Лицо Ся Тяньтянь пошло пятнами, словно палитра, на которую опрокинули краски, и в конце концов он смог лишь с недоверием и затаенной злобой уставиться на Цзи Ци.
Почувствовав эту враждебность, Цзи Ци счел ее совершенно нелепой, но общаться с кем-либо ему вовсе не хотелось, поэтому он даже не взглянул на Ся Тяньтянь.
И уж тем более он не заметил, что тот разозлился еще сильнее.
Пусть у него и не было никакой предварительной подготовки, сейчас оставалось лишь уповать на чудо — словно врач, пытающийся спасти безнадежного пациента. Ответственный за отбор коротко дал несколько указаний и, несмотря на то, что внешность Цзи Ци его крайне устраивала, всё же опасался, что эта его молчаливая и угрюмая натура отпугнет гостей, поэтому решил задвинуть его в самый конец.
Словно маленький пингвин, которого насильно выгнали на дорогу, Цзи Ци чувствовал себя крайне неуютно. Он даже шагал немного невпопад, наступая с ноги на ногу, но всё же был вынужден послушно войти вместе со всеми в ВИП-ложу.
Это был самый роскошный зал во всем здании, и едва переступив порог, Цзи Ци от обилия украшений из мелких бриллиантов на мгновение почувствовал рябь в глазах.
Воздух был напоен тяжелым, дурманящим ароматом благовоний вперемешку с густым запахом дорогого алкоголя. Всё это в сочетании с музыкой и высокомерными, насмешливыми голосами Кровопийц заставляло Цзи Ци, эдакого деревенского увальня, никогда не видевшего ничего подобного, чувствовать себя совершенно не в своей тарелке. Ему оставалось лишь слегка смущенно опустить голову и постараться забиться в самый дальний угол толпы, сводя свое присутствие к минимуму.
Какая-то девица-вампир с прической из крупных локонов поиграла прядью волос и протянула: — Почему тут стало на одного больше?
Приближенный улыбнулся: — Одного человека не хватало, я велел заполнить нехватку.
С этими словами Эрлс, зажав между двумя пальцами дорогущую сигару, небрежно бросил на него мимолетный взгляд: — Самовольничаешь.
Приближенный отлично знал его нрав, поэтому тут же опустил голову, признавая вину.
Кто-то усмехнулся: — Ххе, да здешние людишки все как на подбор хороши собой. Если господин Князь не любит запах крови, можете попробовать какие-нибудь другие развлечения.
Этот вампир поиграл бровями; он уже приобнимал за талию привезенную с собой спутницу, однако жадный взгляд его всё равно то и дело соскальзывал на вновь прибывшую группу.
С главного места донесся чуть презрительный смешок — то ли насмехавшийся над этими людьми, так легко продающими свою внешность, то ли презирающий предавшихся усладам ради пустой оболочки сородичей, а возможно, и над тем, и над другим вместе взятым.
Эрлс медленно выпустил изо рта колечко дыма. Из-за клубящейся дымки его густые брови слегка приподнялись, и он скучающим тоном бросил: — Мне не нужны люди.
Тот вампир ни капли не осмелился выказать недовольство. Иерархия среди вампиров была строга до невообразимости, и если бы Эрлс действительно захотел сжить его со свету, его не защитили бы даже законы людей.
Ему оставалось лишь сгладить неловкость собственной шуткой: — Взгляните сначала на эту партию, они все пользуются огромной популярностью в клубе, а по внешности и фигуре ничуть не уступают моделям с обложек.
Он щелкнул пальцами, и Ся Тяньтянь тут же, соблюдая все правила выучки, шагнул вперед: — Добрый вечер, уважаемые гости, я первый номер, Ся Тяньтянь.
Ся Тяньтянь очень хотел сказать что-нибудь еще, но распорядитель особо подчеркнул, что после входа запрещено проявлять излишнюю самодеятельность и красоваться — ни в коем случае нельзя вызвать раздражение господина Эрлса.
Этому человеку принадлежал самый крупный пакет акций клуба, и навести здесь порядок для него было делом одного слова.
Ся Тяньтянь озарил всех стандартной улыбкой. Остальные смотрели на него с явным одобрением, и лишь сидевший на главном месте мужчина даже не удостоил его взглядом. Ся Тяньтяню оставалось лишь стиснуть кулаки и молча отступить назад, продолжая держать на лице идеально выверенную улыбку.
Следом пошли второй номер, третий…
Цзи Ци был готов упасть в обморок от ужаса: для человека, страдающего социофобией, подобная сцена казалась не менее страшной, чем университетская самопрезентация на первом курсе.
Когда-то давно он даже специально взял отгул, чтобы не идти на день знакомств, но никак не ожидал, что здесь от этого не уйти.
Он впился ногтями в ладонь у основания большого пальца, чтобы голос не дрожал, но из-за напряжения его миловидное личико выглядело донельзя деревянным и застывшим: — Я восьмой номер, Цзи Ци.
Быстро выпалив имя так, будто оно обожгло ему язык, Цзи Ци почувствовал облегчение и тут же сделал шаг назад.
Он был настолько напряжен, что почти не поднимал головы, а потому, естественно, не заметил, как атмосфера в ложе неуловимо изменилась.
В ту же секунду, как он заговорил, Эрлс перевел на него взгляд и замер, неотрывно глядя на Цзи Ци, точно хищник, выслеживающий добычу.
Этот голос…
Эрлс нахмурился. Ему показалось, что его сердце, казалось бы, уже давно замершее, только что на мгновение сжалось.
Он смотрел на Цзи Ци, и каждое движение этого человека словно замедлилось в его глазах до покадровой съемки; даже слегка подрагивавшие от страха ресницы казались невесомым перышком, упавшим прямо на дно сердца.
Было в этом что-то до боли знакомое.
Эрлс ненавидел связывать кого бы то ни было со своим приемным отцом.
Не говоря уже о том, что лицо и голос этого человека, неизвестно почему, начали стираться из памяти в день его исчезновения.
Прошло уже сто лет. Он не знал, почему приемный отец внезапно, не сказав ни слова, бросил его, но это жгучее чувство тревоги и боли после стольких лет томительных мук давным-давно превратилось во что-то иное.
Когда-то он поклялся именем Князя крови, что будет защищать этого человека всю жизнь, но теперь эта клятва обратилась ненавистью.
Он ненавидел того человека за то, что тот бросил его, и еще больше ненавидел себя за то, что ему только что на секунду показалось, будто в обычном смертном человеке мелькнула его тень.
Это было осквернением памяти Отца Богов.
Даже испытывая ненависть, он не позволял никому проявлять к нему хоть малейшее неуважение.
В алых глазах Эрлса мелькнула боль, сменившаяся ясным рассудком. Только когда сигара догорела почти до самого фильтра и искра опалила его указательный палец, он отвел взгляд — взгляд, готовый в любую секунду разорвать жертву на куски, — и небрежно затушил окурки.
Все присутствующие в ложе из-за этой внезапно нахлынувшей волны давления боялись даже пигнуть. Они понятия не имели, что произошло, они лишь видели, что господин Князь, еще минуту назад заявлявший, что не интересуется людьми, так долго и неотрывно смотрит на какого-то парнишку.
Приближенный: Наверное, показалось. Это точно просто мерещится. Господин так серьезно выглядит, должно быть, думает о чем-то другом — например, о том, когда бы совершить набег на территорию расы оборотней-волков.
Двое приближенных успели мысленно успокоить себя, как вдруг услышали низкий голос Эрлса: — Подойди.
Кому именно адресованы эти слова, не вызывало никаких сомнений: от самого начала и до конца он смотрел только на одного Цзи Ци.
По ложе пронесся сдавленный вздох. Вампиры растерянно переглядывались — никто не понимал, почему Эрлс вдруг изменил свое решение.
Это было сродни тому, как человек сам себе дает пощечину, однако даже если подобные крамольные мысли и возникали у них в головах, никто не посмел бы выказать и тени этого на лице.
Цзи Ци все еще тупо смотрел под ноги на до блеска натертый пол, как вдруг, не ожидав ничего подобного, почувствовал, как его кто-то тихонько подтолкнул в спину. Лишенный всякой защиты, он, словно заведенная кукла, шагнул прямо к Эрлсу.
Талию обожгло ощущением тесноты, и его грубо притянули, заставляя сесть.
Цзи Ци широко распахнул глаза, в которых еще блестели капли влаги, и безморгнева уставился на мужчину, сидевшего вплотную к нему.
Лицо Эрлса было типичным лицом красивого иностранца: и брови, и разрез глаз, и прочие черты несли на себе печать сильнейшей агрессии и резкой, выплескивающейся наружу свирепости.
Учитывая его характер и положение, вряд ли нашелся бы хоть кто-то, кто осмелился бы так долго смотреть на него в упор, как это делал Цзи Ци.
В этот момент в голове Цзи Ци крутилась лишь одна-единственная мысль: а не та ли это самая его маленькая летучая мышь?
Он долго изучал его лицо и, наконец, окончательно утвердился в одной мысли.
Не похож.
Они совсем разные.
Сидевший перед ним мужчина ростом метр восемьдесят с лишним, почти метр девяносто, выглядевший до ужаса свирепым и злобным, не имел ничего общего с той пухленькой, нефритово-белой и очаровательной крохой, какой была его летучая мышь в прошлом — если не считать цвета глаз.
Такой милый пухлый малыш, вырастая, должен превратиться в утонченного, вежливого и слегка чопорного юношу, но никак не в этого парня с диким, непокорным бунтарством, застывшим во взгляде.
Цзи Ци тихонько выдохнул.
Эрлс снова задрал одну бровь и с пренебрежительно-капризным видом произнес: — Я хочу фруктов.
Он неотрывно следил за каждым движением Цзи Ци.
В младенческом возрасте он терпеть не мог запах апельсинов, но никогда не показывал этого явно — кроме того человека, об этом не знал никто.
Приемный отец относился к любому пустяку, касающемуся его, с невероятным трепетом, а потому никогда не давал ему апельсинов; даже в декоративных фруктовых корзинах этот фрукт никогда не появлялся.
Цзи Ци: — …
Такой здоровенный лбень, а не милый малыш — неужели ему нужно, чтобы его кормили с ложечки?
Взяв изящную маленькую вилочку, лежавшую рядом с фруктовой тарелкой, Цзи Ци уже было собрался наколоть кусочек зеленой дыни, но вдруг заметил лежавший поодаль апельсин. Его рука замерла на полсекунды, после чего он без малейших колебаний воткнул вилку именно в него.
Хотя в глубине души он уже отбросил мысль о том, что Эрлс может оказаться той самой летучей мышью, на душе всё равно скребли кошки.
Он не мог полностью заглушить голос совести и отрицать сходство между ними — мало того, что оба вампиры, так еще и носят одинаковые имена. К тому же поразительное сходство их глаз не давало ему покоя.
Хотя у всех вампиров глаза были красными, при внимательном рассмотрении можно было заметить разницу в оттенках, глубине и игре света. Цвет глаз Эрлса был до боли похож на глазки того малыша, отчего сердце Цзи Ци тревожно колотилось.
Как раз представился прекрасный случай использовать этот апельсин для окончательной проверки.
Протянув апельсин на вилке, Цзи Ци совершенно неуклюже и неестественно ткнул им прямо в губы Эрлсу: — На, ешь.
В то время как остальные мысленно приготовились к тому, что Эрлс сейчас выкажет крайнее недовольство, мужчина неожиданно просто опустил взгляд и приоткрыл рот, съедая этот ничем не примечательный кусок апельсина.
Обильный сок брызнул на губы и зубы, и мужчина, превозмогая едва сдерживаемое отвращение, с каменным лицом проглотил его.
На белом лице Цзи Ци тоже не отразилось лишних эмоций — он просто молча смотрел, как тот ест.
На несколько секунд в комнате повисла тишина. В головах обоих в этот момент одновременно пронеслась одна и та же мысль: …И впрямь не он.
http://bllate.org/book/34797/4295188
Готово:
