В отеле было двадцать восемь этажей. Скоростной лифт взлетел с седьмого, где располагался конференц-зал, на двадцать пятый всего за шестнадцать секунд. За это время кабинка не сделала ни единой остановки. Казалось, сама судьба торопилась толкнуть его прямо в лапы Тань Юйши.
За эти шестнадцать секунд Цяо Хуайцин успел до мелочей продумать «желание», которое предложит для сделки.
Во-первых, оно должно выглядеть правдоподобно. Вариант в духе «Дай мне десять миллионов, и я стану твоим фанатом» отпадал сразу — слишком явная ловушка. Преданность преданностью, но за такие деньги актеру проще натравить на него юристов и засудить за вымогательство.
Во-вторых, нельзя заходить чересчур далеко. Потребуй он, к примеру, поднять себя на руки, покружить и целовать десять секунд, Тань Юйши незамедлительно вызвал бы полицию и обвинил его в сексуальных домогательствах.
Поэтому Цяо Хуайцин остановился на простом, заурядном желании, исполнить которое суперзвезде ничего не стоило:
он попросит роль второго плана в следующем фильме Тань Юйши.
Совершенно обыденная сделка для шоу-бизнеса. Для Тань Юйши это пара пустяков, а взамен он получает перебежчика из фанатского лагеря конкурента и лишний плюс к имиджу — отличная сделка.
Ловушка должна выглядеть безобидно. Только тогда наблюдатель получит настоящее удовольствие, когда жертва сделает шаг в пропасть с наивной улыбкой.
Выйдя из лифта, Цяо Хуайцин сверился с указателями и остановился перед дверью номера 2501.
Объектив спрятанной в сумке камеры уже фиксировал происходящее. Он отчетливо постучал в дверь и произнес ровным, в меру громким голосом:
— Господин Тань, здравствуйте. Я ассистент режиссера Чжоу.
Возле номеров знаменитостей вечно дежурят назойливые поклонники. Представься он фанатом, Тань Юйши мог заподозрить неладное и просто не открыть, так что маленькая ложь была неизбежна.
Вскоре из глубины апартаментов донеслось шлёпанье домашних тапочек.
Спустя мгновение замок щелкнул, и створка приоткрылась.
Из щели вырвался скудный полосок света. Тань Юйши не стал включать верхнее освещение, а его высокая, статная фигура почти полностью перекрывала обзор.
Цяо Хуайцин не успел уловить мимолетное изумление, мелькнувшее в глазах актера.
Зато сразу заметил... внушительный рельеф грудных мышц.
Тань Юйши, по всей видимости, только что вышел из душа. Банный халат был накинут наспех, пояс завязан сочной небрежностью, обнажая добрую половину торса.
Фигура оказалась куда более впечатляющей, чем у того популярного блогера с родинкой на груди.
«Да уж, между настоящими звездами и сетевыми знаменитостями пролегает невидимая стена...» — отметил про себя Цяо Хуайцин.
Заметив его откровенный взгляд, Тань Юйши запахнул полы халата и мягко спросил:
— Что-то случилось?
Его голос звучал куда теплее, чем днем по телефону.
Только теперь Цяо Хуайцин поднял глаза на его лицо.
И вновь вынужден был признать: между самими артистами тоже существует пропасть... Нет, пожалуй, целый непроходимый каньон.
Сяо Мучэн считался самым привлекательным из четверых участников шоу, однако рядом с Тань Юйши он казался лишь дорогой витринной куклой — безупречно созданной, красиво упакованной, предложенной на потеху публике. Надоест — можно выбросить и купить новую, замен не счесть.
Тань Юйши же походил на редчайший музейный экспонат из золота и нефрита.
Одного взгляда хватало, чтобы понять: перед тобой сокровище. Он не демонстрировал превосходства, но словно притягивал к себе весь свет мира. Казалось, небеса выделили его из тысяч других, озарив персональным лучом и сделав своим земным наместником.
Неудивительно, что помимо прозвища «Босс» в профиле Тань Юйши значился еще один титул, данный поклонниками, — «Небесный бог».
Звучало с помпой, но удивительно точно.
Расстояние между ними не превышало полуметра, и встретить удар безупречной красоты вблизи оказалось поистине встряской. В жизни этот человек выглядел неизмеримо эффектнее, чем на экранах смартфонов: его лицо было создано для гигантских полотен кинотеатров.
Впрочем, терять голову Цяо Хуайцин не собирался. Быстро вернув себе привычное невозмутимое выражение, он произнес:
— Давайте поговорим внутри.
Тань Юйши слегка отступил, освобождая проход:
— Входи, пожалуйста.
Переступив порог, Цяо Хуайцин первым делом пристроил сумку с объективом на подходящую поверхность, незаметно скорректировал угол обзора и замер в поле зрения камеры, дожидаясь хозяина номера.
Полумрак в комнате объяснялся просто: горела лишь небольшая лампа для чтения у изголовья кровати. На покрывале лежала раскрытая книга в твердом переплете. Название на английском Цяо Хуайцин разобрал без труда — «Сонеты Шекспира».
Многие публичные личности любили создавать себе имидж интеллектуалов, хотя к литературе не имели ни малейшего отношения.
Цяо Хуайцин не придал этому значения и перевел взгляд на Тань Юйши.
Тот уже подошел ближе, накрыв его своей тенью.
Ощутимое, давящее присутствие.
Будь бывший ухажер Жэнь Сяосюань столь же крепкого телосложения, Цяо Хуайцин ни за что не рискнул бы разбираться с ним в одиночку — в два счета переломал бы кости.
Сглотнув подступивший к горлу комок, он только собрался заговорить, как Тань Юйши опередил его:
— Очень красивый цвет волос.
Цяо Хуайцин на мгновение опешил и невольно коснулся пряди:
— Нравится? Покрасься так же. Ах да... вам же по контракту нельзя менять имидж без разрешения?
Тань Юйши лишь кивнул, не сводя с него пристального, трудночитаемого взгляда.
Вспомнив, каких жутких персонажей доводилось играть этому человеку, Цяо Хуайцин почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок.
— Человек, с которым ты столкнулся сегодня в аэропорту... это ведь был ты?
Задав этот вопрос, Тань Юйши продолжал хранить спокойствие.
Цяо Хуайцин ждал подобного разворота. Не растерявшись, он ответил вопросом на вопрос:
— Как ты понял? Узнал по голосу?
— Днем я заезжал в съемочный павильон и видел твои снимки, — спокойно пояснил Тань Юйши. — А мой ассистент тебя узнал.
— Вот как.
Тема становилась скользкой, и Цяо Хуайцин предпочёл сменить направление:
— Значит, едва открыв дверь, ты уже знал, что я никакой не помощник режиссера Чжоу? Почему не разоблачил меня сразу?
Губы Тань Юйши тронула едва заметная усмешка:
— Подумал, что для этого поступка у тебя есть свои причины.
Эта улыбка... смахивала на оскал маньяка с бензопилой из его сегодняшнего дневного сна.
И всё же Тань Юйши держался безукоризненно вежливо, без тени враждебности.
Эта странная, натянутая атмосфера заставляла Цяо Хуайцина чувствовать себя невероятно неуютно.
Он рассчитывал застать звезду врасплох, заставить хоть немного нервничать и снять пару пикантных кадров. Однако Тань Юйши сохранял абсолютное хладнокровие. Ни удивления, ни раздражения — он смотрел на него словно охотник на дикого кролика в клетке, зная, что зверушка не способна причинить вред, и лишь ради забавы дразнил ее.
Похоже, в глазах Тань Юйши роль комичного персонажа досталась именно ему.
Раз скрывать смысл дальше не имело значения, Цяо Хуайцин решил раскрыть карты:
— На самом деле я фанат Сяо Мучэна и тоже участвую в этом шоу.
Тань Юйши слегка изогнул темную бровь:
— Вот как. И?
Судя по реакции, он давным-давно разгадал его замысел. Но раз уж игра началась, Цяо Хуайцину оставалось идти до конца.
— И я хочу предложить тебе сделку.
— Хорошо, я согласен.
Цяо Хуайцин на мгновение лишился дара речи:
— Погоди... Ты даже не спросишь, в чём суть?
В глазах Тань Юйши колыхнулась темная глубина, напоминавшая ночное море под беззвездным небом:
— Согласен на любые условия.
Теперь Цяо Хуайцин убедился окончательно: актер работает на камеру.
Ни один здравый человек не согласится на неизвестное предложение от незнакомца. Тань Юйши с самого начала понял, что перед ним расставлена ловушка съемочной группы, и просто подыгрывал.
Охотник сам превратился в добычу.
Досада и азарт вспыхнули одновременно. Терять все равно было нечего — неудачный материал можно просто вырезать при монтаже. А значит, стоит сыграть по-крупному.
Раз уж пришел, он заставит этого идеального господина потерять лицо и выпасть из образа.
В конце концов, за такие гонорары можно и усладить взор зрителя.
— На любые условия? Отлично.
В глазах Цяо Хуайцина заблестел опасный, ядовитый мед.
Подушечки его пальцев опустились на ямочку между ключицами Тань Юйши и медленно погладили кожу, устремляясь вниз. Проходя по ложбинке между грудными мышцами, он чуть согнул фалангу и легким движением царапнул его ногтем.
Мышцы под его рукой мгновенно одеревенели.
Едва ощутив чужое тепло, Цяо Хуайцин коснулся пальцами собственного уголка губ и проворковал с наигранной нежностью:
— Вообще-то ты мне тоже ужасно нравишься, братец Юйши... Давай так: ты поднимешь меня на руки, покружишь, а потом будешь целовать десять секунд. За это я прямо в эфире переметнусь в твой фанатский лагерь. Идет?
Тань Юйши промолчал.
Представляя, какая буря сейчас бушует в душе этого сдержанного человека, Цяо Хуайцин едва сдерживал торжествующий хохот.
Что, спесь сбита? Актерство кончилось?
Решит заявить о домогательствах — пусть использует эту запись как улику, где сам четко произнес: «согласен на всё».
Наконец-то инициатива вернулась в его руки.
Чтобы жить в свое удовольствие, нужно просто отбросить стыд и действовать без оглядки...
В следующую секунду земля ушла у него из-под ног.
Окружающий мир стремительно перевернулся.
...?!
Прежде чем Цяо Хуайцин успел осознать происходящее, Тань Юйши уже легко подхватил его, плавно крутанул в воздухе, бережно опустил на паркет и спокойно спросил:
— В сумке спрятана камера? Задание режиссера Чжоу?
В голове Цяо Хуайцина все еще гудело. С трудом усвоив смысл фразы, он решил, что продолжать комедию бессмысленно, и сознался:
— Да... Каждое твоё слово записано. Раз разгадал — прекращай паясничать...
— Это задание действительно поставило меня в тупик... — Бархатный голос Тань Юйши неожиданно опустился, а финальная интонация интригующе взмыла вверх, заставляя сердце пропустить удар. — К счастью, выполнять его пришел именно ты.
Потрясающая актерская подача. Этот человек умел управлять чужими эмоциями одним лишь тоном.
Цяо Хуайцин рассчитывал, что еще сможет вернуть себе контроль над ситуацией и отшутиться.
Однако Тань Юйши не дал ему времени на ответ.
Его безупречное лицо стремительно приблизилось, словно при съемке крупным планом.
Цяо Хуайцин успел лишь заметить, как мягкий свет лампы обрисовал изящную линию чужого подбородка, после чего обзор окончательно перекрыла тень.
Губы обжег чужой тепловой импульс, прикоснувшийся к самому уголку рта.
— Передай от меня спасибо режиссеру Чжоу.
Зрачки Цяо Хуайцина расширились от шока.
Глубокий, терпкий шлейф дорогого мужского парфюма проник в дыхательные пути, мгновенно вытесняя все остальные ощущения.
Тань Юйши больше не шевелился, соприкасаясь с ним лишь крошечным участком кожи. Но Цяо Хуайцин чувствовал себя наглухо замурованным в чужом тепле, чужом дыхании и нависшей тени. Ему банально не хватало воздуха.
Давление было несопоставимым.
Он и представить не мог, что десять секунд способны длиться так мучительно долго и жечь так сильно.
Ощущение было паршивым.
В своей любимой игре — словесной дуэли — он потерпел разгромное поражение от одного-единственного невинного поцелуя.
http://bllate.org/book/34781/4373555
Готово:
