— Ничего страшного, тогда я пойду в другое место!
— Угу, пока-пока!
Я вернулся за барную стойку, убрал чеки и уже повернулся, собираясь занести коробки внутрь, как услышал чей-то вопрос:
— Тебе помочь?
В этом голосе отчетливо слышалось непонятное самодовольство.
Оказалось, это Цзянь Цяньли.
— Ты как здесь оказалась? — мне помнилось, она говорила, что по пятницам у нее учеба.
— Пришла помочь тебе с вещами! — сегодня у нее был на редкость хороший, просто игривый настрой. — Разве я не появилась вовремя, прямо в самый раз?
Я легко подхватил коробку, в которой лежало всего несколько пачек кофейных зерен, демонстративно подбросил ее и с улыбкой ответил:
— Извините, мисс Цзянь, ваше появление не сказать чтобы так уж важно...
Она поджала губы, но энтузиазма не убавила:
— Я принесла тебе еды!
— О? — я скосил глаза на бумажные пакеты, которые она держала в каждой руке, и даже немного воодушевился. В конце концов, она впервые приносила мне что-то съедобное. Но в то же время особого предвкушения не было: судя по ее виду, наши гастрономические вкусы вряд ли совпадали. К тому же в плане еды я был тем еще чудиком — одновременно привередливым и совершенно непритязательным, и угодить моим предпочтениям удавалось очень немногим. К некоторым вещам у меня с рождения было стойкое отвращение, и дело тут вовсе не во вкусе, но как назло, именно эту еду многие очень любят. Из-за этого меня несправедливо клеймили привередливым. Зато стоило мне полюбить какое-то блюдо, как я уплетало его за обе щеки, вне зависимости от способа приготовления — хоть бы его просто кипятком ошпарили, — и тогда меня незаслуженно обвиняли в полном отсутствии вкуса. Жутко обидно.
Цзянь Цяньли, полная уверенности в себе, помахала перед моим носом маленьким пакетом, который держала в левой руке:
— Сначала поставь вещи!
В ее возбужденном и нетерпеливом выражении лица было что-то от ребенка, собирающегося распаковать подарок:
— Тебе точно понравится!
Когда я вернулся, выгрузив коробку, она уже облюбовала столик, заняла командную высоту и ждала меня с почти торжественным видом:
— Садись! — она с улыбкой указала на пустой стул напротив себя, жестом приглашая меня присесть. — Быстрее, быстрее, сейчас открою!
— Сама себе пути к отступлению не оставляешь, да? — я отодвинул стул, уселся и решил по-доброму предупредить ее.
Цзянь Цяньли и ухом не вела, ее воодушевление ни капли не угасло. Она бережно извлекла из бумажного пакета изящную коробочку для пирожных и произнесла:
— Та-дам! — и открыла ее с артистическим размахом.
Бросив взгляд на содержимое, я... ну конечно. Я чуть шире раскрыл глаза, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся вверх уголки губ, и переспросил:
— Опера?
Целый фунт квадратной, насыщенной по цвету оперы.
— Угу-угу! — Цзянь Цяньли восприняла мои слова как величайшую похвалу, энергично закивала и страшно возгордилась: — Ну как? Не разочаровал?
Я уставился на пирожное, от которого, казалось, исходил густой аромат шоколада и кофе, потом перевел взгляд на нее, проделал это туда-обратно несколько раз и ничего не сказал.
— Да ладно? — она издала скорбный стон, отказываясь верить в реальность происходящего. — Ты онемел от восторга? Чего лыбишься! Это же опера, опера от настоящих французских кондитерров! Их подают только по будням и ограниченным тиражом!
Она воззрилась на меня взглядом, в котором читалось всё разочарование мира: мол, на тебя столько надежд возлагалось.
Подают только по будням — вот почему она притащилась сюда именно в это время?
— Я не люблю шоколад.
Она подавилась воздухом, глубоко вдохнула:
— Но наполовину-то она кофейная!
Надо полагать, именно поэтому она изначально была так железобетонно уверена в моем успехе.
Я улыбнулся, безжалостно обрубая ее последнюю надежду:
— Я вообще не ем ничего с шоколадным вкусом. К прочему я еще могу кое-как привыкнуть, но шоколад — нет, меня просто вытошнит.
Ее ошеломленное выражение лица выглядело настолько комично, что глаза округлились, как у золотой рыбки:
— Т-тогда... Если кто-нибудь подарит тебе шоколад на День святого Валентина?
Я пожал плечами — задача оказалась слишком простой:
— Человек просто делает подарок, он же не заставляет тебя есть его прямо при нем.
Она пошевелила губами, собираясь что-то сказать, но передумала; ее глаза забегали, судорожно подбирая контраргументы. Наконец плечи у нее опали, лицо приняло скорбный вид, и она издала пару жалобных звуков: ууу, потерпев полное поражение.
Вообще-то, вежливо съесть пару кусочков, сфабриковать дежурную похвалу и в конце банально поблагодарить — всё это я тоже умел. Просто мне не хотелось проворачивать такие фокусы с Цзянь Цяньли. К тому же, я почему-то был уверен: она сама бы не хотела, чтобы я так поступал.
И всё же, как ни крути, а пренебрегать чужими добрыми намерениями — дело досадное. Терзаемый муками совести, я принялся соображать, как бы искупить вину за то, что растоптал ее старания. Я-то думал, она погорюет какое-то время.
— Ладно, — не успел я придумать ничего путного, как она вдруг ожила, и на ее лице снова заиграла озорная улыбка. — Хорошо, что я приготовила второй сюрприз!
С этими словами она без лишних сентиментальностей упаковала торт обратно в пакет, вытащила пакетище побольше и водрузила на стол:
— Хе-хе, не ожидал? Спорим, в этот-то раз ты не сможешь придраться!
Тон ее звучал даже заносчивее прежнего, прямо-таки излучая уверенность в победе.
Пожалуй, это и впрямь можно было назвать сюрпризом.
— Надеюсь, не съедобное? — я изобразил на лице крайнее сомнение и полное отсутствие интереса.
— Конечно нет! Я не настолько глупа, чтобы складывать все яйца в одну корзину.
Она сохраняла таинственный вид и настаивала, чтобы я открыл его сам.
На этот раз я и впрямь проникся искренним предвкушением. Перестав ее дразнить, я запустил руку в пакет и извлек на свет квадратную деревянную шкатулку. Одна из ее сторон была застеклена прозрачным стеклом, так что содержимое просматривалось насквозь, и я едва не присвистнул про себя.
Это оказался набор для приготовления кофе по-ирландски, причем необычный.
Обычные приспособления для ирландского кофе включают спиртовку с хлопчатобумажным фитилем и специальный жаропрочный бокал. На подставке спиртовки предусмотрены две симметричные опоры разной высоты для поддержания бокала. Сам бокал напоминает винный фужер на ножке, но выполнен из термостойкого материала, венчик покрыт золотистой каемкой, а на стенках нанесены две кольцевые линии стандартного объема, между которыми выведено название напитка на английском. По правде говоря, вся эта утварь не соответствовала поэтичному названию ирландского кофе, и при первой встрече с ней я испытал глубочайшее разочарование.
http://bllate.org/book/34814/4296985
Готово:
