Су Цинюэ обернулась и увидела, как её мать, опираясь на трость, с трудом переставляет больные ноги, переступая порог дома. Минуя сад с гортензиями, она твердым, не терпящим возражений голосом произнесла:
— Этот брачный союз был заключен моим супругом и твоим отцом! Брак — это дело, скрепленное словом родителей и клятвой сватов. Разве может такой ребенок, как ты, просто взять и расторгнуть его, когда вздумается! Нет, расторжению не бывать!
Су Цинюэ поспешно подбежала к матери, придерживая подол платья, и подхватила её под руку:
— Матушка, зачем же ты вышла?
Цинь Цин закашлялась, взглянула на дочь и с горечью промолвила:
— Если бы я не вышла, тебя бы снова обидели.
Су Цинюэ помогла Цинь Цин дойти до самого входа, и одного её появления хватило, чтобы атмосфера мгновенно изменилась. Даже такой заносчивый и дерзкий, как И Вэй, в присутствии старших невольно поумерил свой пыл.
Цинь Цин, опираясь на трость и расправив плечи, посмотрела на И Вэя, а затем обратилась к столпившимся на улице соседям:
— Когда мы заключали этот союз, никто из нас не знал, чего добьются наши дети в будущем. Будь они великими полководцами или бессмертными небожителями, обе стороны были согласны с тем, что они должны пожениться. А теперь, когда дети семьи И достигли высот, вы решили предать наше доверие? Неужели вам не стыдно перед честным словом вашего отца, данным столько лет назад?
Цинь Цин повернулась к И Вэю, и в её глазах вспыхнул острый блеск:
— Мальчик, если бы твой отец был жив и узнал о твоих поступках, он бы устыдился тебя!
И Вэй с самого детства, кроме как от И Чу, ни от кого не слышал подобных упреков, тем более от выглядящей столь хрупкой женщины. Он почувствовал себя уязвленным, и его глаза покраснели от обиды.
В этот момент вперед вышел Мэн Хао. Он был одет в черный тренировочный костюм, поверх которого набросил красный плащ, а длинные волосы свободно падали на плечи. Он выглядел как жрец из какой-нибудь великой державы, всем своим видом демонстрируя смирение. Сложив руки перед грудью, он поклонился Цинь Цин:
— Госпожа Су…
Выпрямившись, Мэн Хао холодно продолжил:
— Хотя слова ваши и звучат справедливо, вы ведь сами понимаете: орел и воробей — птицы разные. Если между детьми столь велика разница, то в будущем им вряд ли удастся обрести счастье.
— С чего ты взял, что мой ребенок — воробей, а ваш наследник — орел? — парировала Цинь Цин.
Спрятавшийся за спинами спутников И Вэй фыркнул с нескрываемым презрением:
— Мой брат уже на Поздней Стадии Золотого Ядра, а твоя дочь едва достигла Первой ступени Очищения Ци. Кто из них орел, а кто воробей — разве не очевидно?
Цинь Цин встала перед дочерью, изо всех сил защищая её:
— Великая птица Пэн с ветром взмывает ввысь и преодолевает девяносто тысяч ли! Моя дочь — это Куньпэн, пусть сейчас она и медлит, но настанет день, и она покорит все четыре моря!
В отличие от немногословной Су Цинюэ, Цинь Цин говорила четко и убедительно. И Вэй и его свита лишились дара речи, не желая продолжать бессмысленный спор. И Вэй, предводитель группы, бросил:
— Безумная женщина, как ты смеешь так изворачиваться! Старейшина Мэн, не тратьте слов. Сегодня этот документ о расторжении брака будет подписан, хотите вы того или нет! Старейшина Мэн, схватите её!
— Слушаюсь!
Мэн Хао рванулся вперед, словно молния. В мгновение ока он обогнул Цинь Цин, схватил Су Цинюэ за плечи и прижал к земле:
— Юная леди, лучше поскорее подпиши этот отказ от брака.
Увидев, как её дочь принуждают к сделке, Цинь Цин, не раздумывая, бросилась на Мэн Хао:
— Цин Юэ!
Мэн Хао холодно усмехнулся и без колебаний нанес удар ладонью прямо в сторону этой смертной. Удар был настолько мощным, что мог мгновенно оборвать человеческую жизнь. В оригинальной истории именно из-за этого удара Цинь Цин погибла. Су Цинюэ, беспомощно наблюдая за смертью матери и вынужденная подписать бумагу, впоследствии приложила все силы, чтобы через три года отправиться в Секту Тысячи Мечей и отомстить.
Но теперь всё было иначе…
В тот самый момент, когда смертоносный поток энергии Мэн Хао должен был настигнуть Цинь Цин, перед ней возник огромный золотой щит. Мощная оборонительная энергия отбросила Мэн Хао и заставила его отпустить Су Цинюэ.
Мэн Хао резко поднял голову и увидел, что на вершине щита стоит девушка в белых одеждах. Она скрестила руки на груди и холодно смотрела на него сверху вниз. Освобожденная Су Цинюэ тоже перевела взгляд на спасительницу. Под лучами солнца девушка в белом равнодушно оглядела толпу и отчеканила:
— Старейшина Мэн Хао, хотя вы всего лишь почетный старейшина нашей Секты Тысячи Мечей, вы обязаны соблюдать правила секты. Прикрываясь нашим именем, вы творите произвол и пытаетесь убить смертную посреди города — неужели вы не боитесь наказания от старейшин, отвечающих за правопорядок?
На Континенте Цанхай существовало строгое разделение между миром бессмертных и миром людей. Пять великих академий, основавшие Союз Бессмертных, установили жесткие требования для культиваторов: не причинять вреда жизням обычных людей без веской причины. В оригинале Мэн Хао удалось избежать ответственности благодаря влиянию Цзинь Линъюй из Секты Укротителей Зверей, но позже он был убит самой Су Цинюэ в Секретном Средоточии, что стало её местью за мать.
Появление И Чу ошеломило всех присутствующих. И Вэй вскрикнул:
— Почему ты здесь?!
И Чу фыркнула, отозвала щит, оставленный ей отцом, и легко опустилась перед Цинь Цин. С нескрываемым презрением она произнесла:
— Я сразу догадалась, что ты задумал что-то недоброе, когда украдкой сбежал из секты. Знала, что от тебя толку мало, но не думала, что ты опустишься до того, чтобы травить вдов и сирот. И Вэй, как же у тебя совести хватает на такое!
— Ты! — И Вэй был настолько ошарашен её словами, что не нашелся с ответом.
Тем временем Су Цинюэ, освободившись от хватки Мэн Хао, бросилась к матери и крепко сжала её руки:
— Матушка… — глаза Су Цинюэ покраснели, и в её голосе, звонком, словно журчание ручья или пение иволги, прозвучала редкая для неё буря эмоций. — Ты как? Где-нибудь ранена?
И Чу, защищавшая их, услышав этот голос, отчаянно хотела обернуться и посмотреть на главную героиню этой истории, сгорая от нетерпения. Но сейчас был не самый подходящий момент для любования; важнее было разобраться с Мэн Хао.
После вмешательства И Чу уверенность И Вэя и его людей заметно поубавилась. Он пробурчал:
— Это дела нашей семьи, тебя это не касается, не вмешивайся!
И Чу скрестила руки на груди и холодно усмехнулась:
— Мой отец — глава Секты Тысячи Мечей, поэтому всё, что касается Секты Тысячи Мечей, касается и меня. Этот брачный союз заключили дядя и господин Су, и не тебе решать, расторгать его или нет! Если хочешь — позови И Мэна, пусть он сам и приходит расторгать помолвку!
http://bllate.org/book/34809/4296167
Готово:
