— Это из-за меня, — У Цзэ на мгновение задумался и ради царящего в семье мира решился на чистое самоуничижение: — У меня просто гнилая натура. Я увидал, что мама поставила у него в комнате букет, а мне ничего не досталось, вот и взбесился. Зависть взяла, захотелось всё уничтожить.
В любой другой семье за подобную выходку устроили бы суровую проработку и долго вбивали в голову, что так поступать нельзя. Но в семье У всё работало иначе. Глядя на Шэнь Цюфан, лицо которой истаяло от чувства вины, У Цзэ лишь мысленно вздохнул.
Шэнь Цюфан погладила его по голове:
— Бао, ты у меня не такой.
А затем виновато добавила:
— Это мы с папой глупо поступили, не подумали как следует. Заставили тебя страдать...
«Эх, ладно», — отбросив бесполезную досаду, У Цзэ взял себя в руки:
— Пап, мам, всё это сейчас мелочи.
— А что тогда не мелочи? — в один голос спросили Шэнь Цюфан и У Гуйфэн.
Поскольку У Цзэ с трудом двигал ногами, У Гуйфэн сам поднялся на третий этаж за сценарием. Когда он вернулся, У Цзэ разложил листы на столе, и все трое наклонились над ними, сдвинув головы.
— «Трагическая жизнь фальшивого молодого господина»? — сочувственно прочла Шэнь Цюфан и взглянула на сына с бесконечной нежностью: — Бао, ну что ты такое выдумал? Ты наш самый любимый ребёнок, никто не заставит тебя страдать!
— Да это просто сценарий, мам, папа, обычный сценарий! Я же знаю, как вы меня любите, — У Цзэ опёрся рукой о столешницу, чтобы унять боль в колене, и принялся перелистывать страницы. — Смотрите: брат только что вернулся. Я столько лет занимал его место, ему наверняка до слёз обидно. Нам нужно сделать хоть что-то, чтобы ему стало легче... А самый верный способ успокоить его — доказать, что пока он страдал все эти годы, я тоже вовсе не в масле катался. Когда он увидит, как мне паршиво, у него в душе наступит порядок. Вот на этой странице прописана предыстория нашей семьи. По легенде, я — глупый, ленивый и пустой раздолбай. Учусь из рук вон плохо, связываюсь с сомнительной компанией, кроме разбазаривания денег ни на что не способен. Не сын, а сплошное разочарование, абсолютный, безнадёжный никчёмыш...
«Э... Чёрт».
У Цзэ неожиданно запнулся, осознав, что это описание — один в один его реальный образ.
Шэнь Цюфан и У Гуйфэн снова в два голоса возразили:
— Бао, не наговаривай на себя! Ты у нас замечательный!
Видя, что снова задел чувствительные родительские струны, У Цзэ поспешил перевести тему:
— Поэтому ваша роль в том, чтобы презирать меня! Вы должны быть мною вечно недовольны, стыдиться такого сына и всем видом показывать, как я вас позорю. Говорите со мной с раздражением, при каждом удобном случае поддавайте нагоняев. И самое главное — категорически запрещено называть меня «Бао»!
У Цзэ детально раскладывал каждую мелочь и под конец подвёл итог:
— Одним словом, игнорируйте любые мои просьбы, морально уничтожайте, топчите моё достоинство! Создайте беспросветную, удушающую атмосферу полной безысходности. А вот Цзоу Яньчэнем, наоборот, восхищайтесь. Радуйтесь каждому его успеху, окружите заботой, лаской и вниманием. Пускай всё ваше тепло достаётся только родному сыну!
У Цзэ сорил красноречием, но Шэнь Цюфан и У Гуйфэн лишь тревожно переглядывались, сомневаясь всё больше.
— Да разве так сработает?.. — неуверенно пробормотала мать.
— Ещё как сработает! Поверьте мне! Брат столько лет настрадался, ему нужно просто выпустить пар. Как только он увидит, что справедливость восторжествовала, мы сможем жить как одна нормальная, счастливая семья, — убеждал родителей У Цзэ с таким запалом, будто был готов подписать клятву кровью.
Шэнь Цюфан вздохнула и с беспомощным видом посмотрела на мужа:
— Но, Бао... мы же с папой совершенно не умеем так себя вести!
У Цзэ на мгновение опешил. А ведь и правда: они всю жизнь жили в такой гармонии, что родители на него за двадцать с лишним лет даже голоса ни разу толком не повысили, не то что ругали или били.
— Ничего страшного, я уже прописал все реплики! Вам нужно только выучить их и сыграть по бумажке.
Он перевернул страницу к первой сцене:
— Вот, почитайте текст для первой димизансцены. И над мимикой тоже поработайте.
«Цзоу Яньчэня глаз острейший, с ходу раскусит фальшь, если плохо подготовитесь».
***
Закончив инструктаж, У Цзэ выскользнул из комнаты и тут же скривился от резкой, пронизывающей боли в колене.
«Ох, черти б тебя взяли, просто невыносимо...»
По коридору второго этажа он брёл, одной рукой держась за перила, а другой разминая ноющую чашечку, и тихонько охал при каждом шаге.
Внезапно макушкой он упёрся во что-то твёрдое и тёплое, напоминающее живую стену. У Цзэ едва успел вскинуть голову, как тяжёлая ладонь опустилась на его волосы и бесцеремонно толкнула назад.
И без того стоявший на одной ноге У Цзэ покачнулся и едва не загремел задом прямо на пол.
— Ты... — возмущённо начал он, но вовремя вспомнил, что времена изменились и прежние замашки тут не пройдут, поэтому тут же сбавил тон: — Зачем толкаешься?
Цзоу Яньчэнь стоял на верхней ступени лестницы. На нём был свободный чёрный худи, слегка сглаживавший привычную суровость и придававший образу оттенки небрежной лени.
Засунув одну руку в карман брюк, другой — той самой, что секунду назад упиралась в У Цзэ — он брезгливо покрутил в воздухе. Цзоу Яньчэнь некоторое время разглядывал свои пальцы, а затем перевёл взгляд на собеседника:
— Ты что, дня три голову не мыл?
У Цзэ обомлел от такой наглости. Среди раскатов внутреннего грома его охватило безумное желание вцепиться этому мерзавцу в глотку. Он же знал, знал, что Яньчэнь — редчайшая дрянь!
— Мыл я! — процедил У Цзэ сквозь зубы.
Цзоу Яньчэнь нахмурился:
— Уверен?
У Цзэ замялся.
На самом деле никакой уверенности у него не было. За те два дня, что прошли с момента перерождения, до душа он так и не добрался. А когда мылся до этого... Так то было ещё в прошлой жизни, кто ж помнит!
Вообще-то шевелюра у него всегда была густой и пышной, хоть неделю не мой — никто не заметит. Неужели в этот раз всё по-другому?
— Абсолютно уверен! — чеканным тоном заявил У Цзэ.
Цзоу Яньчэнь задумчиво кивнул:
— Допускаю. Но всё же...
Он поднёс к его лицу два зажатых между пальцами чёрных волоска:
— Похоже, у тебя начинается облысение.
«Чего?!»
В сравнении с бушующим штормом ярости, который хлынул в душу У Цзэ прямо сейчас, прежний внутренний гром казался безобидным детским лепетом.
Облысение?! Да ему же всего двадцать один год! Его густыми, смоляными волосами восхищались абсолютно все!
В рейтинге самых ужасных проклятий для мужчины плешь стояла бы на первом месте — и никаких конкурентов тут быть не могло!
— Я... не... лысею... — выплюнул У Цзэ.
— Понятно, — безучастно отозвался Цзоу Яньчэнь. Сжимая пальцами вырванные волоски, он развернулся и пошёл вниз по лестнице с таким видом, будто плешь У Цзэ его ни капли не волновала.
Лишь когда Цзоу Яньчэнь уже зашёл в ванный блок на первом этаже, чтобы вымыть руки, до У Цзэ наконец дошло. Он навалился на перила второго этажа и рявкнул на весь дом:
— Ты что, только что выдрал у меня клочок волос?!
Он ведь действительно почувствовал лёгкий укол боли на макушке, но из-за страха грохнуться на пол просто не обратил внимания на эту мелочь!
***
За окном медленно догорали последние лучи заката. Цзоу Яньчэнь спустился к ужину, но, увидав, что за столом никого нет, устроился на диване и достал телефон, чтобы ответить на сообщения в чате.
[Чат «Мошенники и прохиндеи»]
[Цзоу Яньчэнь: Кажется, он и впрямь умом не блещет.]
[Сюй Сяошуан: Брат Чэнь, не ослабляй бдительность! Вдруг он притворяется овечкой, чтобы усыпить твоё внимание? Понаблюдай за ним ещё.]
[Цяо Шэн: Ваш слуга поддерживает!]
[Ян Шу: Ваш слуга поддерживает!]
Убрав телефон в карман, Цзоу Яньчэнь вскинул взгляд на второй этаж. Он не произнёс ни слова, просто молча смотрел.
Вспышка гнева У Цзэ мгновенно улеглась под этим ледяным взором.
— Ладно-ладно, понял я, — пробормотал он.
«Сейчас спущусь, паршивец, хватит морить меня морозом!»
Сидевший внизу Цзоу Яньчэнь слегка озадаченно прищурился.
«Что ты понял? Я сам ничего не понял...»
Шэнь Цюфан и У Гуйфэн так расплакались у себя в комнате, что стыдились показываться на люди с опухшими глазами, поэтому прислали У Цзэ сообщение, что ужинать не спустятся.
У Цзэ опустился на противоположный край просторного дивана длиной два с лишним метра. Отложив смартфон, он собрался было позвать Яньчэня к столу, но вовремя вспомнил про отведённую им обоим роль и стиснул зубы.
Он быстро набрал ответ матери:
«Мам, звякни тётушке Сунь, предупреди, что вы не придёте».
[Моя мамуля: Хорошо, Бао.]
Цзоу Яньчэнь от нечего делать листал новостную ленту, но краем глаза замечал, как У Цзэ ерзает рядом, будто сидит на иголках, а на лице у него застыло выражение глубочайшей замученности.
Поколебавшись пару секунд, Цзоу Яньчэнь, не отрываясь от экрана, ровным тоном произнёс:
— Самое главное для человека — не испражняться где попало.
«Чего-чего?!»
У Цзэ едва не поперхнулся. Слышать столь вульгарную фразочку от человека с видом ледяного аристократа было настолько дико, что он подумал, будто у него галлюцинации. Да и не ему же это адресовано?..
Хотя кроме них в гостиной вроде никого не было.
Цзоу Яньчэнь, держа смартфон в одной руке, второй небрежно коснулся беспроводного наушника.
У Цзэ со вздохом облегчения откинулся на спинку дивана. Понятно, по телефону разговаривает.
«И всё-таки ну и ядовитый же у него язык! Строит из себя занудного папочку-наставника... Какое твоё дело, кто и где ходит в туалет?! С таким характером останется вечным бобылём. Любая девчонка при попытке подкатить сразу пропишет ему оплеуху, и никакой дьявольски привлекательный вид не спасёт!»
Тётушка Сунь и Ли Жуй уже разогревали ужин. У Цзэ глянул на свой живот. Чувствовался лёгкий позыв, в принципе, терпеть можно, но почему бы и не сходить, раз делать всё равно нечего?
Помявшись секунды три, он поднялся и поплёлся в сторону уборной на первом этаже.
Просматривавший сплетни о корпорации «Группа компаний У» Цзоу Яньчэнь едва заметно дёрнул уголком рта.
Воспитали же барчука... Ни сидеть нормально не умеет, ни стоять, а ходит с такой ленивой раскачкой, словно всё никак не проснётся.
— Молодой господин Чэнь, хозяин с госпожой передали, что к ужину не спустятся. Мы с Сяо Жуй разогрели блюда, можете проходить к столу, — произнесла подступившая Ли Жуй, пока тётушка Сунь расставляла приборы.
Цзоу Яньчэнь убрал телефон:
— Они объяснили причину?
Ли Жуй отвела взгляд:
— Да как-то... не знаю.
— М? — переспросил Цзоу Яньчэнь.
Его ожесточённый взгляд формировался с малых лет — драться он научился раньше, чем толком ходить. И хотя сам он полагал, что смотрит вполне спокойно, Ли Жуй от этого прицельного взора стало не по себе.
— Госпожа и хозяин плакали у себя в комнате... Из-за этого, наверное, и не спускаются, — тихо пробормотала служанка.
— Плакали? — Яньчэнь нахмурился.
Представить двух взрослых людей, рыдающих в обнимку, у него укладывалось в голове с трудом. Ну ладно Шэнь Цюфан, но неужели и У Гуйфэн пустил слезу?
— Почему?
Ли Жуй замялась, не ведая, стоит ли выдавать подробности.
Цзоу Яньчэнь выпрямился и надавил вопросом:
— Так почему?
— Госпожа увидела букет и зубную щётку, которые вы выбросили...
Цзоу Яньчэнь лишился слов.
Застывший на диване юноша в чёрной домашней одежде замер. Его профиль казался высеченным из горного гранита. В глазах на миг мелькнуло замешательство, которое тут же сменилось едкой, исполненной презрения усмешкой.
Видя, что он молчит, Ли Жуй торопливо отступила на цыпочках. Этот новоявленный молодой господин своим появлением словно отравил всю атмосферу в доме, сделав её тяжёлой и гнетущей.
Прежде усадьба У полнилась смехом и безмятежностью, а теперь из-за одного человека каждый чувствовал себя не в своей тарелке.
Вымыв руки, У Цзэ вышел из ванной и направился к обеденному столу. Оглядев пустую столовую, он спросил:
— А где он?
Ли Жуй в этот момент поднималась по лестнице с подносом для супругов У, так что возле стола осталась только тётушка Сунь, раскладывавшая ложки.
Она не сразу сообразила:
— Кто?
— Ну... — замялся У Цзэ, — брат мой.
— А-а, молодой господин Чэнь? Так он к себе поднялся.
У Цзэ, уже собравшийся опуститься на стул, замер от удивления:
— Ужинать не будет?
— Именно так, молодой господин Чэнь так и сказал, — тётушка Сунь положила палочки рядом с его прибором.
— С чего бы? Он ведь только что спускался на кухню, — У Цзэ, успевший изрядно проголодаться, уселся на место и взялся за палочки, между делом поинтересовавшись причиной.
На пухлом лице тётушки Сунь смешались замешательство и неловкость.
— Что такое? — любопытствуя, спросил У Цзэ.
— Я спросила у него, отчего он отказывается от трапезы, а молодой господин Чэнь ответил, что передумал.
У Цзэ молча ждал продолжения.
— Я решила, что ему не хочется есть разогретое, и предложила приготовить свежие блюда лично для него, — вздохнула кухарка. — А молодой господин Чэнь отрезал: не надо, мол, аппетит пропал, тошнит от одного вида.
http://bllate.org/book/34786/4360854
Готово:
