Он ничего не ответил, молча выхватив из рук зажигалку.
Щелк.
Вверх поднялась бледная струйка дыма. Шэнь Сюй сдул ее, и та истончилась, распавшись на тончайшие нити, которые заслонили его прекрасное лицо, смягчив и размыв его резкие черты.
Цзян Люйшэнь по-прежнему стоял в стороне — он так и не привык к запаху табака. Раньше Шэнь Сюй старался бросить курить ради него и очень редко позволял себе дымить в его присутствии.
Но сегодня оба нарушили это правило.
— Садись. — Гневливость Шэнь Сюй немного улеглась; перед Цзян Люйшэнем он всегда оттаивал слишком легко.
Цзян Люйшэнь не сел. Он смотрел на Шэнь Сюя, окутанного клубами дыма. Когда дым рассеялся, он решился нарушить это мимолетное затишье.
Поджав губы, он заговорил снова:
— Давай расторгнем наш контракт, найди себе другого личного врача.
Шэнь Сюй прищурился и легко усмехнулся, несколько прядей упали ему на лоб. Выпустив струю дыма в сторону Цзян Люйшэня, он произнес:
— Я сказал тебе сесть.
— Есть еще какие-то причины, кроме личных?
Цзян Люйшэнь промолчал.
Шэнь Сюй ослабил галстук, постукивая пальцами по колену, и улыблся срытым в улыбке ножом:
— Что ж, ладно. Семнадцатая статья контракта: одностороннее расторжение влечет за собой выплату неустойки в размере тройного годового оклада. Готов заплатить прямо сейчас?
Тебе по карману такие деньги? Советую оставить эти мысли. — Он холодно и презрительно усмехнулся.
Цзян Люйшэнь:...
Фраза «тебе по карману такие деньги?» безжалостно ударила по самой уязвимой и жалкой точке Цзян Люйшэня — конечно же, ему было нечем платить. Пачка требований об оплате в ящике стола до сих пор пахла больничным хлоромином, а мать еще вчера спрашивала его слабым голосом с больничной койки, хватит ли денег на лекарства.
Каждое слово напоминало Цзян Люйшэню о том, что он едва сводит концы с концами даже в плане простого человеческого достоинства — откуда у него могли взяться средства на тройной годовой оклад?
Суставы пальцев Цзян Люйшэня побелели от напряжения, казалось, ногти сейчас впьются в ладони. Он машинально поправил очки, но холодная оправа не смогла скрыть резь в глазах, и ему пришлось просто закрыть их, пытаясь скрыться от насмешливого, но в то же время пронзительного взгляда Шэнь Сюя.
В тот самый миг, когда он зажмурился, воспоминания хлынули потоком, словно сорванная с петель плотина, отчего в груди стало невыносимо тесно.
Первым всплыл зимний вечер на третьем курсе: Шэнь Сюй, свернувшись калачиком в его объятиях, смотрит старое кино. Отопление работало на полную мощность, волосы Шэнь Сюя щекотали ему подбородок, и вдруг он, подняв голову, спросил: «Муж, мы ведь всегда будем вместе?» Тогда он без малейших сомнений ответил: «Конечно».
Затем картинка сменилась днем расставания: он ни с того ни с сего заявил Шэнь Сюю о разрыве отношений, и то, как растерянно Шэнь Сюй застыл на месте, он не забудет до сих пор.
А после всплыл прошлый месяц, когда у матери внезапно обнаружили тяжелую болезнь, в один миг разрушившую его тихую жизнь. В одночасье Цзян Люйшэню пришлось бросить учебу, расходы превысили доходы, дни и ночи слились в бесконечную беготню, но это все равно не могло заткнуть бездонную дыру больничных счетов.
Все эти картины проносились в голове, смешиваясь с полным остроты лицом Шэнь Сюя перед ним.
Цзян Люйшэню вдруг стало горько и иронично: три года назад он проявил жестокосердие и заговорил о расставании. Три года спустя, при новой встрече, его положение оказалось куда хуже прежнего, но теперь из-за каких-то денег на лекарства ему приходится склонять голову и идти на компромисс перед Шэнь Сюем, не имея даже права сказать «нет».
Шэнь Сюй все еще ждал его ответа, а в гостиной стояла такая тишина, что было слышно, как ветер за окном шевелит листву. Кадык Цзян Люйшэня дернулся, и вместе со сглотнутой слюной он проглотил густую, липкую беспомощность.
Цзян Люйшэнь знал, что не должен соглашаться — согласие означало бы снова впутаться в отношения с Шэнь Сюем, означало бы, что те чувства, которые он так тщательно прятал и запирал на замок, вновь выйдут из-под контроля, означало бы вечные метания между ролями лечащего врача и бывшего любовника.
Но он не мог не согласиться: болезнь матери не ждала, даты на уведомлениях об оплате приближались с каждым днем, у него не было другого выбора.
— Хорошо.
Он услышал собственный хриплый и сухой голос.
Мысленно Цзян Люйшэнь повторял себе, что между ними лишь деловые отношения. На этот раз он будет строго держаться обозначенных границ.
Шэнь Сюй не догадывался о тех сложных перипетиях, что бушевали в душе собеседника. Покладистость Цзян Люйшэня принесла ему огромную радость, казалось, будто, заставив того капитулировать, он сорвал огромный куш.
Он просиял, разгладив брови, в глазах заплясали лукавые искорки, и он принялся набивать себе цену, добившись своего:
— Цзян Люйшэнь, ты ведь сам это предложил.
Получив от Цзян Люйшэня повторное подтверждение, Шэнь Сюй затушил докуренную до половины сигарету, поднялся на ноги, отряхнул штанины и, обогнув Цзян Люйшэня, направился к лестнице.
Взгляд Цзян Люйшэня скользнул по его спине: тонкая талия, длинные ноги, он стал еще выше и прямее, чем раньше, и светился еще ярче.
Он смотрел чуть рассеянно, пока до него не донесся голос Шэнь Сюя:
— Эй, ты собираешься идти за мной или нет?
Не услышав шагов позади, Шэнь Сюй обернулся и, разумеется, увидел, что этот человек по-прежнему тупо стоит на месте, после чего с досадой закатил глаза.
Цзян Люйшэнь опомнился и последовал за ним.
Шэнь Сюй привел его в небольшую комнату на втором этаже; судя по всему, ее обустроили совсем недавно — строгая серо-бело-черная гамма, как раз в стиле адвоката Цзяна.
Распахивая дверь, Шэнь Сюй нарочно не стал смотреть на реакцию Цзян Люйшэня, а лишь бросил небрежно:
— Отныне твой кабинет здесь, лекарства и инструменты — в соседней комнате, если что-то понадобится, скажешь мне.
Шэнь Сюй с гордостью оглядел новое помещение, которое сам обустраивал целых полмесяца, и обернулся в надежде украдкой заметить на лице гора тронутое выражение, однако его взгляд случайно упал на потрепанный кожаный портфель…
— Да, и зарплату я уже перевел тебе на карту, впредь все будет выплачиваться в этот же срок. — Холодно бросил Шэнь Сюй, изящно оправляя манжеты. — Раз деньги получены, контракт вступает в силу с сегодняшнего дня. Доктор Цзян, приятного сотрудничества.
С этими словами Шэнь Сюй протянул руку и завис в воздухе. Цзян Люйшэнь не понял маневра, решив, что это предложение пожать руки, и как только протянул свою наполовину, тот тут же отдернул руку, оставив его стоять в неловком положении с вытянутой ладонью.
К тому же этот негодяй снова состроил недоумевающее выражение лица, явно намеренно цепляясь по пустякам.
Цзян Люйшэнь сдержанно, без капли злости пояснил:
— Все в порядке. — Словно ничего и не произошло.
Цзян Люйшэнь отлично понимал, что берет чужие деньги, а значит, оказывается в долгу. Столь грандиозная затея Шэнь Сюя с тем, чтобы заманить его обратно подле себя, наверняка преследовала одну цель — отомстить за то, что три года назад он его бросил.
Он был изменником, бессердечным негодяем, и у гордого Шэнь Сюя имелись все основания ненавидеть его.
Но пусть даже Шэнь Сюй желал унизить его или намеренно чинить препятствия — спасение матери из финансовой ловушки было суровой реальностью.
Цзян Люйшэнь остался здесь, наполовину смирившись с неизбежностью, а наполовину — по собственной воле искупая вину.
Когда Шэнь Сюй выпустит пар, они будут квиты.
От автора:
Глава 3. Медицинский осмотр
— Шэнь Сюй, спасибо тебе.
Мухи отдельно, котлеты отдельно: пусть даже его нанимателем был бывший парень, с которым они находились в состоянии войны, Цзян Люйшэнь все равно должен был поблагодарить его за предоставление весьма неплохой работы.
— Раз уж ты работаешь на меня, я, разумеется, должен платить тебе зарплату. Запомни, теперь я твой начальник. — Серьезный вид Цзян Люйшэня почему-то заставил Шэнь Сюя почувствовать неловкость; его щеки порозовели, взгляд зашелушился по сторонам, а голос сам собой стал громче.
Заявив о своем статусе начальника, Шэнь Сюй даже горделиво задрал подбородок и с победным прищуром покосился на Цзян Люйшэня.
От такого вида у Цзян Люйшэня зачесались руки. Раньше, сталкиваясь с подобной застенчивой гордостью Шэнь Сюя, он непременно притянул бы его в объятия и беззастенчиво тискал за гибкую талию.
Но сейчас между ними оставалось расстояние в целый фут.
Цзян Люйшэнь соврал: причиной его возвращения были вовсе не те две прагматичные причины, а еще и теплившаяся в нем все эти три года, тщательно подавляемая любовь.
Руки Цзян Люйшэня могли лишь лечь на край стола, рассеянно поглаживая деревянную поверхность.
Раздался глухой стук: он случайно задел лежащий на краю предмет, поднял его и понял, что это маленькая фоторамка, в которой хранилась личная карточка Шэнь Сюя.
На фотографии Шэнь Сюй сидел на диване в мягком бежевом свитере и читал книгу. Фотограф поймал момент, когда тот как раз поднял голову.
Подобный уютный стиль одежды и естественное выражение лица сглаживали его природную остроту.
До чего же красив.
Мысленно подумал Цзян Люйшэнь.
Зачем ставить свою собственную красивую фотографию в комнате, которая тебе не принадлежит, кому он собирался ее показывать и что это вообще значит?
Не спрашивайте Шэнь Сюя, он и сам не знал.
Шэнь Сюй смущенно кашлянул:
— Люблю расставлять свои фотографии по всем углам дома! — он сделал шаг вперед, выхватил рамку из рук Цзян Люйшэня, водворил ее на стол и задвинул подальше, чтобы не упала.
Цзян Люйшэнь подумал про себя: я же ничего не говорил против.
Впрочем, он не припоминал, чтобы три года назад у Шэнь Сюя была такая привычка.
— Разумеется, можно, — успокаивающе произнес вслух Цзян Люйшэнь.
Суховатый диалог заставил Шэнь Сюя вновь почувствовать неловкость. Заметив рюкзак Цзян Люйшэня, он поспешил перевести тему:
— Когда мы начнем медосмотр?
— Прямо сейчас? — тема сменилась слишком резко, да и проверять здоровье в данный момент выглядело несколько неожиданно. Не угадав настроение нанимателя, Цзян Люйшэнь выпалил первое, что пришло в голову.
— А что, нельзя? — Шэнь Сюй остался недоволен. — Ты вообще способен запомнить, что теперь я твой босс? Ладно еще раньше я во всем потакал Цзян Люйшэню, но сегодня день особый, почему Цзян Люйшэнь до сих пор отказывается считаться с моим положением?
Шэнь Сюй, выступая в роли «пациента», сам изъявил желание пройти осмотр, а тот даже не удосужился с готовностью согласиться.
Цзян Люйшэнь вечно так: с другими пациентами он учтив и готов сорваться по первому зову, а по отношению к нему вечно проявляет такую непреклонность.
Чем больше Шэнь Сюй об этом думал, тем сильнее заводился. С презрительной усмешкой он перешел к давлению:
— Цзян Люйшэнь, неужели я слишком хорошо к тебе отношусь? Ты еще нос воротишь, когда надо приступать к работе. Если не хочешь, тогда…
Тогда что? Тогда проваливай?
Шэнь Сюй не осмеливался произнести это вслух, прекрасно помня правило о том, что язык мой — враг мой. И хотя во время их прежней совместной жизни он вечно нес всякую чепуху, Цзян Люйшэнь даже брови не хмурил.
Единственный раз тот вышел из себя, когда он в порыве гнева сболтнул лишнего о расставании.
Тогда Цзян Люйшэнь от ярости потерял рассудок и так измотал его, что он едва мог встать с постели, и с тех пор Шэнь Сюй зарекся бросаться подобными угрозами.
В конце концов, инициатором расставания стал сам Цзян Люйшэнь.
Но теперь, когда он приложил столько сил, чтобы обманом вернуть Цзян Люйшэня к себе, разве мог Шэнь Сюй позволить себе прогнать его?
Шэнь Сюй попросту был не в силах проявить строгость к Цзян Люйшэню.
Цзян Люйшэнь чуть приподнял очки, нисколько не задев выпадом Шэнь Сюя. Сохраняя сугубо деловой тон, он искренне извинился:
— Прошу прощения, господин Шэнь. Я выразился неточно, просто подумал, что вам лучше сменить одежду. В таком виде обследоваться будет не совсем удобно.
Он окинул взглядом изысканный и дорогой костюм собеседника: прекрасная ткань подчеркивала широкую линию плеч, рукава были закасаны до локтей, а струющиеся брюки обтягивали сильные ноги.
Во всем этом сквозила расслабленная небрежность, но в то же время ощущалось едва сдерживаемое, мощное напряжение сил.
http://bllate.org/book/34827/4298610
Готово:
