Стояла макушка лета, но пронзительный холод пробирал от самого сердца до кончиков пальцев. Мимо пронесся закручивающийся вихрем ветер, и до слуха донесся глухой звук начавшегося неподалеку урока.
Нань Чу глубоко вздохнула, грудная клетка тяжело вздымалась, но она быстро взяла себя в руки. Голос ее был ледяным и абсолютно бесстрастным:
— Кажется, ты знаешь о ней больше, чем те прежние люди.
Ее прохладные пальцы сжались на подбородке девушки:
— Мне очень нравилось всё, что она для меня делала. — Голос ее звучал легко и невесомо. — И я очень благодарна ей за то, что она ушла, пусть даже такой ценой, как смерть.
— Говори, сколько тебе нужно денег?
Нань Чу разжала пальцы, с отвращением вытирая покрасневшие подушечки пальцев.
Они стояли так близко друг к другу, что слышно было стук сердец, и в то же время — бесконечно далеко, так далеко, что заглянуть в глаза друг друга было невозможно.
Се Чжиюй хотела бросить ей вызов и обо всём расспросить, но слова проклятий застряли глубоко в горле:
— …Я хочу разорвать контракт с Развлекательной компанией «Фаньсин».
Она услышала собственный голос и в тот же момент снова увидела беззаботную усмешку в глазах Нань Чу.
— Хорошо. Я дам тебе денег, уезжай из этого города.
Влажный и духовитый ветер пронесся над увядающей природой. На углу улицы нависли свинцово-серые тучи, а боль утраты тянулась так долго, будто улитка ползла по бескрайним холмам и полям.
Се Чжиюй крепко стиснула зубы — воспоминания о той боли казались еще живыми в ее голове, — и медленно покачала головой:
— У меня есть дело поважнее.
Лицо Нань Чу на ветру стало еще бледнее и холоднее, а уголки глаз заалели глубоким, словно вырезанным самим временем оттенком.
Больше нельзя было продолжать эту возню с грязной подделкой. Она легко прикусила кончик языка, во рту расплылся привкус крови:
— Это не обсуждение.
Скромный и роскошный черный автомобиль плавно отъехал от здания, а из дверей как раз выходили другие люди.
— Это же была машина…
— Тсс, не кричи, хочешь, чтобы тебя заблокировали?
— Да не преувеличивай… Но почему она здесь появилась?
— Да ясно же, из-за Юй Цютан. Ей теперь в крупнобюджетном проекте сниматься, как же без покровителя…
Се Чжиюй так и застыла у входа, чувствуя себя полной дурой — ведь она наивно полагала, что занимает хоть какое-то место в сердце этой женщины.
— Ты чего стоишь? — кто-то перелистнул страницу в блокноте с записями. — Се Чжиюй?
Се Чжиюй медленно перевела взгляд на человека с удивленным выражением лица.
Се Чжиюй, Се Чжиюй.
Она очень хотела выдавить из себя вежливую улыбку, но от звука собственного имени ее затошнило, и она, прикрыв рот рукой, согнулась прямо перед подошедшими.
Длинный и широкий автомобиль ровно катил по дороге.
Черные, как сандаловое дерево, волосы вились облаками, изящные ключицы были наполовину прикрыты. Женщина с болезненно-бледными тонкими пальцами листала лежащие на коленях документы, тыльная сторона ладони покрылась жуткими синяками. Время от времени она тихонько кашляла, и ее лицо вновь заливалось лихорадочным румянцем.
— …Подобные вещи можешь поручить мне, зачем обязательно тащиться сюда в таком состоянии? Ты и так себя не бережешь, вечно болеешь, — Лу Юй посмотрела на женщину, которая молча продолжала вчитываться в бумаги. — Она бы тоже не хотела видеть тебя…
Нань Чу захлопнула папку, прерывая ее на полуслове:
— Уверена, что за ее спиной нет никаких влиятельных сил?
Лу Юэ кивнула:
— Я велела навести справки обо всей ее информации.
Сирота, приехала на заработки из Юйчэна, где ее приметил скаут. Раньше перебивалась безымянными массовками на разных съемочных площадках, а недавно попала в больницу из-за беспредельного давления со стороны компании… Неужели она может быть подругой мисс Чжиюй?
Наверное, она знает об их прошлом конфликте и потому пытается использовать это имя, чтобы чего-то добиться.
Так думала Лу Юэ.
Она говорила очень мягко, смертельно боясь вновь растревожить эту женщину:
— Я помню, что мисс Чжиюй в детстве какое-то время жила в Цзиньчэне.
— Исключено. — В глазах Нань Чу мелькнула неземная, глубокая нежность, но стоило ей поднять взгляд, как лицо собеседницы заледенело от ужаса. — У Юй-Юй нет друзей. Только я.
— Только я одна, — простонала Нань Чу, сладко улыбаясь, словно у нее не было другого выхода. — Я — весь ее мир, она и шагу без меня ступить не может, откуда взяться кому-то еще?
Глава 6
Се Чжиюй приняла из рук стакан, волны обжигающего тепла пошли от стенок посуды, отчего на кончиках пальцев закололо от боли.
Кто-то властно выхватил стакан обратно. Она подняла голову и встретилась взглядом с озабоченными глазами подошедшего человека.
— Может, все-таки отвезти тебя в больницу?
Се Чжиюй покачала головой:
— Спасибо, режиссер Вэй, идите по своим делам, я немного посижу здесь.
Небо помрачнело, свинцовые тучи нависли над краями города, и воздух пропитался запахом влажной земли. Судя по такой погоде, через несколько минут разразится настоящий ливневый шторм.
Вэй Чжисюэ окинула взглядом небо:
— Собирается дождь.
— …Что? — Се Чжиюй еще не успела сообразить, о чем та говорит, как последовало продолжение:
— Нельзя же отпускать больного человека домой в одиночку. — Вэй Чжисюэ обернулась, и ее глаза лучисто изогнулись. — Я подброшу тебя, мне как раз по пути.
Я ведь даже не сказала, где живу.
Се Чжиюй моргнула.
Вернувшись в съёмную квартиру, она застала уже разгар дня. В руках она всё еще сжимала зонт и лекарства, которые ей силой всучила Вэй Чжисюэ.
Капли воды скатывались по краю зонта, быстро образуя лужицу на полу. Она обессиленно опустилась на диван, и теплые слезы покатились по щекам, капая на тыльную сторону ладони.
Пожалуй, для Нань Чу она действительно была всего лишь глупышкой, которая когда-то в юности просто бросилась защищать ее, приняв на себя первый удар.
В памяти то и дело всплывали насмешливый и брезгливый взгляд Нань Чу, и тошнотворный комок подступил к горлу с новой силой.
Экран телефона ярко вспыхнул.
Вэй Чжисюэ: Не забудь выпить лекарство.
Вэй Чжисюэ: Лунный замок.txt
Се Чжиюй вытерла слёзы и посмотрела на пелену дождя за окном.
Прошлое, принадлежавшее Се Чжиюй, давно было похоронено на самом дне, и ее сну тоже пришел конец.
А когда она увидит маму, то искренне попросит прощения, а после покинет этот город.
Тик-так, тик-так.
Часы на стене неумолимо отсчитывали секунды.
Нань Чу продолжала лежать, свернувшись калачиком и не шевелясь. Прижавшись головой к гладкой шкатулке, она хриплым, бесконечно нежным голосом что-то шептала:
— Юй-Юй, не сердись больше. — Она протянула руку и нежно погладила крышку, словно спину любимого человека. — Поговори со мной.
В комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов.
— Это я виновата, даже забыла купить твою любимую сладость… — Она резко вскочила, но тут же пошатнулась оттого, что слишком долго пробыла в неподвижном положении.
Нань Чу схватила зонт и выбежала на улицу.
Вдоль улиц тянулись ряды деревьев с бело-зелеными цветами. Каждый раз после сильного ливня у дворников прибавлялось хлопот: прохожие затаптывали лепестки в грязь до желтизны, либо те оседали на зонтах проходящих мимо людей.
Се Чжиюй осторожно обошла лужу и покрепче прижала к груди пачку распечатанных материалов.
Впереди зажглись тусклые желтые фонари, выхватив из полумрака вывеску магазинчика.
Она подошла ближе:
— Хозяин, заверните мне порцию османтусового…
— Заверните порцию османтусового вина.
Свежий запах сырого дождя смешался со сладковытым ароматом. Нижнюю половину лица женщины скрывала защитная маска, видны были лишь изящные длинные пальцы, сжимающие ручку зонта и отливающие жемчужным блеском.
— Уважаемые гости, какая удача, как раз осталось ровно две порции, — торговец привычно упаковал товар и перевел взгляд на обеих девушек.
Се Чжиюй ничего не ответила и просто молча шагнула в сторону.
— И еще порцию лепешек из фулина, — Се Чжиюй бросила косой взгляд на удаляющуюся фигуру. Ей не хотелось снова слышать ядовитые слова, и от этого на душе немного отлегло.
Впереди идущая фигура качнулась, и пакетик с османтусовым вином выскользнул прямо в лужу. Женщина, ни капли не заботясь о том, что испачкала штанины, присела на корточки, отчаянно пытаясь собрать выпавшее.
Се Чжиюй замерла на месте, мгновение помедлив, но все же решив уйти.
Если получится, ей хотелось бы верить, что сегодняшнее утро было их последней встречей.
Женщина преградила ей путь. Без зонта, с растрепавшимися по спине и насквозь промокшими волосами, с густыми загнутыми ресницами, усыпанными капельками воды. Слезинки бесконечным потоком стекали к уголкам глаз, и этот взгляд, который фанаты и зрители описывали как пронзенный осколками льда, был сейчас насквозь вымощен дождем. Она смотрела тяжело и мрачно, а казалось — будто вообще никого не замечает.
— Сколько? Я заплачу в десять раз больше, — видя, что укрытая под зонтом фигура в маске молчит, Нань Чу без тени сомнения охрипшим голосом добавила: — Двадцать раз.
Се Чжиюй отступила на шаг назад, совершенно не вынося ее привычки решать всё деньгами.
— Хоть пятьдесят, я не согласна.
В глазах Нань Чу на миг мелькнуло помутнение, но тут же сменилось привычной усталой негой:
— Опять ты. Как привидение, от которого не избавиться.
Дыхание Се Чжиюй на секунду оборвалось, а в голове промелькнула горькая ирония: ах да, какое же она привидение — блуждающий неприкаянный дух, занявший чужое тело.
Но чем сильнее ранила эта боль, тем ярче расцветала ее улыбка.
— Раз уж это вы, мисс Нань, тогда уступаю вам. — Не обращая внимания на спазмы в желудке, она положила пакет на скамейку, густо усыпанную белыми лепешками опавших цветов, и без малейшей тени злого умысла поинтересовалась: — Вы отнесете это на могилу Се Чжиюй?
Стоило ей сделать шаг назад, как позади раздался глухой стук упавшего тела.
Се Чжиюй торопливо обернулась и опустилась на колени.
Женщина с лицом бледнее бумаги вцепилась ей в запястье, и теперь по ее фарфорово-белым щекам текли то ли дождевые капли, то ли что-то еще.
Се Чжиюй наклонилась ближе, вслушиваясь.
— …Не поедем в больницу.
Зонт выпал из рук, и потоки воды с пасмурного неба обрушились на них сплошной стеной.
***
Шум воды в ванной утих, и Се Чжиюй вышла с бокалом ледяной воды.
Нань Чу неподвижно лежала на диване, ее губы то и дело беззвучно шевелились, приоткрывая обагренный кровью язык. Стоило отвлечься хоть на мгновение, как по ее фарфоровой шее уже расползался жгучий румянец.
Она расстегнула верхние пуговицы на груди женщины, являя миру полоску нежной кожи, и положила на горящий лоб холодное полотенце, вызвав у той не то облегченный, не то мучительный стон.
Остывшее до ледяного состояния османтусовое вино так и стояло на столе — Се Чжиюй было совсем не до него. Она просто забилась в угол дивана и тупо уставилась в потолок.
http://bllate.org/book/34793/4294823
Готово:
