Прожив в миру едва больше десятка лет, Чжо Сюэ то проводила дни в праздности на Хребте Осеннего Ветра, то предавалась забавам в городе — где ей доводилось встречать столь необычных людей?
Портрет был выписан поистине искусно, хотя оставалось лишь гадать, удалось ли художнику передать хотя бы семь десятых подлинной красоты этой женщины.
Прекрасная незнакомка красовалась с распущенными серебристыми прядями, среди которых кое-где пробивались несколько темных волосков — казалось, ее голова поседела от глубокой скорби, вот только на лице не было заметно и тени уныния.
Поверх наряда она носила черный плащ с белым меховым воротником, а из-под него виднелось шелковое платье с узором в виде горных вершин и водных потоков — изысканное, но отталкивающее своей недоступностью. Причина крылась в том, что…
Ее взгляд был остер и холоден, а под каждым глазом темнел изгиб в форме молодого месяца, тянувшийся от уголков глаз к самым внешним краям надбровных дуг, словно поддерживая зрачки.
Эти глаза казались холодными, как свет одинокого фонаря в морозную ночь, доверху полные ледяного инея и проникающие в самую суть вещей.
Кто это?
Настолько прекрасная и вместе с тем внушающая такой трепет.
Заметив, что старуха продолжает бормотать что-то себе под нос, Чжо Сюэ глухо кашлянула. Душа старухи затрепетала, чуть не рассеявшись от испуга.
Старуха в ужасе оглянулась и неуверенно спросила:
— Ты… неужели ты видишь меня?
Чжо Сюэ заложила руки за спину:
— Я тоже только что умерла и хочу попросить тебя указать дорогу.
Глава 4
Будучи призраком всего несколько мгновений, старуха толком не понимала, как отличать себе подобных. Она окинула взглядом парящую перед ней красавицу и легко поверила ее словам.
Правда, поразмыслив с добрую половину мгновения, старуха озадаченно произнесла:
— Зачем тебе я?
— Дорогу спросить, — повторила Чжо Сюэ.
— Какую лодку? — старуха приложила ладонь к уху.
Где Чжо Сюэ доводилось встречать кого-то глуше ее самой? Девушка слегка кашлянула и проговорила громче:
— Дорогу!
Старуха внезапно всё поняла, закивала и с грустным видом протянула:
— К чему тебе дорога? Когда люди умирают, за ними приходят Хэй-бай Учан и выводят куда следует, нечего тут бродить где попало.
— Что за кишки, свиные колбаски? — Чжо Сюэ долго прислушивалась к бормотанию старухи и даже не сомневалась, что ослышалась.
Проводить в последний путь — почему бы не заманивать ароматом еды? Разве это не проводы?
Старуха остолбенела и бормознула:
— Надо же, такая молодая девушка, а глуше меня, старухи.
Чжо Сюэ не желала признавать поражение, но ей приходилось полагаться на эту старуху в поисках пути, поэтому она с напускным терпением произнесла:
— Что ты понимаешь? Чрезмерная мудрость ранит душу. Мой разум ясен, а в остальном есть небольшие изъяны — вполне естественное дело.
Прожив девяносто лет, старуха считалась долгожительницей в этих краях, но она впервые слышала, чтобы мудрость ранила подобным образом.
— Так какую же дорогу ты ищешь? — поинтересовалась старуха.
Чжо Сюэ указала себе под ноги:
— Дорогу в Обитель Желтых Источников.
— Ох, — коротко вздохнула старуха, и ее помутневшие глаза наполнились тоской. — Я туда не хочу.
— Так знаешь ты дорогу или нет? — встревожилась Чжо Сюэ.
— Не знаю, — старуха замахала руками. — Вот придет Учан — тогда и узнаем.
— Кто?
— Бессмертный Учан, — снова повторила старуха.
Чжо Сюэ наконец расслышала: оказывается, речь шла вовсе не о свиных колбасах.
— Что, разве они не пришли за тобой? — старуха испуганно понизила голос. — Я слышала, что когда истекает семидневный срок, хочешь не хочешь, а уходить придется.
Чжо Сюэ солгала:
— Наверное, они пренебрегли своими обязанностями.
— За такое у них жалованье отнимут, — рассудила старуха.
— Вот именно. Я должна явиться прямо к Янь-вану и сурово их разоблачить! Как они посмели бросить меня и пренебречь долгом? — напустила на себя гневный вид Чжо Сюэ.
— Ничего страшного, подожди со мной семь дней, через неделю Учан непременно придет за мной, тогда вместе и уйдем, — добросердечно предложила старуха.
Это как раз было на руку Чжо Сюэ, и она кивнула:
— Я скитаюсь уже несколько дней, и лишь вы, матушка, проявили доброту.
Но эти семь дней…
Она ведь никак не могла оставаться в мире живых целую неделю.
Не пройдет и пяти дней, как Лань Хуэй непременно обнаружит, что она снова тайком сбежала с горы.
Встревоженная Чжо Сюэ взглянула на старуху и снова спросила:
— Скажите, неужели обязательно ждать ровно семь дней? Разве Учан не может явиться пораньше?
— Откуда ж мне знать, — ответила старуха.
— Бабушка, а вы не знаете никого, кто знал бы дорогу? — продолжала допытываться Чжо Сюэ.
Старуха странно глянула на нее:
— Я и сама умираю впервые. Все, кого я знаю, — живые люди, откуда им знать.
— Семь дней — это слишком долго, — пробормотала Чжо Сюэ.
Старуха же, напротив, была весела:
— Как прекрасно! Я смогу погостить в родном доме еще несколько дней.
Ладно, подумала про себя Чжо Сюэ, семь дней так семь дней. Придумает потом какой-нибудь повод, чтобы отговориться перед Тетушкой Лань, и дело с концом!
В конце концов, в худшем случае получит несколько ударов линейкой по рукам.
Аж в животе заныло от одной мысли.
— Что ж, подожду полных семь дней, — приняла твердое решение Чжо Сюэ. В эту Обитель Желтых Источников она обязана попасть.
Ей до смерти хотелось узнать, были ли те бесконечные переулки, что то и дело всплывали в ее памяти, столичным городом смертных, и оставалось ли это место таким же, как в ее снах, — с неугасающими огнями тысяч домов и сверкающей десятимильной улицей.
Она помнила всё до мельчайших деталей — если не из прошлой жизни, то откуда же еще? Она даже могла отчетливо вспомнить резные каменные украшения на загнутых вверх углах крыш, персиковые ветви, заглядывающие в окна, и обвивающие стены побеги дикого винограда.
Судя по всему, в прошлой жизни она жила весьма счастливо. Оставалось лишь гадать, в какой семье она тогда родилась, как ее звали и сопровождал ли ее Белый тигр.
Только бы не оказаться тем самым Белым тигром — прожить две жизни зверем было бы чересчур жалко.
Призраку старухи тоже было одиноко, а с компаньоном стало бы куда веселее, поэтому она поманила девушку рукой:
— И то верно. Другие меня не видят, а ты видишь — видать, судьба у нас такая. Ну что ж, укажу я тебе дорогу в Хуанцюань.
— Разве дорогу не Хэй-бай Учан указывает? — с сомнением переспросила Чжо Сюэ.
Старуха чмокнула губами:
— Без меня тут всё равно не обойтись, верно?
Разве могла Чжо Сюэ возразить? Она обошла всю округу вдоль и поперек, едва не перевернув городок вверх дном.
Жителей в городке отроду было немного, и за последнее время скончалась лишь эта старуха, а на диких горах за пределами селения не удавалось отыскать ни единой блуждающей души.
Ей не хотелось тащиться в дальние края — пожалуй, пока она отыщет другого призрака, старуха уже успеет переродиться.
Ладно уж, ладно. Лучше подождать неделю.
— Такая молодая, а отчего ты то и дело вздыхаешь? — посочувствовала старуха. — У жизни свои прелести, но и смерть приносит благо. Гляди-ка: не умри я, так и не узнала бы, что столько людей в доме и за его пределами тоскуют по этому клочку земли. Будь я жива, ни пяди никому не отдала бы.
Чжо Сюэ никак не ожидала, что старуха при всей своей глуховатости способна расслышать ее вздохи.
А вздыхала она о том, что по возвращении ее, пожалуй, ждет не просто порка: Лань Хуэй вполне может запереть ее на Горе Линкун, и тогда ей точно конец.
— Что стряслось? Расскажи мне, — старуха отличалась отзывчивым нравом.
— Спешу переродиться, но нынче вижу, что спешить нельзя, — перевела взгляд Чжо Сюэ и, не желая продолжать этот разговор, искоса глянула на портрет. — Бабушка, какому же божеству вы тут поклоняетесь? Лицо у него на редкость пригожее.
Услышав этот вопрос, старуха оживилась и радостно заговорила:
— Сама толком не знаю! В молодости преследовали меня разбойники, и угодила я случайно на Гору Линкун. Кругом туманы да чащобы, плутала я несколько дней и не могла найти выход, пока не поняла, что заблудилась в тенетах духов.
На Горе Линкун — да уж, угодить туда простому смертному означало в лучшем случае расстаться с жизнью.
— Она спасла вас? — в голове Чжо Сюэ мгновенно выстроилась цепочка событий.
На лице старухи отразилась ностальгия, и она улыбнулась:
— Я чуть было не умерла там с голоду, но эта бессмертная сошла с небес, накормила меня досыта и указала верный путь.
Про себя Чжо Сюэ усмехнулась: на Горе Линкун отродясь не водилось бессмертных, и эта красавица наверняка была демоницей.
Подумать только, в мире сыщутся столь добрые демоны, которые станут указывать смертным дорогу и потчевать их едой — какая редкость! Должно быть, старуха накопила великие заслуги за три прошлые жизни.
— Неудивительно, что вы ее почитаете, — с удивлением произнесла Чжо Сюэ.
Старуха смутилась:
— По правде говоря, в тот день я не смела взглянуть на нее прямо, лишь бросила испуганный взгляд — кто знает, те ли у нее черты лица.
Демонам тоже требовались подношения, и чем больше даров они получали, тем сильнее росли их благодать и культивация. Неудивительно, что столь многие нечистые духи притворялись небожителями, чтобы дурачить людей.
— Ничего страшного, раз она получила свою выгоду, вряд ли станет винить вас, — Чжо Сюэ всмотрелась в портрет, находя его всё более необычным. С чего бы такой демонице оставаться безвестной?
И всё же на Горе Линкун была известна лишь одна-единственная фигура — Повелитель демонов Мира горы Цанцюн по имени Лун Мин.
— Верно, она добра сердцем, наверняка меня простит! — рассмеялась старуха.
— И как же этот демон вас спас? — Чжо Сюэ охватило праздное любопытство.
— Это была бессмертная! — старуха поджала губы.
— Ах да, бессмертная, — покривила душой Чжо Сюэ.
Старуха принялась ее усовешать:
— Ишь ты, совсем молодая, а не только глухая, так еще и языком заплетаешься.
— Опыта у меня мало, к тому же я юна, куда уж мне тянуться до вас, бабушка, — поспешно нашлась Чжо Сюэ.
Старухе пришлись по душе эти слова, и она улыбнулась:
— Эта Божественная дева медленно вышла из густого тумана, а рядом вышагивал пятнистый леопард. Тогда-то я и подумала: должно быть, она и есть горное божество Горы Линкун.
— Значит, на сей раз она спустилась не с небес? — задумалась Чжо Сюэ, решив, что расслышала неверно.
— Сперва-то надо было сойти с небес, а уж потом неспешно выплыть из тумана, разве нет? — старуха шутливо покосилась на нее.
Судя по описанию, поведение и впрямь напоминало небожительницу, так что заблуждение старухи выглядело вполне простительным.
Чжо Сюэ подсчитала про себя: если ее и впрямь забросят на Гору Линкун, пожалуй, она сможет прибиться к этой особе.
Раз уж та способна выручать людей, то неужто откажет в помощи сородичу? Наверняка поможет без всяких раздумий.
— Что было дальше? — поторопила ее Чжо Сюэ.
— А дальше… — старуха погрузилась в воспоминания, и ее взгляд, подобный тающему снегу, стал мягким и нежным. — Она спросила меня: смертная, зачем ты явилась сюда, неужто ищешь смерти?
Чжо Сюэ собиралась что-то сказать, но прикусила язык, а затем снова разомкнула губы:
— Звучит как-то не слишком дружелюбно.
— Я ответила, что смерти не ищу, а жажду жить, — произнесла старуха.
— И после этого она пожаловала вам еду? — остолбенела Чжо Сюэ.
Даже демоны с Хребта Осеннего Ветра не спешили бросаться на помощь и чаще всего просто проходили мимо.
— Она сотворила целый стол из ниоткуда! Истинное сердце Божественной девы! — старуха облизнула губы, словно пытаясь вновь ощутить тот давний вкус.
http://bllate.org/book/34812/4296745
Готово:
