульона.
После этого, обессиленный, он свернулся калачиком на широкой кровати, точь-в-точь худая белая кошка с проступающими наружу ребрами.
В этот момент он до безумия тосковал по другу, с которым не виделся почти тридцать часов, и хотел вернуться в похоронное бюро.
……
Охотничьи угодья Богдо в Монголии.
Копыта коней вздымали влажную от росы траву, и белая тень, стремительно промелькнув, скрылась под кронами деревьев.
Лу Чжэн натянул поводья, останавливая коня, и соскочил на землю. Его черные ботинки в стиле милитари шагнули по полевым цветам и замерли у полуметровых зарослей травы.
Присев на корточки, он протянул руку и раздвинул тонкие стебли, разглядывая прижавшуюся к земле и не сводящую с него глаз добычу.
Это была дикая длинношерстная белая кошка с синими глазами, свалявшейся в колтуны шерстью и задней правой лапой, окрашенной в темно-красный от запекшейся крови.
Она непрерывно шипела на возвышающуюся перед ней громадину, оскалив острые клыки.
Легко цыкнув, Лу Чжэн отбросил охотничье ружье в сторону. Он попытался дотронуться до задней лапы кошки, но та впилась зубами ему в руку.
Поморщившись, он не стал отмахиваться. Другой рукой он ухватил ее за загривок, и кошка мгновенно замерла, растопырив четыре розовые лапки.
Десять минут спустя на кошачьей лапке красовался аккуратный бантик из бинта, из-под которого проступало желтое пятно йода. Прижав уши, кошка сверлила человека круглыми черными зрачками с убийственным выражением в глазах.
Лу Чжэн закатал рукава темно-зеленой куртки — на коже отчетливо алели два следа от зубов, из которых сочилась кровь. Плеснув на рану йода и покосившись на кошку, он вынес вердикт:
— Неблагодарная.
Но кошка не понимала человеческих намерений и снова зашипела на него.
Достав из седельной сумки банку с говяжьей тушенкой, Лу Чжэн открыл ее, плеснул немного минеральной воды, перемешал и поставил перед кошкой.
Едва уловив носом манящий запах, кошка зашевелила розовым носом и медленно поползла вперед. Стоило ей слизать первый кусочек говядины, как она забыла и про боль в лапке, и про самого человека, принявшись жадно уплетать еду.
Уголки губ Лу Чжэна чуть приподнялись. Осторожно постучав указательным пальцем по кошачьей макушке, он тихо произнес:
— И это все, на что ты способна?
Мясо оказалось настолько вкусным, что у кошки из глаз брызнули слезы.
Лу Чжэн попытался стереть следы салфеткой, но, махнув рукой, сам себе кивнул:
— Не оттирается.
К вечеру охота продолжалась. Лу Чжэн, проведший весь день с пустыми руками, выслушивал критику от отца — Лу Чжэньюня.
Стоявшие рядом дядья наперебой пытались сгладить углы:
— Чжэну всего пятнадцать, он еще ребенок, куда вы спешите…
Но Лу Чжэньюнь был непреклонен:
— Какой же он ребенок в пятнадцать лет? Когда Чжаньпин был в этом возрасте, он уже давно вовсю сам принимал решения…
— Ой, старший брат, да сколько вообще людей вроде Чжаньпина? Ты требуешь от него слишком многого, нужно принимать заурядность собственных детей…
На словах примирительно, а на деле — сплошное принижение.
Стоя в стороне и чувствуя себя чужим на этом празднике жизни, Лу Чжэн молча опустил голову и принялся протирать ружье.
С мрачным выражением лица Лу Чжэньюнь вдруг сузил глаза и посмотрел вдаль:
— Лу Чжэн, на три часа, двадцать метров, поднять ружье.
— Есть, отец.
Пятнадцатилетний Лу Чжэн покорно вскинул ружье, прищурился, прицелился — и палец на спусковом крючке внезапно замер.
Это была кошка.
С полуподнятым хвостом, с испачканной в мясном бульоне мордочкой, она бесхитростно приблизилась к людям, полностью утратив былую настороженность.
Лу Чжэн все медлил с выстрелом, чем вывел отца из себя:
— Стреляй!
Приклад на плече тяжело качнулся. Затаив дыхание, он нажал на спуск, и пуля со звуком «бах» вонзилась в стоявший рядом пень.
Испуганная кошка взъерошила хвост и бросилась наутек.
Под отцовские наставления и упреки Лу Чжэн с облегчением выдохнул и разжал пальцы, отпуская ружье.
— Бах.
В тот же миг грянул выстрел. Пуля свистнула прямо у щеки Лу Чжэна, обдав его запахом пороха из разогретого ствола.
Следом раздался пронзительный предсмертный визг животного, тут же потонувший в горячем ветре.
Топот копыт приближался. Двадцатипятилетний Лу Чжаньпин в стоячем хаки охотничьем костюме подъехал верхом, удерживая поводья одной рукой. Дуло зажатого в его руке ружья еще дымилось. Улыбнувшись Лу Чжэну, он произнес:
— Чжэн, рука не должна дрожать.
http://bllate.org/book/34832/4299179
Готово:
