— Алло? — спросила Вэй Юйчжэн. — Где Инь Фэн?
—... — собеседник замолчал секунды на две, прежде чем ответить. — Какого чёрта, вы двое разговариваете совершенно одинаково!
С кем это — мы? Вэй Юйчжэн ещё не успела переспросить, как заговорил Чжао Цзинтянь, причём язык у него явно заплетался:
— Ты про Инь Фэна спрашиваешь? Так я не знаю, куда он подевался! Он тут перед этим так мило с какой-то девчонкой болтал, даже набивался проводить её домой! Точно-точно, всё так и было, а потом я уже не в курсе...
Вэй Юйчжэн протянула:
— А-а.
Значит, отправился на свидание? Или, скорее, на тайную встречу? Выходит, её догадка подтвердилась.
— Понятно. Рядом с тобой ещё кто-нибудь есть? — снова поинтересовалась Вэй Юйчжэн.
— Ка-какие ещё люди? Никого нет, я один! — Чжао Цзинтянь вдруг занервничал, и его голос прозвучал оглушительно громко.
Вэй Юйчжэн с брезгливым выражением лица отодвинула телефон подальше от уха.
— Ну ладно, тогда попроси кого-нибудь проводить тебя до дому. Судя по твоему голосу, ты нажрался прилично, смотри не подохни где-нибудь посреди дороги в одиночестве.
— Твою мать, Вэй Юйчжэн, ты... — Ругательство уже вертелось у Чжао Цзинтяня на языке, но почему-то так и не сорвалось с губ. Вэй Юйчжэн сочувственно подумала, что его, должно быть, сейчас стошнит, вот он и проглотил слова обратно — всё-таки пить людям противопоказано.
— Ладно, давай закругляться, — Вэй Юйчжэн поленилась тратить на него время. — Я ещё не ужинала, так что давай без извержений мне в телефон.
—...
По ту сторону связи Вэй Юйчжэн сбросила вызов, и только после этого Чжао Цзинтянь с побледневшим лицом вернулся в ту закрытую комнату.
Приватный кабинет давным-давно разогнали, теперь там царила унылая пустота, нарушаемая лишь глухими ударами, которые могли издавать только человеческие тела, принимающие тяжелые тумаки.
Чжао Цзинтянь уже полностью протрезвел. Едва дверь за ним закрылась, он произвел:
— Слушайте, хорош, пожалуй. Хватит уже человека до полусмерти колотить.
Раньше Чжао Цзинтянь и помыслить бы не мог, что однажды станет заступаться за того, кого терпеть не может.
Но ведь парня вытащил он сам, да и сам Чжао Цзинтянь не ожидал, что Чэн Юэ так легко поведется и придет на встречу.
На душе у Чжао Цзинтяня скребли кошки.
Кто же знал, что этот упрямец окажется совершенно неблагодарным? Его отметелили так, что он на ногах держался с трудом, а он всё ещё находил силы дерзить.
— Вместо того чтобы советовать мне держаться от него подальше, не лучше ли тебе самому от него отстать, Инь Фэн?
*
Юнь Яо приготовила еду, и Вэй Юйчжэн к тому моменту уже успел зверски проголодаться.
Перед тем как сесть за стол, он и Сяо Кай с самым благоговейным видом отвесили Юнь Яо низкий поклон. На это Юнь Яо заметила:
— Хватит ломать комедию. Я готовлю исключительно из страха, что у вас появится шанс меня отравить.
Во время еды Сяо Кай обронил, что не отказался бы пропустить стаканчик-другой, и Вэй Юйчжэн уже полез в телефон выбирать доставку.
Сяо Кай — чистейшей воды простофиля — тут же подал голос:
— Погодите, в холодильнике же вроде оставалось пиво?
Вэй Юйчжэн на мгновение поднял взгляд, но тут же снова уткнулся в экран:
— Быть-то оно есть, но Инь Фэн велел оставить его ему. Можешь рискнуть и поставить на то, что пропажу бутылки он не заметит.
Сяо Кай о чём-то задумался, зябко передёрнул плечами и сказал:
— Пожалуй, ну его к чёрту.
Юнь Яо нашла это забавным:
— Его даже нет здесь, чего вы оба боитесь? К тому же, Вэй Юйчжэн, раз Инь Фэн велел оставить, ты и оставляешь? Хоть капля гордости у тебя есть?
— Ты можешь перестать расшатывать наши с ним отношения? Инь Фэн — сумасшедший... Да, я так и сказал, будешь записывать на диктофон? Эй-эй-эй, нет-нет, не записывай, я виноват, умоляю. — Заметив, что Юнь Яо и впрямь собирается сделать запись, Вэй Юйчжэн тут же пошёл на попятную. — Короче говоря, раз он заявил, что это его пиво, значит, оно его... даже если оно лежит в моём холодильнике.
Юнь Яо многозначительно промолчала.
Сяо Кай подал идею:
— Тогда я бы лучше съел мороженого.
— Без проблем, закажу тебе целых два стаканчика, и клубничного джема бухну от души, — пообещал Вэй Юйчжэн.
Только тогда Юнь Яо вынесла вердикт:
— Вы оба больные на голову.
Неизвестно только, имела ли она в виду его отношения с Инь Фэном или с Сяо Кайем.
Как ни крути, а он всё равно оказывался в дураках.
Пока Вэй Юйчжэн оформлял заказ в Мисюэ Бинчэн, он думал о том, что его никто во вселенной не понимает, а жизнь и впрямь одинока, как снежная вершина.
Попробуйте-ка провести с Инь Фэном бок о бок целых одиннадцать лет — узнаете каково это!
У этого Инь Фэна напрочь отсутствовали самые базовые понятия о добре и зле.
Когда им было по лет одиннадцать-двенадцать, ситуация вообще выглядела жутко: этот парень походил на чистого зверя, выживающего исключительно за счёт инстинктов. Вэй Юйчжэну стоило колоссальных трудов скорректировать хотя бы часть заскоков Инь Фэна и не позволить тому затянуть себя на дно.
*
Сяо Кай и Юнь Яо пробыли у Вэй Юйчжэна довольно долго и ушли уже поздно.
После их ухода в квартире снова остался только Вэй Юйчжэн.
Жилище Вэй Юйчжэна отличалось скромными размерами: одна комната, гостиная да крошечная бесполезная кладовка — на всё про всё восемьдесят квадратов.
И тем не менее он неизменно чувствовал пустоту и пытался забить пространство самыми разными вещами.
Причина крылась вовсе не в любви к шумному обществу — он просто боялся одиночества.
Точно так же он не то чтобы обожал болтать; просто стоило ему замолчать, а окружающим тоже уйти в глухую несознанку, как удушающая тишина начинала пожирать его изнутри.
Кто первый не выдерживает, тот первый и меняется — это правило работало не только в его отношениях с Инь Фэном, но и при любых других контактах с людьми.
Впрочем, Вэй Юйчжэн с самых юных лет уяснил одну истину: стоит человеку чего-то по-настоящему возжелать, как ему конец. Разочарования будут намертво привязаны к нему неподъёмными пачками, отбив всякую охоту о чём-либо просить.
Закончив уборку на кухне, Вэй Юйчжэн устроился спать на диване в гостиной.
Встречаться лицом к лицу со стеной, где было вырезано имя его бывшего парня, ему пока не хотелось.
В час ночи входную дверь внезапно принялись барабанить.
Поймав в лунном свете показания древних напольных часов, стоявших в прихожей, Вэй Юйчжэн мысленно выдал целый ряд крепких матюгов, начинающихся с того же ключа, что и трава.
— Иду, кого там чёрт принёс? — обуреваемый сонным бешенством, Вэй Юйчжэн вылетел в прихожую, готовый разразиться трёхэтажной бранью.
— Я. — Всего одно слово, прохладный и низкий выдох.
Сонливость слетела с Вэй Юйчжэна в один миг, а накатившая злость мгновенно улетучилась наполовину.
За дверью стоял Инь Фэн.
Твою мать.
Подраться — всё равно не одолеет.
Распахнув дверь и заметив в руках у Инь Фэна букет источавших росу, прекрасных роз, Вэй Юйчжэн невольно замер.
Надо же, а в плане свиданий этот тип оказался на удивление романтичным, даже цветы раздобыл.
Но стоило ему подумать об этом, как в голове мелькнуло: «Ха! Возомнил, раз тигр не рычит, так я котёнок домашний?! Посреди ночи притащился ко мне домой перед кем хвастаться? Совсем совесть потерял!»
Он уже собирался воинственно, с железобетонными аргументами наперевес, высказать Инь Фэну всё, что думает.
Но Инь Фэн внезапно произнёс:
— Цзэр, давай встречаться. Я давно к тебе неравнодушен.
Тридцать тысяч слов уже набежали, очень прошу звёздочки и добавления в избранное! (*′I`*) Спасибо всем, кто готов наблюдать за тем, как я сумрачно и извилисто ползу вперёд!
Глава 11. Давай помиримся
— Цзэр, давай встречаться. Я давно к тебе неравнодушен.
Активируемый голосом светильник в коридоре пересёк границу порога и упал к ногам Вэй Юйчжэна, окрасив пол в неестественный мертвенно-бледный цвет. Выглядело это так же жутко и зловеще, как и признание Инь Фэна.
Мозг Вэй Юйчжэна на пару секунд превратился в чистый лист. Наконец он выдавил:
— Эм... Слушай, я же обещал возместить тебе тех двух рыб, в долгу не останусь, но харош вести себя так, будто я тебе иностранец!
Возможно, кто-то другой и пребывал бы в неведении, но Вэй Юйчжэн знал его как облупленного.
Инь Фэн никогда и никому из близких друзей не давал никаких уменьшительно-ласкательных прозвищ. Чжао Цзинтянь для него так и оставался «Чжао Цзинтянем», Юнь Яо — «Юнь Яо», а Сяо Кай — «СяоКаем».
Совсем иначе он относился к людям шапошным. Даже если имя человека запоминалось легко, Инь Фэн не утрушал себя его произнесением, зато щедро награждал собеседника странными, вычурными прозвищами.
Взять хотя бы бывшего парня Вэй Юйчжэна: в устах Инь Фэна у того отродясь не было имени — исключительно презрительное «этот по фамилии Чэн».
По мнению Инь Фэна, если ты видишься с кем-то пару раз в год и перекидываешься дежурными фразами, то и имя собеседника тебе совершенно «без надобности».
Самое смешное, что подобный подход рождал у людей обманчивое впечатление, будто ты ему действительно дорог. Стоило ему устремить на тебя свой тихий, глубокий взгляд, бросить ласковое прозвище, а в минуты хорошего настроения даже улыбнуться — и он с лёгкостью оплетал чужую душу сетями.
Инь Фэн, по всей видимости, прекрасно осознавал, какого рода трепет вызывают у окружающих его манипуляции.
И теперь он провернул этот трюк с самим Вэй Юйчжэном, отчего у того по спине побежали мурашки и он невольно отступил на шаг назад.
Помилуйте, на дворе час ночи, и подобное внезапное признание от Инь Фэна ничем не уступало просмотру какого-нибудь полуночного фильма ужасов.
Вэй Юйчжэн смертельно боялся, что это сон и в следующую секунду из глаз и носа собеседника хлынет кровь, букет в его руках рассыпется, а лепестки обратятся в ползающих насекомых, которые тут же переберутся на него... Стоп! Нафантазировал лишнего, аж жутко стало!
Но стоило ему сделать шаг назад, как Инь Фэн подался вперёд. Их рост идеально гармонировал друг с другом, и букет роз легко коснулся руки Вэй Юйчжэна, оставив мимолётное ощущение щекотки, тут же канувшее в небытие.
Свет ламп в подъезде слепил глаза, и Вэй Юйчжэн не успел увернуться, как Инь Фэн наклонил голову. Его высокая фигура загородила резкие лучи потолочного светильника, и сам он казался существом, сотканным из сплошной тени: черные волосы, черные глаза, а отбрасываемая смоляными ресницами тень казалась острой, как кончик клинка.
С тем же холодным и невозмутимым видом он повторил:
— Я говорю вполне серьёзно.
Пожалуй, сочтя аргумент недостаточно весомым, он добавил:
— Цзэр.
Этим слегка старомодным ласкательным прозвищем — «Цзэр» — много лет подряд величала Вэй Юйчжэна только бабушка. Старушка обращалась к своему младшему внуку исключительно так: «Цзэр», «Цзэр».
Вэй Юйчжэну нравилось, когда бабушка называла его именно так, потому что он чувствовал её нежную привязанность: она использовала это детское домашнее промяне и всегда видела в нём маленького мальчика.
Инь Фэн же, судя по всему, вдоволь наслушавшись этого в детстве, просто бездумно скопировал чужую манеру.
Чужеродное прозвище было лишено всякой эмоциональной базы, отчего звучало дико и неестественно.
Обычно, если Инь Фэн переходил на такое обращение, Вэй Юйчжэн заранее знал: жди беды.
Нынешняя ситуация исключением не являлась.
Оставалось лишь гадать, кто именно на этот раз вывел из себя этого психопата, раз он примчался к нему домой устраивать помешательство.
Вэй Юйчжэн сделал два глубоких вдоха, приказав себе не паниковать: мир прекрасен, на часах час ночи, а одолеть Инь Фэна в драке ему всё равно не светит...
Последний аргумент оказался самым убедительным. Так или иначе, Вэй Юйчжэн посторонился:
— Может, для начала всё-таки войдёшь? На пороге жарко донельзя, боюсь, тебя тепловым ударом хватит.
Инь Фэн прекрасно расслышал всю ядовитую иронию Вэй Юйчжэна, за которой наверняка скрывались потоки проклятий в его адрес.
В искренность признания Инь Фэна Вэй Юйчжэн не верил ни на йоту.
Переступив порог и заметив на диване свернутое в рулон одеяло, Инь Фэн вновь перевёл на него взгляд.
Вэй Юйчжэн смущённо поскрёб подбородок, но признаваться в правде категорически не желал. Вскинув голову, он выпалил:
— Я перед сном на картах раскинул и сразу понял, что сегодня ты заявишься. Спальню нарочно для тебя освободил, можешь не благодарить.
http://bllate.org/book/34798/4295286
Готово:
