Какая поразительная чертовщина... Он пророс.
Пророс.
Дал побег.
Зазеленел...
— Да с какой стати нормальный человек вообще должен прорастать?!
Юй Ту ошарашенно разглядывал в экране телефона крохотный нежно-зеленый росток на собственной макушке. Словно почуяв пристальный взгляд, стебелек принялся весело раскачиваться из стороны в сторону, выписывая пируэты, будто усердно выполнял утреннюю зарядку.
Стоило ему замереть, как юношу внезапно замучила дикая, иссушающая жажда. Схватив со стоявшей у кровати тумбочки бутылку минералки, он в несколько глотков осушил добрую половину, но противная сухость во рту никуда не делась.
Юй Ту недоуменно нахмурился.
Посидев немного в глубокой задумчивости, он отвинтил крышку, налил в нее совсем чуть-чуть воды и, сверяясь с фронтальной камерой телефона, аккуратно ополоснул макушку.
Едва влага коснулась кожи, как по телу разлилась упоительная прохлада. Ощущение было такое — без преувеличения, — словно кот дорвался до первосортной кошачьей мяты: блаженное одурение, смешанное с кристальной ясностью ума.
Хорошая новость: метод сработал.
Плохая новость: его макушку теперь, судя по всему, придется регулярно поливать.
Лицо Юй Ту окончательно одеревенело.
Да какой он после этого человек? Кому вообще доводилось слышать о прорастающих людях?!
Словно уловив его глубочайший экзистенциальный кризис, бодрый стебелек увял прямо на глазах. Зеленые листочки понуро поникли, а их сочные края подозрительно пожелтели, приобретавая болезненный вид, будто росток вознамерился немедленно отдать концы.
— Эй, только не вздумай сдохнуть!
Юй Ту в панике замахал руками. Он понятия не имел, что это за чертовщина прижилась у него на черепе, но интуиция подсказывала: допустить гибель этого недоразумения никак нельзя. Он же еще даже не разгадал тайну собственного озеленения!
Он спешно плеснул на макушку еще одну порцию воды, однако росток продолжал вяло висеть, напрочь лишившись былого задора.
Дело принимало скверный оборот. Но, словно этого было мало, в тишине палаты отчетливо звякнула дверная ручка. Кто-то открывал дверь.
Сердце Юй Ту ушло в пятки.
Юноша испуганно обернулся и встретился взглядом с вошедшим. На пороге стояла пожилая женщина в аккуратной медицинской форме, сквозь седину которой проглядывали редкие темные пряди.
Первым же делом Юй Ту судорожно вцепился в собственную шевелюру, накрывая ладонями злополучный росток.
— Очнулся? А ну-ка не маши руками! — строго прикрикнула медсестра, быстро приближаясь к постели. — Опусти немедленно, кровь же в систему пошла!
Только сейчас он почувствовал легкую колющую боль в тыльной стороне ладони. Но по сравнению с тем, что творилось на макушке, это были такие пустяки!
Слышать-то он слышал, но сдаваться без боя не собирался.
Старушка решительно подошла к кровати и попыталась убрать его руки от головы. В ходе этой отчаянной борьбы Юй Ту умудрился неловко задеть пальцем собственный стебелек. Резкая, ослепительная боль прошила череп, и из глаз мгновенно брызнули слезы.
— Да не буду я... ай!
Заметив, как по щекам юноши покатились крупные слезы, пожилая женщина растерянно отступила. Сменив гнев на милость, она заговорила с ним ласковым, воркующим тоном, словно перед ней сидел нашкодивший трехлетний ребенок:
— Ну-ну, тише, маленький. Не буду я твои руки трогать, не буду. Но капельница-то уже пустая, иголку вынуть надо. Иначе кровь пойдет обратно, и руку раздует. Будь умницей, покажи ладошку.
Юй Ту едва не разрыдался от досады.
Пальцы на ногах судорожно сжались от невыносимой неловкости, но признаться в том, что у него на темени колосится рассада, он не мог под дулом пистолета.
Впрочем, медсестра проработала в этой закрытой ведомственной лечебнице больше двадцати лет. Через ее руки прошли сотни пациентов со всевозможными, подчас совершенно невообразимыми травмами и аномалиями. И пусть природа некоторых феноменов оставалась для нее загадкой, пожилая женщина давно научилась держать язык за зубами и свято оберегать врачебную тайну.
Все, кто попадал в эти палаты, так или иначе рисковали жизнью ради спокойствия страны. Посмотрев на паренька, который по возрасту годился ей во внуки, она мягко улыбнулась. Молодежь вечно печется о своем достоинстве больше, чем о здоровье. Видимо, на голове у бедняги выскочило что-то совсем неприглядное.
Смягчив тон, она ласково предложила:
— Давай так: я не стану смотреть на твою макушку. Только аккуратно сниму иглу, идет?
Косясь на пунцовую струйку, ползущую вверх по прозрачной пластиковой трубке, Юй Ту вздохнул. Накрыв макушку куполом из одной ладони, он осторожно протянул вторую руку медсестре:
— Хорошо. Спасибо вам огромное.
Женщина сдержала обещание. Ловким, натренированным движением она извлекла иглу, прижала к проколу спиртовой тампон и перекрыла капельницу, ни разу не скользнув взглядом выше его лба. Собрав пустые флаконы, она тихо покинула палату.
Дождавшись, пока щелкнет замок, Юй Ту с облегчением выдохнул. Выждав пару секунд, он снова вооружился телефоном и вывел на экран изображение своей новоявленной прически.
Росток, до этого сиротливо висевший увядшим шнурком, после пережитого стресса и случайного хлопка внезапно взбодрился. Но стоило ему поймать взгляд хозяина в объективе камеры, как он демонстративно покачал листиками и с тихим шлепком повалился вперед, заставив кончики вновь пожелтеть.
Юй Ту лишился дара речи.
И что это за капризный сорняк на его голове?
Пока Юй Ту предавался глубокому экзистенциальному кризису в уединении своей палаты, к зданию больницы в лучах заходящего солнца подошли долгожданные гости. Члены седьмой особой группы, измотанные и припорошенные дорожной пылью, вели за собой Гу Хунъина.
Миновав терминал биометрического контроля на входе, они вошли в просторный лифт. Едва двери сомкнулись, как из динамиков под потолком раздался вежливый голос диспетчера:
— Руководитель Мэн, пожалуйста, зайдите на пост дежурной медсестры.
Мэн Цзицю удивленно приподнял бровь. Нажав кнопку переговорного устройства, он коротко ответил:
— Принято.
Выйдя на нужном этаже, группа направилась к стойке дежурного. Та самая пожилая медсестра, заметив их приближение, с теплой улыбкой отложила ручку в сторону.
— Руководитель Мэн, я бы хотела переговорить с вами касательно юноши, которого вы доставили вчера.
Лицо Мэн Цзицю вмиг посерьезнело.
— Что-то не так?
Буквально полчаса назад Гу Хунъин радостно строчил им в чат, что парень пришел в себя. Неужели состояние резко ухудшилось?
— Ну что вы, ничего страшного, — поспешила успокоить его старушка, лучась доброжелательностью. — Просто хотелось бы напомнить, что руководству стоит повнимательнее относиться к душевному равновесию своих подопечных.
Мэн Цзицю опешил.
— Вы ведь сами знаете специфику нашего учреждения. Нам доводилось видеть всякое, и то, что обывателю покажется дикостью, для здешнего персонала — обычные будни, — загадочно произнесла пожилая женщина, решив не выдавать чужие секреты напрямую. — Но если на макушке появились какие-то... новообразования, нужно своевременно показываться врачу. Гордость гордостью, а здоровье все-таки важнее.
Капитан окончательно запутался. Когда они привезли Юй Ту, его голова была абсолютно цела! Неужели они пропустили какую-то скрытую травму или побочный эффект проклятия?
Коротко поблагодарив дежурную, он в глубоком смятении ускорил шаг, увлекая товарищей за собой по коридору к нужной палате.
Постучав и дождавшись негромкого разрешения, Мэн Цзицю первым толкнул дверь и замер на пороге. Слова застряли у него в горле.
Юй Ту сидел на больничной койке, намотав на голову плотный тюрбан из махрового полотенца. Взгляд парня был устремлен в пустоту, а на лице читалось такое вселенское уныние, будто на него только что обрушились все несчастья мира.
Гу Хунъин высунулся из-за спины командира и озвучил немой вопрос, застывший в глазах присутствующих:
— Ту-ту, а зачем тебе на голове полотенце? Сауна на дому?
Юй Ту попытался выдавить из себя дежурную вежливую улыбку, но челюсть словно свело судорогой.
— Если Хунъин еще не успел рассказать о нас, позволь мне представиться, — негромко произнес Мэн Цзицю. Он не стал подходить ближе, интуитивно почувствовав, как напрягся юноша при их появлении. Каждая мышца на теле парня была натянута как струна — классическая оборонительная реакция.
— Я возглавляю седьмую группу Управления по ликвидации аномалий. Мое имя — Мэн Цзицю, — представился он. — А это мои коллеги: Лу Яинь и Цинь Фэй. Мы все принимали участие в закрытии задания класса D «Кровавое свадебное платье».
— Шеф, ну кто так успокаивает гражданских? — покачал головой Цинь Фэй, беззастенчиво встревая в разговор и спасая положение. — Ты вроде как официальный статус подтверждаешь, а звучит так, будто сейчас начнется допрос с пристрастием. — Он приветливо улыбнулся и перевел взгляд на постель: — Юй Ту, давай я буду звать тебя Ту-ту, ладно? Так проще.
Он шагнул вперед, тактично демонстрируя открытые ладони и всем своим видом излучая дружелюбие:
— Ту-ту, не бойся нас. Если что-то беспокоит — выкладывай напрямую, разберемся вместе. Внутренний мир вовсе не такой жуткий, каким кажется на первый взгляд, так что выдохни.
Юй Ту окинул взглядом стоящую у двери четверку. Они действительно держали дистанцию, давая ему личное пространство. Слегка расслабившись, он прочистил пересохшее горло и постарался придать голосу твердости, хотя тот все равно предательски дрогнул:
— У меня... есть один вопрос.
Присутствующие дружно уставились на него.
— Скажите... если вы сталкиваетесь с вполне законопослушными, тихими жителями, которые... ну, технически не являются людьми... вы сдаете их на опыты в секретные лаборатории?
В палате повисла звенящая тишина.
Мэн Цзицю нахмурился.
На лице Цинь Фэя отразилось крайнее недоумение.
Лу Яинь моргнула, а Гу Хунъин и вовсе вытаращил глаза от изумления.
— Ну ты даешь! Мы вообще-то государственная служба, а не подпольный синдикат безумных ученых, — рассмеялся Цинь Фэй. — Если нечеловеческая раса живет по закону и не чудит, у нее такие же права, как и у всех граждан!
— Честно? Без обмана?
На этот раз ответил сам командир группы. Серьезный и непоколебимый Мэн Цзицю веско произнес:
— Без обмана. Закон един для всех.
Юй Ту медленно, сомневаясь до последнего мгновения, стащил с головы полотенце.
— В общем... тут такое дело. Кажется, я... пророс.
— Подумаешь, великая беда, — отмахнулся Цинь Фэй, еще не успев сообразить. — Ну пророс и про... Что?! Пророс?!
Его шея повернулась со скоростью затвора винтовки. Прямо на макушке скромного, тихо сидящего в больничной пижаме юноши сиротливо торчал крошечный, изрядно помятый зеленый росток.
Спустя три минуты палата гудела.
— Офигеть! Он реально живой и настоящий! — вопил Цинь Фэй, едва ли не тыча пальцем в стебелек.
— А ну-ка, дай я его сфотографирую и через поиск пробью! — азартно щелкала камерой Лу Яинь.
— Ту-ту, ты прямо как... как Старейшина Медлительный из мультика про овечек! У него тоже трава на голове росла, когда он думал! — пораженно воскликнул Гу Хунъин.
Юй Ту лишь молча прикрыл веки.
(Картина: взгляд дохлой рыбы, познавшей тщету всего сущего.jpg)
Единственным, кто сохранил ледяное спокойствие и профессиональный подход в этой суматохе, оказался их командир.
— Без паники, — осадил он подчиненных. — Сейчас свяжусь со старейшинами расы растений.
Оказавшись в плотном кольце любопытной троицы, юноша сообразил, что его никто не боится и бежать за операционным столом не планирует. На душе потеплело, а страх уступил место легкому, безрассудному пофигизму.
«В конце концов, хуже уже точно не будет.»
Тем временем поисковик в телефоне Лу Яинь выдал первые результаты. Девушка усердно сверяла картинку на экране с реальным объектом, переводя взгляд то туда, то обратно:
— Так... Почечные чешуйки, пазушная почка, недоразвитый чешуйчатый лист, первый настоящий лист...
Она убрала гаджет и с улыбкой посмотрела на юношу:
— Поздравляю, Ту-ту. Судя по всему, ты у нас — самый настоящий чайный дух!
Сам Юй Ту еще не успел переварить новость, но вот его росток среагировал мгновенно. Вялый стебелек резко выпрямился, а зеленый листик свернулся аккуратным ушком, будто нагло подслушивал разговор.
Почувствовав, что все уставились на него, росток поспешно шлепнулся обратно на бок и замер, уныло пожелтев по краям.
Присутствующие дружно переглянулись.
И откуда у этого сорняка столько актерского мастерства?
За несколько часов Юй Ту успел пережить все стадии принятия неизбежного, так что вердикт «чайный куст» его особо не шокировал.
— А сорт определить можно? — деловито поинтересовался он.
— Ой, тут я бессильна, — Лу Яинь растерянно почесала затылок. — Я, признаться, за всю жизнь ни разу не видела детенышей расы растений. — Она умоляюще посмотрела на командира: — Шеф, помоги!
Мэн Цзицю неторопливо поправил очки.
— Период созревания у расы растений невероятно долог. Проходят десятилетия, прежде чем семечко или побег обретут полноценный человеческий облик. До этого момента они абсолютно беззащитны перед внешними угрозами, поэтому сородичи тщательно оберегают их и никогда не выпускают во внешний мир.
Выдержав паузу под полным надежды взглядом подчиненной, он невозмутимо добавил:
— Так что я их тоже в глаза не видел.
— Но ты не переживай, — добавил капитан уже мягче, обращаясь к пациенту. — Кем бы ты ни оказался по происхождению, те ужасы, о которых ты спрашивал, тебе точно не грозят. Наше Управление строго соблюдает права всех разумных существ.
Юй Ту шумно выдохнул. Тревога все еще скреблась где-то на задворках сознания, но панический липкий страх наконец-то отпустил.
Решив, что с его собственной ботаникой пока покончено, он перешел к более насущным вопросам:
— Руководитель Мэн, а что с Ань Цзяцзя и духами младенцев? С ними все в порядке?
Командир не ответил сразу. Он пристально, изучающе всмотрелся в лицо юноши — под этим тяжелым взором даже злополучный росток на макушке испуганно приподнял один листик, словно пытаясь защитить хозяина.
— Ань Цзяцзя потеряла контроль в канун Нового года и едва не лишила тебя жизни, — ровным голосом произнес Мэн Цзицю. — Неужели ты не испытываешь к ней ненависти?
— Ну, в первую неделю после смерти призраки часто лишаются рассудка, так что винить ее во всем несправедливо, — вздохнул Юй Ту. — Глупо отрицать, что мне было безумно страшно и обидно, но ненависти... Нет, ненависти во мне нет.
Он качнул головой.
— Она изо всех сил сопротивлялась этой темной природе, цеплялась за остатки человечности. И она, и я сделали все, что было в наших силах. Решение остаться принимал я сам, а значит, и за последствия отвечать тоже мне. Винить здесь некого.
— Выходит, — резюмировал Мэн Цзицю, — ты готов ее простить?
Юй Ту слабо улыбнулся:
— Я ведь жив-здоров. Зачем таить злобу и цепляться за старые обиды?
— Когда мы доставили тебя сюда и провели обследование на специальном оборудовании, приборы зафиксировали колоссальные повреждения, — серьезно проговорил командир. — Твое сердце приняло на себя смертельную дозу призрачной энергии. Если бы не невероятное везение и не вмешательство таинственного мастера, который спас тебя в последний момент, твоя душа давно бы ушла за грань.
Он сделал паузу, чеканя каждое слово:
— Даже зная это, ты не испытываешь к ней зла?
Юй Ту, бывший тем самым «таинственным мастером» в одном лице, завис на пару секунд.
«М-да, неловко вышло...»
— Не торопись с ответом, — мягко прервал его размышления Мэн Цзицю. — Ань Цзяцзя не лишила тебя жизни, но нанесла тяжелейший вред здоровью. Между вами образовался прочный кармический долг.
— Если ты хранишь обиду, то после окончательного закрытия дела мы принудительно отправим ее душу на перерождение — это полностью закроет ее долг перед тобой. Если же ты отпускаешь ситуацию, ваши кармические связи аннулируются. Тогда она сможет остаться в этом мире и отправиться во Внутренний мир, чтобы встать на путь призрачного совершенствования. — Капитан говорил неторопливо, тщательно взвешивая каждое слово. — Аннулирование связей означает, что прошлая трагедия больше никогда не станет для нее бременем или препятствием.
Не давая капитану возможности усомниться, Юй Ту выпалил без колебаний:
— Я выбираю аннулирование. И никаких повторных проверок не нужно, у меня правда нет к ней претензий. Мне что, нужно подписать какое-то соглашение о примирении сторон?
Мэн Цзицю от столь явной спешки растерялся, но затем на его обычно суровом лице промелькнула едва заметная теплая улыбка.
Он вытащил из нагрудного кармана аккуратно сложенный лист бумаги и протянул юноше. Юй Ту озадаченно принял документ.
Это был официальный бланк оценки эффективности задания.
В графе сложности стояла отметка «Класс D», в строке названия значилось «Кровавое свадебное платье», а напротив графы «Результат» красовалась галочка в окошке «Идеально». В самом низу, на месте подписи заказчика, стояло имя: Ань Цзяцзя.
— Ну наконец-то официальное закрытие дела по «Кровавому свадебному платью» подошло к концу! — радостно воскликнул Цинь Фэй, который вместе с остальными послушно молчал, пока вещал командир. Заметив крайнее изумление на лице Юй Ту, он шутливо вскинул брови: — Да ладно тебе, только не говори, что ты не знал! Если у задания есть непосредственный пострадавший, то именно он выставляет итоговую оценку исполнителю.
Шкала оценок в Управлении была строгой: «Идеально», «Отлично», «Хорошо», «Удовлетворительно», «Посредственно», «Зачтено» и «Провалено». И получить высший балл — «Идеально» — считалось невероятным достижением вне зависимости от ранга миссии.
К примеру, недавно Гу Хунъин взялся за простейшее поручение класса G — отыскать пропавшую кошку в жилом комплексе «Счастье». Хвостатую беглянку он, конечно, нашел и вернул хозяйке, но в процессе поимки случайно выдрал у нее клок шерсти. Обиженное животное передало свое возмущение прямо через духовный лист, и система безжалостно влепила оценку «Зачтено», начислив горе-спасателю жалкие три десятые балла.
Пока Юй Ту с удивлением рассматривал бланк, Лу Яинь тихонько подошла к выходу и приоткрыла дверь.
— Ну и чего ты там застряла? — с добродушной усмешкой позвала она кого-то в коридоре. — Проходи давай, тут человек уже готов официальную бумагу о примирении подписывать!
Прошло несколько секунд, прежде чем тяжелая дверь нерешительно приоткрылась и в палату скользнул силуэт.
Ань Цзяцзя сменила то ужасное алое свадебное платье на простую нежно-сиреневую юбку. За спиной у нее висел огромный, плотно набитый рюкзак. Ее кожа по-прежнему оставалась мертвенно-бледной, а на запястьях угадывались темные трупные пятна, но теперь она наконец выглядела как обычная юная девушка.
Больше она не была безмолвной вещью, купленной за бесценок ради жуткого погребального обряда. Она была Ань Цзяцзя. Самой собой.
Она робко сделала несколько шагов вперед. Ее алые призрачные глаза уставились в пол, а на бледном лице отразилось глубокое раскаяние:
— Прости... прости меня, пожалуйста...
— Извинения приняты, обиды забыты, — тепло отозвался Юй Ту. — Поздравляю с началом новой жизни.
Его слова шли от самого сердца. Перенеся столько боли, несправедливости и кошмаров, эта несчастная девочка заслужила второй шанс. Теперь перед ней лежал чистый, светлый путь, где каждый завтрашний день непременно принесет только хорошее.
Пока они разговаривали, огромный рюкзак за спиной гостьи подозрительно заходил ходуном. То слева на ткани проступал отчетливый бугорок, то справа образовывалась вмятина, то снизу что-то яростно толкалось, словно внутри заперли целую кучу неугомонных зверьков.
Спохватившись, Ань Цзяцзя поспешно скинула ношу на пол и аккуратно потянула замок молнии вниз.
Из образовавшейся щели показалась плюшевая лапка, следом высунулась розовая мордочка игрушечного медвежонка, а рядом с ним забавно заболтала хвостиками тряпичная кукла. Рюкзак оказался доверху набит разномастными медвежатами, зайцами, пупсами и резными деревянными фигурками. Все это пестрое воинство, забавно пыхтя, дружно полезло наружу, цепляясь лапками за края.
Поначалу их движения казались неловкими и дергаными, но с каждой секундой игрушки действовали все шустрее. Оказавшись на свободе, они шустро взобрались по ножкам кровати на одеяло и ринулись к парню. Спустя мгновение плечи, руки, спина и даже голова Юй Ту были буквально облеплены карабкающимися плюшевыми созданиями.
Юй Ту остолбенел.
Спасите! Они же его сейчас задушат!
— Кхм, — деликатно кашлянула в кулак Лу Яинь. — Чтобы безболезненно вызволить духов младенцев из Старого здания, живые оболочки использовать нельзя. Вот мне и пришлось на скорую руку скупить половину детского отдела в ближайшем супермаркете. Малышки так сильно по тебе скучали, что мы решили прихватить их с собой.
Одна из мягких фигурок вскарабкалась прямо на макушку юноши. Словно почуяв приятное соседство, увядший стебелек Юй Ту оживился и любопытно приподнял крохотный зеленый листок. Желтизна на кончиках мгновенно и бесследно растаяла, уступив место сочному изумрудному цвету.
Росток забавно покрутился из стороны в сторону, изучая новоприбывших гостей. Он легонько пихнул лапку тряпичной куклы, отодвинул пушистое плечо плюшевого мишки и окончательно воспрял духом.
Забыв про игру в увядание, стебелек гордо выпрямился во весь свой крохотный рост и принялся весело раскачиваться из стороны в сторону, так и светясь неподдельным, искрящимся задором.
http://bllate.org/book/34775/4561232
Готово:
