— Молодой господин Сяо Цзэ сегодня просто загляденье, — с тёплой улыбкой похвалила тётушка Сунь, относившаяся к нему как к родному сыну.
У Цзэ весело хмыкнул:
— Ещё бы! Я, между прочим, с самого детского сада в первых красавцах хожу, статус годами проверен.
Няня не удержалась от смешка.
— Молодой господин Сяо Цзэ, тётушка Сунь, — проходя мимо, поздоровалась Ли Жуй.
Девушка спускалась с третьего этажа после уборки и несла в руках глубокую миску.
Время — странная штука. Вчера вечером лапша выглядела невероятно аппетитной, а теперь превратилась в холодный, слипшийся ком, не издававший ни единого аромата.
У Цзэ так и застыл с зажатым в зубах баоцзы. Глядя на миску в руках убиральщицы, он неожиданно почувствовал, как к горлу подступает комок, а глаза защипало.
Ли Жуй ничего не заметила и обратилась к старшей слулянке:
— Тётушка Сунь, это вы вчера приготовили для молодого господина Чэня? Смотрю, он к ней даже не прикоснулся, вот я и забрала.
Няне Сунь тяжело было смотреть на переменившегося в лице У Цзэ. Она лёгким щелчком осадила девушку:
— Чего распросы устроила? Неси живо на кухню.
Ли Жуй недовольно пробурчала что-то себе под нос. Семья У хоть и отличалась огромным богатством, строгими правилами слуг никогда не изнуряла, а сам У Цзэ отродясь не задирал нос. Раньше при нем можно было болтать о чём угодно, почему же теперь вдруг нельзя? Ну и тётушка Сунь!
— Молодой господин Сяо Цзэ...
— Тётушка Сунь, я в университет, — перебил её У Цзэ, отложив недоеденный баоцзы на тарелку.
Ему казалось, что он поднимается как обычно, но со стороны в его движениях сквозила явная суетливость.
— Молодой господин Сяо Цзэ, постой! Я упакую тебе завтрак с собой, съешь в экипаже или в аудитории, — всплеснула руками няня.
Разве можно наесться половиной булочки?
У Цзэ изо всех сил подавил подступавшие слёзы, обернулся и выдавил яркую, сияющую улыбку:
— Ладно. Спасибо, тётушка Сунь.
Женщина торопливо метнулась на кухню за бумажным пакетом и упаковала туда сэндвич.
— Тётушка Сунь, да что с ним такое? — впервые увидев красные глаза Молодого господина, несмело спросила Ли Жуй. — Я... я что-то не то сказала? В чём моя вина?
Глядя на гнетущую атмосферу в доме, тётушка Сунь лишь тяжело вздохнула. Ей и самой нужно было кому-то выговориться, да и девчонку накручивать не хотелось:
— Не в тебе дело. Просто вчера вечером...
***
На оживлённой улице бурлил поток людей, где каждый куда-то спешил. Среди этого утреннего хаоса мчался велосипед — его седок опаздывал на занятия.
Возможно, из-за нехватки времени парень крутил педали слишком нервно и хаотично.
Беспощадный утренний ветер резал глаза. На светофоре вспыхнул зелёный, и У Цзэ, сжав руль, рванул вперёд. Бумажный пакет с завтраком ритмично покачивался у него перед коленями.
У Цзэ понимал, что ведет себя глупо и размазывает сопли на пустом месте, но слёзы закипали в глазах вопреки всей логике.
На совершенно пустом отрезке тротуара он резко ударил по тормозам и замер под сенью векового платана.
Разорвав пакет, он откусил крупный кусок сэндвича, и слёзы наконец сорвались с густых, словно вороново крыло, ресниц.
Человек, столько лет пользовавшийся чужим добром, не имеет права на обиду. У Цзэ вытащил счастливый билет, попав в семью У, но из-за этого Цзоу Яньчэнь больше двадцати лет терпел лишения.
У Цзэ сознавал свою вину пред ним... Сознавал, что в прошлой жизни наделал кучу глупостей. Но ведь и он сам когда-то плакал в темноте по ночам.
Он-то искренне верил, что купается в родительской любви, пока однажды не явился настоящий хозяин этой жизни и не объявил его вором.
В тот миг мир У Цзэ рухнул без остатка.
Шэнь Цюфан и У Гуйфэн относились к нему по-прежнему, вот только сам он больше не смел вести себя капризно. Никто не замечал, как избалованный юноша, привыкший вить из родителей веревки, стал подсознательно заглядывать им в глаза и выслуживаться.
Друзья подбадривали, родственники помогали, родители уверяли, что он остаётся их единственным сыном... Казалось бы, ничего не изменилось. Но У Цзэ, прежде засыпавший без задних ног, потерял сон.
Любовь без кровного родства, без законных прав казалась зыбкой, как песок.
Он знал, что не имеет права претендовать на имущество Цзоу Яньчэня, и всё же изо всех сил старался угодить родителям и друзьям.
Эту панику и беспомощность ему приходилось пережевывать в одиночку. В этой жизни ему на роду было написано быть неудачником.
В прошлом воплощении он пытался бороться за наследство, но Цзоу Яньчэнь размазал его по стене. В этой жизни он переродился с твёрдым намерением уступить без боя — а Цзоу Яньчэнь, похоже, возненавидел его ещё сильнее, чем прежде.
— Пёс паршивый этот Цзоу Яньчэнь! Кабы не умел драться, я б ему лично все рёбра пересчитал!
— Стыдобища-то какая... — с досадой пробормотал У Цзэ, злобно жуя сэндвич.
Тётушка Сунь, наверное, решила, что он совсем сдал.
На углу возле кофейни какая-то девушка изо всех сил вцепилась в рукав Цзоу Яньчэня, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, кто там так отчаянно ругается.
Мельком бросив взгляд на парня у дерева, Сюй Сяошуан ахнула про себя: «Мамочки, до чего же красив!»
Заплаканные глаза, мокрые ресницы, фарфорово-белая кожа и пробивающиеся сквозь листву солнечные зайчики в волосах — перед такой картиной померкла бы любая весна.
Сюй Сяошуан отпустила рукав Цзоу Яньчэня и торопливо зажестикулировала:
«Этот красавчик только что тебя материл?»
Уголок рта Цзоу Яньчэня дёрнулся. Если слух его не обманывал, кляли именно его.
Он молча кивнул. Глаза Сюй Сяошуан вспыхнули, и она продолжила быстро перебирать пальцами:
«Такой милый мальчик! За что ты его так обидел?»
На этот вопрос Цзоу Яньчэнь и сам хотел бы знать ответ.
Дождавшись, пока У Цзэ доест завтрак и уедет на велосипеде, Сюй Сяошуан вышла из укрытия вместе со спутником.
— Брат Чэнь, а кто это?
— У Цзэ.
— У Цзэ? Кто... — Сюй Сяошуан округлила глаза. — Тот самый, с которым вас перепутали в роддоме?
Место здесь было глухое, так что Цзоу Яньчэнь лишь сдержанно подтвердил:
— Угу. Куда пойдём?
Девушка осмотрелась и указала на заведение напротив:
— Туда! Я в Доуине купон купила, один плюс один!
Цзоу Яньчэнь бросил взгляд на тесную вывеску и перевёл её через дорогу.
— Не нужно экономить, у семьи У достаточно денег.
— Я знаю, просто привыкла! — Хихикнула Сюй Сяошуан, естественным образом проявляя девичью ласку.
Они росли в одной компании, и Сюй Сяошуан считала огромным счастьем иметь такого старшего брата, готового защитить её от любых невзгод.
Девушка достала телефон с промокодом:
— Нам один шоколадный милкшейк с молочной пеной и один чай с пассифлорой и лимоном, спасибо!
— Извините, шоколадный милкшейк не участвует в акции «один плюс один», — отчеканил кассир, глядя на уткнувшуюся в экран покупательницу.
— Заплати без купона, — ровно произнес Цзоу Яньчэнь.
Он сверился с ценами на табло и, заслонив девушку спиной, приложил телефон к QR-коду оплаты.
Легкий ветерок шевельнул прядь волос Сюй Сяошуан, обнажив серебристо-серый корпус слухового аппарата. Проницательный кассир тут же всё понял и торопливо отвёл взгляд.
В тесной лавочке посадочных мест не предусмотрели, поэтому они остались ждать у входа.
Цзоу Яньчэнь перетянул рюкзак со спины на грудь и достал из потайного кармашка пластиковую карту.
— Это твоя карта, которую ты оставляла у меня. Я перевёл туда денег. Пусть Ян Шу съездит с тобой в больницу — на этот раз зайдёте на нормальный кохлеарный имплант, чтобы хватило на всю жизнь. Если суммы не хватит, сразу скажи мне.
Сюй Сяошуан пристально следила за движением его губ. Дождавшись конца фразы, она покачала головой:
— Не надо, мой старый ещё работает.
Цзоу Яньчэнь молча убрал карту и вытащил телефон:
— Я сейчас позвоню Ян Шу, пусть подскочит.
— Не надо, не надо, я сама справлюсь! — Девушка выхватила карту из его пальцев. — Я прямо сегодня после обеда и поеду. Ян Шу сейчас завален работой, не стоит его отвлекать.
Цзоу Яньчэнь смерил её недоверчивым взглядом. Сюй Сяошуан тут же подняла руку, будто давала присягу:
— Обещаю снимать всё на видео и кидать в общий чат, идёт?
— Ваша ваза с напитками готова, — окликнул их продавец.
Слух у Сюй Сяошуан работал то лучше, то хуже, постоянно утопая в какофонии шумов, но эти слова она разобрала и торопливо забрала стаканы.
Протянув Цзоу Яньчэню лимонный чай, она направилась по тротуару, зачерпнув ложкой шоколадную пену. Глаза девушки засияли:
— Вкуснятина! Ну и соотношение цены и качества! Если покупать отдельно, выйдет тридцать пять юаней, а я за десятку выхватила купон! Жаль, ты такое не пьёшь, а то взяли бы два шоколадных и вообще озолотились бы — твой-то дешёвый.
Занятия у обоих начинались только во второй половине дня, поэтому Цзоу Яньчэнь отвёл девушку в ресторан морепродуктов. Наедавшись до отвала, Сюй Сяошуан, буквально держась за стену, попрощалась с ним и села на автобус до клиники.
Цзоу Яньчэнь сделал пару шагов, замер и набрал сообщение:
«Будь осторожна на дороге».
Ответ прилетел мгновенно:
«Поняла! Ой, чуть не забыла спросить: а что там за история с У Цзэ? Он из этих, у кого на уме одно, а на лице другое?»
«Брат Чэнь, ты у нас холодная скала, а он — прямо солнышко. Если не знать, кто он такой, кажется, будто ты его безбожно гнобишь».
Цзоу Яньчэнь: «...... Не забудь всё записать на видео».
Сюй Сяошуан: «Ага, помню!»
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую крону, дробились на ажурные блики. Цзоу Яньчэнь шёл вперёд, засунув руки в карманы, и перед его глазами невольно всплывала недавняя картина.
Под вековым платаном У Цзэ плакал так искренне, что у него дрожали губы, а влажные ресницы слиплись. Парень был настолько погружён в свое горе, что даже не заметил подошедшего вплотную Цзоу Яньчэня.
Цзоу Яньчэнь и сам не понял, почему замер тогда на месте. Сюй Сяошуан, не разбирая дороги, высунулась из-за его спины, чтобы поглазеть на незнакомца.
А спрятавшийся в тени Цзоу Яньчэнь всё гадал, о чём же так убивается У Цзэ... пока не услышал, как тот сквозь слёзы материт его по имени и обещает забить до смерти.
И всё это — из-за двух вырванных вчера волосков?
***
У Цзэ был человеком отходчивым. Увидев утреннюю лапшу, он расчувствовался по-настоящему, но, выплеснув слёзы, тут же обозвал себя плаксой.
Так или иначе — что в прошлой жизни, что в этой — они с Цзоу Яньчэнем терпеть не могли друг друга. Отношения не ладились изначально.
Когда обида улеглась, мозг У Цзэ снова заработал на полную мощность. Уставившись на преподавателя у доски, он начал мысленно проигрывать сценарий на сегодняшний вечер.
Для начала: нельзя сразу разыгрывать драматический разрыв с морем страстей. Это будет выглядеть фальшиво и топорно.
Действовать нужно поэтапно.
Сцена первая. Локация: гостиная на первом этаже дома.
Главные актёры: У Цзэ, Шэнь Цюфан, У Гуйфэн.
Пассивный участник: Цзоу Яньчэнь.
Сюжет: Шэнь Цюфан лично отправляется в торговый центр за ворохом одежды для Цзоу Яньчэня, а У Цзэ не достаётся ничего. У Цзэ изображает ревность, досаду и глубокую обиду, после чего Шэнь Цюфан и У Гуйфэн произносят реплики по тексту.
Суть их слов должна сводиться к двум тезисам: во-первых, они разочарованы в У Цзэ как в сыне; во-вторых, они испытывают жгучую вину перед Цзоу Яньчэнем.
Для завязки сюжета У Цзэ находил эту задумку гениальной — всё выглядело невероятно естественно и логично.
На парах профессора Лю У Цзэ приходилось усаживаться на первые три ряда. А куда деваться, если на первой же лекции он попался с телефоном в руках?
У Цзэ тогда проклял свою незузуху: в телефоны уткнулась половина аудитории, а старик Лю цапнул именно его и в качестве наказания велел отныне сидеть прямо перед кафедрой.
Сейчас, предвкушая вечерний спектакль, У Цзэ уставился на лектора с таким нескрываемым азартом, будто в его глазах пылал огонь жажды знаний. Профессор Лю, будучи педагогом до мозга костей, оказался до глубины души тронут столь истовым рвением.
Покрутив в пальцах ручку, профессор Лю указал на третий ряд:
— Только что мы разобрали преимущества косвенного финансирования. У Цзэ, назови-ка нам его основные ограничения...
Огонь в глазах У Цзэ мгновенно сменился беспросветным туманом. Под взглядами десятков однокурсников он медленно поднялся и, сглотнув, выдавил:
— Э-э... Ну, ограничений там... хватает...
Профессор Лю застыл с немым вопросом в глазах: «Обманул... А он-то выбрал вопрос проще некуда!»
Обречённо вздохнув, профессор махнул рукой:
— Садись.
У Цзэ издал растерянный звук и послушно опустился на место.
Кто-то сзади ткнул его в спину. У Цзэ привычным движением завел руку за спину и цапнул сложенную бумажку.
От каракуль Хань Лянсюаня у него заслезились глаза.
«Батя У, ты что, старине Лю занес? Он на тебя смотрит чуть ли не с отцовской нежностью!»
Достав ручку, У Цзэ быстро начеркал ответ и отправил записку обратным маршрутом:
«Кабы я мог занести, давно бы в академическом отпуске отдыхал».
В кармане брюк коротко взвизгнул вибровызов. У Цзэ быстро косился на лектора и дерзко вытащил смартфон.
Моя мамуля: «Бао, смотри, какие вещички! Как тебе?»
У Цзэ развернул фото: белая футболка, розовая куртка и светлые широкие джинсы.
На следующем снимке красовалось худи с оранжево-белым градиентом и капюшоном — идеальный лук для юного бунтаря.
Замирая от страха, У Цзэ отстучал ответ:
«Мама, не бери в моём стиле! Покупай братцу, всё бери для брата!»
http://bllate.org/book/34786/4383245
Готово:
