Но всё это оставалось лишь бахвальством.
Больше всего на свете этот парень был мастером поболтать языком, а дойди дело до реальных правонарушений, он бы наверняка первым почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
Совсем другое дело — Инь Фэн. Как бы ни казалось со стороны, будто этому кадру всё вокруг до лампочки, на деле именно он легче всех терял контроль и чаще всего совершал безумные поступки.
Тем летом, когда они оба получили университетские письма о зачислении, Лю Фулин отвела Вэй Юйчжэня в сторонку и с заметным беспокойством в голосе произнесла: Юйчжэн, ты же знаешь характер Инь Фэна, он вечно ввязывается в неприятности, и не со вчерашнего дня. Приглядывай за ним, и если случится что-то серьёзное, обязательно позволь мне узнать, не вздумай его выгораживать!
Тогда Вэй Юйчжэн усердно закивал, на каждый довод отвечая: не беспокойтесь, тетя, или: предоставьте это мне, никаких проблем.
Вот только за три года учебы в университете оба инцидента, в которые вляпался Инь Фэн, были так или иначе связаны с самим Вэй Юйчжэнем.
Вэй Юйчжэню не хватило бы духу и под угрозой смертной казни взять в руки телефон и настучать Лю Фулин: мол, ваш покорный слуга, будучи геем, вечно наступает на одни и те же грабли и связывается с подонками, в результате чего одного из моих бывших Инь Фэн отправил в больницу, а у другого и вовсе развалилась семья.
И вот сейчас история повторилась.
Пьяный Вэй Юйчжэн даже вывел прямо на стене четыре жирных знака: Чэн Юэ, чтоб ты сдох.
Хотя последний иероглиф остался недописанным, глубина затаённой обиды от этого ничуть не уменьшилась.
В голове у Вэй Юйчжэня блеснула молния, и единственная мысль, бившаяся там, гласила: оплошать раз или два простительно, но нельзя же наступать на те же грабли в третий раз!
Говорят, мечты становятся реальностью... но превращаться в место преступления для убийства она определенно не должна!
Если это всплывет наружу, он может до конца дней даже не мечтать о том, чтобы завести парня.
Какая к черту романтика, это же настоящий живой ямарадж!
Ради собственного спасения Вэй Юйчжэн выдал невероятно пламенную и убедительную речь, сводившуюся к одной главной идее — я хочу, чтобы люди жили!
Я просто напился и написал первое, что в голову пришло, совсем ничего не помню. Мы расстались мирно... ну, просто... чувства у обоих прошли, разбежались так разбежались. Мы же просто встречались, не женились к тому же я мужчина, пожениться мы бы всё равно не смогли, ха-ха...
Говорить становилось всё труднее, в носу у Вэй Юйчжэня защекотало. В конце концов, желающих отправить бывшего на тот свет — миллионы, а вот тех, кто так отчаянно борется за сохранение его жизни, сыщешь нечасто.
Он до ужаса боялся в один прекрасный день получить звонок, в котором какой-нибудь дядя-полицейский сообщил бы ему, что теперь увидеть Инь Фэна получится разве что на свидании в исправительной колонии.
Парней у него может быть сколько угодно, а вот друг детства — всего один.
Пока Вэй Юйчжэн распинался перед ним, Инь Фэн сидел на краю кровати, и стоило ему поднять голову, как взгляд упирался в те самые выцарапанные на стене слова.
Он не прерывал Вэй Юйчжэня, позволяя тому из кожи вон лезть, нести чушь и так отчаянно жестикулировать обеими руками.
В детстве Инь Фэн был немногословчен, и Вэй Юйчжэн обожал вот так же размахивать руками, взахлёб рассказывая обо всем, что творилось в их дворе, а тот вот так же молча за ним наблюдал.
Вэй Юйчжэн вечно шумел, у него даже черты лица казались крикливыми.
Любой другой, обладай он приятной манерой речи и высоким эмоциональным интеллектом, назвал бы это живой мимикой, но Инь Фэн сказал бы лишь одно: как же шумно.
Однако Инь Фэн давно привык к этой болтовне. Точно так же, как человеку необходимо есть, когда он голоден, и пить, когда мучает жажда, ему было нужно, чтобы рядом постоянно кто-то трещал — только тогда мир казался нормальным. Если бы Вэй Юйчжэнь вдруг замолчал на целый день, Инь Фэн почувствовал бы себя неуютно.
Ладно, я понял. — Инь Фэн прервал его лишь тогда, когда у того уже пересохло во рту. — Вэй Юйчжэн, ты разве не голоден? А я вот немного проголодался.
С этими словами он поднялся и вышел из спальни, оставив Вэй Юйчжэня стоять с полнейшим недоумением на лице. Тот перевел взгляд со злосчастной стены на пустой коридор и всё же не удержался от короткого ругательства.
Инь Фэн обернулся, и Вэй Юйчжэн тут же захлопнул рот.
Во рту еще не до конца выветрился привкус пиццы из доставки, но он уже смело заявлял:
Ого, ты проголодался? Тогда давай закажем еды!
На журнальном столике по-прежнему лежали мертвые тела двух рыбок, после засушки выглядевшие еще более жутко.
Инь Фэн подошел ближе и замер, разглядывая их добрых несколько минут, отчего сердце Вэй Юйчжэня ушло в пятки.
Стоило разобраться с драмой вокруг бывшего, как на горизонте замаячил новый, куда более грозный кризис.
Ты что, напился и случайно опрокинул аквариум? — спросил Инь Фэн.
Меньше всего Вэй Юйчжэн ожидал, что тот сможет связать эти два события воедино. На мгновение его охватила такая буря эмоций, что отрицать очевидное стало бесполезно.
Руководствуясь принципом чистосердечного признания, он с видом мученика опустил голову и затянул старую песню про бедное сироту:
Я правда не специально... Я... я не помню, как опрокинул его, может, они просто захотели свободы и сами устроили побег.
Подобную чушь едва ли стал бы слушать хоть кто-нибудь в здравом уме, и окажись здесь третий человек, он бы непременно усомнился, чей именно интеллект пытаются оскорбить.
Впрочем, целью Вэй Юйчжэня было совсем другое.
Инь Фэн ожидаемо издал короткий смешок — в его искренность он, конечно, не поверил, но нелепое оправдание друга забавило.
Вэй Юйчжэн с облегчением выдохнул и тут же принялся разглядывать приятеля. По идее, после нескольких часов за рулем по дороге обратно в Бэйши и в ответ на столь невнятное бормотание Инь Фэн не должен был проявлять чудеса терпения. Даже гибель рыбок не вызвала у него бурной реакции.
Вэй Юйчжэн пока не мог взять в толк, с чего бы Инь Фэну находиться в столь благодушном настроении. Неужели его так растрогала готовность признать вину?
До самого приезда доставки эта загадка так и осталась неразгаданной. Вэй Юйчжэн внес еду в комнату и заметил, как Инь Фэн привычным движением достал из морозилки две банки пива.
Вэй Юйчжэн: ...
Неплохо ты их запрятал, — небрежно бросил Инь Фэн. — Еще не превратились в лед, пить можно. Будешь?
Вэй Юйчжэн замотал головой так яростно, будто пытался открутить её от плеч.
Будешь пить в будущем?
Вэй Юйчжэн продолжил мотать головой.
Тогда оставь мне, выбрасывать жалко, да и тебе тоже.
Вэй Юйчжэн закивал с удвоенным усердием.
Еда не лезла в горло: во-первых, Вэй Юйчжэн уже наелся досыта, а во-вторых, палочки в руке словно онемели.
Заметив, как он жует один несчастный ломтик бамбукового побега уже три минуты, Инь Фэн сжалился:
Не можешь — не давись.
Вэй Юйчжэн отложил одноразовые палочки, и не успел он перевести дух, как Инь Фэн задал новый вопрос:
У тебя есть какие-нибудь планы на вторую половину дня?
Вэй Юйчжэн помотал головой.
Тогда поехали со мной на встречу.
Вэй Юйчжэн опешил:
Чего? — Он точно расслышал?
Инь Фэн повторил свой вопрос.
Эм... давай не надо, я же только что расстался, — протянул Вэй Юйчжэн, а через секунду не удержался: — А симпатичные парни там будут?
Это Чжао Цзинтянь всё устроил, так что, полагаю, в основном девчонки, — ответил Инь Фэн.
Вэй Юйчжэн: ...
Из последних сил сдерживаясь, чтобы не выругаться матом, он помолчал с минуту и выдавил из себя всего три слова:
Я никуда не еду.
Инь Фэн кивнул, словно заранее знал, что так всё и будет.
И тут Вэй Юйчжэня вновь захлестнула волна мрачных подозрений: так вот почему Инь Фэн так торопился вернуться в Бэйши! Вовсе не из-за его разрыва, а ради этой самой тусовки.
А в его квартиру заглянул исключительно ради того, чтобы почтить память покойных Сяохуна и Сяохуна-второго.
Это он, Вэй Юйчжэн, раздул из мухи слона и пытался что-то скрывать, устроив такой балаган. Да Инь Фэну было глубоко наплевать, он только и думал о свиданиях с девчонками!
Вот же сволочь!
Инь Фэн одной рукой дернул за кольцо банки, и резкий металлический щелчок прервал ход мыслей Вэй Юйчжэня. Тот состроил такую виноватую физиономию, что на ней буквально читалось всё, о чем он только что думал, но, встретившись взглядом с Инь Фэном, мгновенно сменил выражение лица и подобострастно улыбнулся.
В подхалимстве ему не было равных, это уже превратилось в безусловный рефлекс.
Гласит народная мудрость: не бьют того, кто улыбается. Благодаря этому навыку Вэй Юйчжэн на протяжении одиннадцати лет ухитрялся избегать кулаков Инь Фэна. За это время Инь Фэн успел поколотить немало народу, и Вэй Юйчжэн собственными глазами видел, как росло его мастерство и боевая мощь, но к счастью, ни одна шишка не упала на головы невиновных.
Под словом невиновные здесь подразумевался исключительно сам Вэй Юйчжэн.
При мысли о том, что Инь Фэн действительно собирается уходить, Вэй Юйчжэн даже испытал легкое недоверие.
Ах да, чуть не забыл, — бросил Инь Фэн, разворачиваясь на пороге.
Вэй Юйчжэн снова напрягся, подумав: ну конечно, всё не может идти так гладко, в романах и мангах всегда случается подобный поворот, рассчитанный на то, чтобы застать врасплох...
Больше никаких ковыряний в мусорных баках, — глядя на мертвых рыбок на журнальном столике, произнес Инь Фэн.
Вэй Юйчжэн: ...
Спорить было бесполезно: Инь Фэн — законченный мерзавец!
Покинув квартиру Вэй Юйчжэня, Инь Фэн наконец включил телефон.
Там его уже ждал целый шквал пропущенных звонков и забитый сообщениями чат от Чжао Цзинтяня, в каждом из которых сквозило жуткое нетерпение.
Брат, я всех уже собрал, а ты человека динамишь!
Предки мои, ты где вообще?! Возьми трубку!!
Трубку!!!
Клянусь, если я еще хоть раз поверю хоть одному твоему слову, я собака.
Инь Фэн набрал номер, и в трубке тут же послышался вздох облегчения от Чжао Цзинтяня:
Ты доехал?
Нет, еще полчаса, — невозмутимо ответил Инь Фэн, заставив собеседника на том конце провода взвыть от возмущения.
Полчаса?! — впрочем, осознав безнадежность ситуации, Чжао Цзинтянь тяжело вздохнул и с досадой бросил: — Ладно уж. Чего не сделаешь ради тех, кто на тебя запал.
Инь Фэн промолчал, продолжая путь к выходу из жилого комплекса. Дом Вэй Юйчжэня находился в старом районе, парковочных мест там отродясь не было, так что его машина стояла прямо на обочине главной дороги, где под дворником уже красовался штрафной талон.
Я заранее всё разведал, — затараторил Чжао Цзинтянь. — Те, кто был там, толком ничего не поняли. Говорят, они сидели болтали, и вдруг Вэй Юйчжэн расколотил бутылку и начал ей размахивать перед носом у этого... ну, ты понял. Больше ничего выудить не удалось, давай быстрее, все тебя ждут.
Под конец голос Чжао Цзинтяня заметно помрачнел — даже в разговоре с Инь Фэном он не всегда обладал железным терпением.
В конце концов, тусовку организовывал он, народ созвать предложил сам Инь Фэн, а теперь главный виновник задерживается, оставляя его оправдываться перед остальными.
Инь Фэн лишь отделался коротким: Угу.
Чжао Цзинтянь от переизбытка чувств едва не задохнулся и со злостью сбросил вызов.
Чтоб вас всех черти забрали!
Один — болтун пустопорожний, второй — немая рыба, как они вообще сошлись-то?!
Пока Инь Фэн шел к машине, Вэй Юйчжэн переложил остатки пива из морозилки в основное отделение холодильника, аккуратно выстроив банки в ряд.
http://bllate.org/book/34798/4295279
Готово:
