Взявшись за задание класса E, Юй Ту не стал торопиться. Первокурсникам разрешалось набирать сколько угодно поручений — главное, успеть выполнить их до начала семестра.
На следующее утро Юй Ту приготовил огромную бадью прохладного желе бинфэнь. Разложив лакомство по пиалам, он сдобрил каждую ложкой темного тростникового сиропа и насыпал сверху сочные кусочки фруктов — так, чтобы получилась горка.
Прихватив домашнее угощение, он с лучезарной улыбкой отправился обходить соседей. В конце концов, о событиях минувших лет никто не расскажет лучше, чем старики, прожившие в поселке по шестьдесят-семьдесят лет.
Местные дедушки и бабушки встретили юношу с распростертыми объятиями. Посёлок Акациевого Леса был глухим: ни кинотеатров, ни кафе с бабл-ти, ни парков развлечений — из благ цивилизации имелись разве что пара крошечных супермаркетов да местная больница, ютившаяся в обветшалом трехэтажном здании. Молодежь тут не задерживалась, и улицы принадлежали почти исключительно старикам.
С годами нрав у пожилых людей обычно смягчается, а Юй Ту к тому же умел расположить к себе. Старики могли часами толковать о сущих пустяках, но парень не утыкался в телефон, отделываясь дежурными кивками. Он слушал внимательно, сопереживал и вовремя вставлял меткие замечания, показывая искренний интерес:
— И подумать не мог, дедушка Ли, что вы умеете плести такие чудесные корзины из бамбука! Просто мастер!
— Такой тугой кошелек, а вы, бабушка Ван, даже не задумавшись, отнесли его в полицию! Вот это сознательность, всем бы у вас поучиться!
— Дядюшка Пэн так хвалил ваши соленья, бабушка Цянь! Рассказывал, что стоит вам открыть новую бочку с квашеной зеленью, как все соседи сбегаются меняться, кто на что горазд!
В Китае не принято хвалить напрямую — здесь ценят скромность, и при встрече положено принижать свои достоинства. Но от щедрых комплиментов Юй Ту лица стариков расцветали, точно хризантемы. На словах они, конечно, отнекивались: «Да какая там ловкость рук!», «Это вы, молодежь, просто чудес не видали», «Тоже мне, нашли чем восхищаться...»
Юй Ту переводил взгляд с одного скромника на другого и тихонько посмеивался про себя. Уж если это сущие пустяки, к чему же улыбаться так, что аж десны видно?
Благодаря своей безобидной, ангельской внешности и неиссякаемому таланту льстеца, Юй Ту при помощи холодного желе подобрал ключик к сердцам соседей. На второй день его уже за ручку привели к вековой акации на южной окраине поселка.
Тут собиралась целая орава. Любое шевеление в поселке не могло укрыться от зоркого ока завсегдатаев под сенью дерева. Вы могли гадать об источниках их осведомленности, но недооценивать мощь этого «сарафанного радио» было бы фатальной ошибкой.
Оказавшись в кругу стариков, Юй Ту мигом превратился в центр внимания. Одна бабушка нахваливала его миловидное лицо, другой дедушка — ангельское терпение. Ему то и дело совали в карманы пригоршни арахиса и жареных семечек. Хочешь не хочешь, а пришлось выслушать вагон местных сплетен. Например, о том, как двое почтенных сватов пытались свести внука с внучкой, да только молодые друг другу не приглянулись, зато сами старики внезапно закрутили бурный роман на склоне лет.
Или про внука семейства Чжоу, который из-за компьютерных игр скатился в школьном табеле на сотню позиций вниз. Родители всыпали ему по первое число, после чего оболтус укатил к дедушке с бабушкой. Обезумевшие от страха отец с матерью даже подключили полицию, но, когда беглеца вернули домой, его ждал еще более суровый раунд родительского парного двоеборья.
А еще кости перемывали неблагодарному сыну из семьи Цю, который поленился проведать больную мать. Старушка в сердцах лишила его наследства, отписав все добро ухаживавшей за ней сиделке. Теперь обиженный наследник судится с прислугой, дело вот-вот дойдет до открытого заседания...
От обилия этих житейских драм у Юй Ту глаза на лоб лезли. Он только и успевал восхищенно вздыхать. Кто бы мог подумать, что в этом тихом, сонном поселке кипят такие страсти! Хотя какие это тайны, если о них судачит каждая собака? Так, предания местного значения.
Наслаждаясь местным фольклором два дня кряду, Юй Ту наконец улучил момент и осторожно перевел разговор на Старое здание на самом юге поселка, стоявшее у опушки акациевой рощи.
Этот дом высился на самой безлюдной улочке. Из полусотни тамошних усадеб обитаема была едва ли треть. Пробираясь мимо них в чайную лавку, Юй Ту всякий раз зябко ежился: черные, мертвые окна тянулись чередой, и лишь изредка среди этого мрака сиротливо теплился огонек. Место и впрямь навевало жуть.
— Ох, и не поминай ты это место, — полноватая старушка, сидевшая слева, предостерегающе похлопала его по рукаву. — Вам, желторотикам, лишь бы в пекло сунуться, головы совсем не бережете.
— Да уж, нынче молодежи подавай всякие опасности, — подхватил сидевший рядом дедуля. — Как это у них называется... стримы вести, во! Хлебом не корми, дай камеру включить.
— Одно дело по окраинам гулять, и совсем другое — туда лезть. Дурное это место, чертовщина там творится, — покачал головой старик. — Глупые вы еще, границ не знаете. Не ровен час, привяжется какая-нибудь дрянь нечистая, вовек не отмоетесь.
— Ну чего вы напустились на мальчика? Ту-ту у нас новенький, вот ему и любопытно, — заступилась за него старушка справа. — А вы напустили туману, слова из вас не вытянешь. От этого ведь только интерес разгорается! А если он сдуру сам посреди ночи туда побежит?
Почувствовав на себе укоризненные взгляды, Юй Ту смущенно потупился и тихонько улыбнулся:
— Есть немного... любопытно стало. — Немного подумав, он поспешил успокоить стариков: — Но ночью я туда точно не полезу.
Слушатели под акацией понимающе переглянулись. У каждого дома рос свой домашний бесенок, которого хлебом не корми — дай напроказничать, так что цену этим обещаниям они знали. Ясно было как день: загорелся малый.
Пытаясь уберечь глупого мальчишку от беды, старики наперебой принялись его отговаривать. Ради такого дела даже две вечные соперницы, обычно не упускавшие случая съязвить друг другу, временно объявили перемирие.
— Дедушка Чжан твой хоть и ворчит, но дело говорит. Место там гиблое, — вздохнула одна из старушек. — Года три назад сынишка Чэнь Гуя, такой же егоза, как ты, загорелся любопытством. Ночью тайком от родителей пробрался в этот дом. Уж не знаю, кого он там повстречал, но полицию на уши подняли знатно. Когда хлопца вытащили, он еще месяца три по ночам бредил. Врачи только руками разводили — мол, сильный стресс, и ничего более. Семья тогда и экзорцистов вызывала, и к знахарям бегала. Полтора года парня выхаживали! А как на ноги встал, так сразу из поселка уехал и носа сюда больше не кажет. Говорят, травма у него... душевная осталась.
— А лет пять назад девчонка У Тинтин туда же полезла, — подхватила другая соседка. — Шум тогда, правда, поднимать не стали. Но взбучку от родителей она получила знатную — выла так, что голос сорвала. И тоже кошмары ее изводили несколько месяцев подряд, девка аж высохла вся, одни кожа да кости остались.
— Вот и суди сам, доброе ли это место, — старушка справа вложила в ладонь Юй Ту пригоршню сушеных стручков гороха. — Послушай старых, Ту-ту, выбрось эту дурь из головы.
Юй Ту принял угощение. После целой горы съеденных соленых семечек во рту у него пересохло.
— Раз этот дом приносит одни несчастья, почему его до сих пор не снесли?
— Да ну его, этот дом, — поспешил сменить тему дедушка Ли, тот самый мастер плетения. — Я тут на днях корзинку для покупок закончил. Хочешь, украшу ручку забавной пандой?
Юй Ту видел работы старика: все его бамбуковые поделки выходили невероятно милыми и пузатыми. Выпытывать секреты парень не умел, а здешние собеседники, хоть и охотно делились байками, главного заговора молчания не нарушали. Их посыл оставался незыблем: держись от развалин подальше. Поняв, что сегодня ценных сведений ему не добыть, Юй Ту не стал унывать и с готовностью отозвался на предложение мастера:
— Конечно хочу! Только пусть она будет круглой и толстенькой-толстенькой!
— Идет! — расплылся в беззубой улыбке дедушка Ли. — Завтра же занесу.
Убедившись, что парень больше не расспрашивает про злосчастные руины, честная компания с облегчением переключилась на другие новости. Заговорили о семье старого Фэна, что жила на восточной окраине поселка. Беда к ним пришла: внук старика посреди каникул насмерть разбился в аварии.
***
Откланявшись под предлогом того, что нужно забрать посылку, Юй Ту неспешно побрел к почтовому пункту. Тот располагался на востоке — в самой оживленной части поселка. Юй Ту обосновался здесь недавно и, кроме пары набегов на продуктовый магазин, толком окрестностей еще не изучил.
Последние дни он не только расспрашивал местных, но и активно закупался в интернете. В его корзине оказались не только банальные фонарики, перчатки и бахилы, но и куда более экзотические вещи: желтая бумага для талисманов, киноварь и даже сухая кровь черного пса. Коль уж в этом мире существуют демоны, то и призраки наверняка водятся.
И пускай о чудодейственных свойствах киновари и собачьей крови он знал лишь по сериалам, народная мудрость не могла родиться на пустом месте. Слишком уж упорно веками твердили об этих вещах. Скорее всего, когда-то выходец из Внутреннего мира, пока память окончательно не стерлась, решил запечатлеть реальные знания под видом сказок.
Добравшись до места и назвав код получения, парень оставил залог, одолжил небольшую тележку и покатил гору коробок в обратный путь. Чтобы получше изучить поселок, он решил возвращаться другой дорогой.
Путь его пролегал мимо дома, перед которым скопилось столько машин, что протиснуться было трудно. Под крышей покачивались белые траурные фонари, а у ворот теснились венки. Юй Ту показалось, будто по спине пробежал ледяной сквозняк, а руки покрылись гусиной кожей. На душу навалилась необъяснимая тревога.
Украдкой заглянув сквозь приоткрытые двери в полумрак просторного зала, он похолодел: в глубине стояли рядышком два гроба.
Старики у дерева упоминали, где живет семья Фэн. Но ведь погиб только их внук! Неужели стряслось еще одно несчастье, о котором никто не упомянул?
Юй Ту нахмурился, но задерживаться не стал. Под мерный стук колес груженой тележки он добрался до своей улицы, где нос к носу столкнулся с запыхавшейся, раскрасневшейся бабушкой Ван. Полная женщина тяжело дышала и утирала пот со лба.
— Ту-ту! Малышку Сяосяо, внучку дедушки Ли, не видал?
— Нет, а что случилось? — спросил Юй Ту. Сердце предательски сжалось от недоброго предчувствия. — Вы же только что мирно беседовали у акации.
— Да вот прибежала Байин, жена Ли Шуня, сама не своя, кричит — девчонка пропала! — запричитала бабушка Ван. — Говорит, занесла зелень с огорода на кухню помыть, буквально на минуту отвернулась, а Сяосяо, которая во дворе играла, и след простыл! Теперь всем миром ищем.
Старушка перевела дух и заспешила дальше, но Юй Ту удержал её за рукав:
— В полицию сообщили?
— Да, конечно! — закивала бабушка Ван. — Но сейчас дорог каждый человек. Лишь бы сама убежала поиграть, егоза, не дай бог на торговцев людьми нарваться, будь они прокляты!
— А у кого-нибудь в поселке есть собака-ищейка? Или просто пес с хорошим чутьем? — осенило Юй Ту. — Девочка пропала совсем недавно, по горячим следам собака быстро ее выведет!
— И то верно! — хлопнула себя по лбу старушка. — Побегу найду охотников!
Она умчалась, а Юй Ту покатил тележку дальше. По пути он миновал двор с распахнутыми настежь воротами — дом дедушки Ли.
Судя по тому, что калитку даже не потрудились прикрыть, хозяева уходили в полнейшем смятении.
Затолкнув свою тележку во двор, Юй Ту наспех запер ворота. Разбирать коробки и возвращать арендованный инвентарь было некогда — сейчас важна была каждая минута. Спасенная жизнь ребенка стоила любых штрафов.
Стоило ему выбежать на перекресток, как издалека донесся заливистый лай, а следом — завывание сирен. Толпа добровольцев плотной лавиной устремилась к дому пропавшей девочки.
В Поселке Акациевого Леса все испокон веков знали друг друга, и подобных происшествий отродясь не случалось. Беда Ли Шуня отозвалась в сердце каждого жителя — равнодушных не осталось.
В центре и людных местах наверняка уже искали, поэтому Юй Ту устремил взор на западную окраину. Безлюдная улочка, ведущая к Старому зданию, казалась идеальным укрытием для того, кто хотел спрятать ребенка.
Парень прижал ладонь к груди, нащупывая сквозь ткань узорчатую бусину. Бешеный стук сердца тут же унялся, сменяясь холодной решимостью.
Он со всех ног припустил к западному кварталу и на самом повороте едва не врезался в прохожего.
— Ох, прости... Сяосяо?!
Юй Ту осекся на полуслове: перед ним стоял человек, бережно прижимавший к себе спящую девочку.
Мужчина выглядел истощенным и сгорбленным, словно высохшее от невзгод дерево. Глубокие морщины избороздили его лицо, а в глазах застыла тяжелая, угрюмая тоска.
— Нашлась девчушка, — глухо произнес он. — У тебя телефон при себе? Позвони семейству Ли, обрадуй старых.
— Сейчас, минуту! — Юй Ту торопливо вытащил мобильный. Контактов дедушки Ли у него не было, зато в списке вызовов значилась бабушка Ван. Набрав ее номер, он дождался ответа и заговорил, едва переводя дыхание: — Бабушка Ван, Сяосяо нашлась! Да-да, жива-здорова! Мы на улице у заброшенного дома, ее обнаружил...
Юй Ту запнулся, сообразив, что не знает имени спасителя, и шепотом спросил у него:
— Простите, а как ваша фамилия?
— Фэн я, — тихо ответил старик.
—...ее нашел дедушка Фэн! Да-да, прямо здесь. Передайте дедушке Ли, пусть скорее бегут сюда!
Пока они ждали, вой сирен стремительно приближался. Едва патрульная машина затормозила у обочины, как из задней двери, спотыкаясь, вывалились двое стариков в измятой, точно сухой лист, одежде.
— Сяосяо, девочка моя! — бабушка Цинь бросилась вперед, выхватывая ребенка из рук соседа, слезы градом катились по ее лицу. — Проснись, маленькая моя! Это бабушка!
— Госпожа Цинь, мы понимаем ваше состояние, — полицейский бережно приподнял осевшую на землю женщину, которая безутешно рыдала над обмякшей внучкой. — Но девочку нужно немедленно показать врачам. Нужно понять, почему она без сознания.
— Да-да, в больницу! Скорее! — закивала потерявшая голову старушка, мертвой хваткой вцепившись в ребенка. — Везти надо сразу в город, местная клиника не поможет!
Она бросилась к машине, а бежавший следом дедушка Ли задержался. Схватив спасителя за сухие ладони, он без конца повторял дрожащим голосом:
— Старина Фэн, спасибо тебе... Век не забуду! Если бы не ты, пропала бы наша Сяосяо... Спасибо, родной...
Старик Фэн лишь безучастно выслушал излияния соседа и мягко высвободил руки.
— Пустое это. Пойду я домой.
***
Кутерьма с поисками затянулась до глубокой ночи. Домой Юй Ту вернулся только после визита в участок, где давал показания. Там же он разузнал подробности о спасителе. Выяснилось, что пожилого человека звали Фэн Вэй, а разбившийся в аварии юноша — его единственный внук, Фэн Цун. Семья Фэн три поколения держалась на единственных сыновьях, и со смертью мальчика род их фактически угас. Местные кумушки сокрушались: каково старому пережить единственную кровиночку? Здесь, в глубинке, внуков часто воспитывали деды, прикипая к ним всей душой. Такая потеря — страшнее любого удара ножом в сердце.
Оказавшись в своем тихом дворике, Юй Ту попытался успокоиться. Вроде бы все обошлось, но странное, липкое чувство тревоги никак не желало отпускать.
Наутро в калитку постучали. На пороге стояла сияющая бабушка Ван.
— Сяосяо в себя пришла! — затараторила она с порога. — Врачи говорят, ничего страшного. Еще пара дней — и выпишут нашу егозу!
— Какое счастье, — искренне обрадовался Юй Ту. — Теперь дедушка Ли и бабушка Цинь наконец-то смогут выдохнуть.
— И не говори, — вздохнула соседка. — Если бы не старина Фэн, даже представить страшно, что бы со стариками сталось.
— Бедный он человек... Сам внука лишился, а бросился чужую внучку выручать, — покачала головой бабушка Ван. — А ведь если бы его дочки в младенчестве не прибрались, сейчас хоть какая-то родня осталась бы. А теперь — никого из молодых на свете не осталось. Как вековать-то в пустом доме?
— А отчего умерли его дочери? — осторожно полюбопытствовал Юй Ту. — Бабушка Ван, вы не могли бы рассказать поподробнее?
Юй Ту побежал к заброшенному дому чисто интуитивно — там было безлюдно, идеальное место, чтобы спрятать ребенка. Но вот почему там оказался Фэн Вэй? Никого из местных не удивило, что старик, у которого только что погиб единственный наследник, бродил у зловещих развалин на западной окраине, хотя сам жил на восточной.
Тайны из этого никто не делал, так что бабушка Ван решила удовлетворить любопытство квартиранта — от греха подальше, чтобы тот случайно не задел старые раны Фэн Вэя при встрече.
— У Фэн Вэя до рождения сына четыре дочки одна за другой народились, — начала рассказ старушка. — Да только рок какой-то над ними висел: ни одна до сознательного возраста не дожила. Третья девочка дольше всех продержалась — до двух лет, да тоже угасла. Лишь через четыре года боги сжалились, послали им сына, Фэн Шэна. Тот вырос, женился, и на свет появился покойный Фэн Цун.
Старик в сыне души не чаял, баловал без меры. Жили они бедно, но мальчишке ни в чем отказа не было — одевали как картинку, кормили повкуснее. В те годы видеосалоны только в моду вошли, так Фэн Вэй коробками видеокассеты арендовал, лишь бы сыночка порадовать. Фэн Шэн вырос бестолковым, но родители из кожи вон лезли, во всем себе отказывали, лишь бы справить ему свадьбу. А уж когда внук родился, тут у старика окончательно рассудок от любви помутился — баловал пуще прежнего.
Соседи пытались вразумить дуралея, твердили, что такая слепая любовь до добра не доведет, но старик и слушать ничего не желал. В чужую семью со своим уставом не полезешь, так что вскоре все махнули на них рукой.
— Ну а к Старому зданию он ходит потому, — бабушка Ван понизила голос, — что все четыре его дочки похоронены там, прямо под фундаментом или где-то рядом. Своя ведь кровь, как не навещать?
Проводив гостью, Юй Ту вернул арендованную тележку и медленно побрел домой. Рассказанная история не шла у него из головы. Нестыковки кололи мозг, словно мелкие иголки.
Возможно, сказывалось влияние интернета с его жуткими криминальными хрониками, но в этой тихой трагедии сквозило нечто зловещее. Четыре мертвые девочки подряд... Первая мысль, которая пришла на ум — избавление от нежеланных дочерей ради рождения наследника. Но ведь Фэн Вэй только что спас малышку Сяосяо, а она тоже девочка!
Юй Ту честно пытался убедить себя, что в те суровые годы детская смертность косила семьи без разбору, и выживание пятого ребенка — чистая случайность. Но интуиция тактильного мага вопила во весь голос: здесь кроется тайна!
***
Спустя несколько дней Сяосяо выписали. Ее родители, бросив работу в мегаполисе, примчались в поселок. Накупив гору подарков и приготовив увесистый красный конверт с деньгами, они вместе со стариками Ли отправились выразить признательность Фэн Вэю.
Отказываться от такой благодарности было не принято — спасенная семья лишилась бы покоя, сочтя себя вечными должниками. Поэтому Фэн Вэй без лишних споров принял подношение.
В доме Фэнов собралось пол-поселка. Люди хотели не только увидеть счастливую развязку истории с Сяосяо, но и почтить память безвременно ушедшего Фэн Цуна. Мальчишка вырос у всех на глазах, и его нелепая гибель отозвалась глубокой скорбью в сердцах соседей.
Юй Ту затерялся среди пришедших и прошел в поминальный зал. Только теперь он понял, что его напугало при первом взгляде сквозь щель двери. Это был не парный гроб, а один-единственный, но выполненный по какому-то немыслимому стандарту — в ширину он легко вместил бы двоих.
Почтительно поклонившись и водрузив поминальное благовоние в курильницу, Юй Ту прислушался к разговору стоявших рядом стариков. Один из соседей сочувственно похлопал хозяина дома по плечу:
— Старина Фэн, жара-то стоит какая. Лед долго не продержит, не ровен час... Предал бы ты Цунцуна земле, пусть покоится с миром.
Фэн Вэй казался живым мертвецом. За эти безумные дни его некогда сероватые волосы окончательно побелели, а лицо превратилось в застывшую маску.
— Душа разрывается... — глухо, со свистом выдохнул старик, и слезы покатились по глубоким бороздам на его щеках. — Один-единственный внук был... Только в старшую школу поступил... Как я его в сырую землю опущу? Там ведь темно, холодно... Ему там одному так одиноко будет...
От этих слов у Юй Ту волосы на затылке зашевелились. Пазл в его голове мгновенно сложился. Вот она, разгадка его подсознательной тревоги! Слишком просторный гроб...
Скрываясь за спинами скорбящих, Юй Ту сосредоточил всю свою духовную силу и вперил взгляд в покрытую позолотой и серебром лакированную поверхность. Глаза обожгло сухим, покалывающим жаром. Деревянные стенки гроба перед его мысленным взором начали медленно истончаться, теряя плотность...
Под крышкой, тесно прижавшись друг к другу, покоились два тела.
На одном был алый халат жениха, на другой — расшитое золотыми нитями подвенечное платье. Лицо невесты скрывало пунцовое покрывало. Между их окоченевшими, синевато-серыми ладонями был натянут искусно завязанный красный шелковый бант. По всему убранству и прямо на мертвой плоти были наклеены вырезанные из бумаги иероглифы «Двойного счастья». Снаружи кружились белые поминальные деньги, создавая дикий, извращенный контраст свадебного торжества и могильного хлада. От этой картины веяло первобытным, праздничным ужасом.
Внезапно телефон в его кармане коротко завибрировал.
Юй Ту достал гаджет. На иконке приложения «Ляньсинь» горел тревожный красный маркер. Он настроил мгновенные уведомления для раздела заданий, чтобы не упустить ни одной детали.
Открыв вкладку, он забыл, как дышать.
[Задание класса D «Кровавое свадебное платье»]
[Условия активации: Достигнуты минимальные требования для запуска. Задание активировано автоматически]
[Примечание: Задания класса D и выше представляют смертельную опасность. Желаем удачи]
http://bllate.org/book/34775/4413373
Готово:
