— Главное, что стихию определить удалось, — увидев, как духовная кукла сменила цвет, Саньцин облегчённо вздохнул. — Сейчас я оформлю тебе извещение о зачислении.
Ткнув кончиком крыла в алое изогнутое перышко на макушке, он высвободил чистый шелковый свиток. Тот плавно вылетел и завис в воздухе прямо перед птицей.
Круглые черные бусины глаз Саньцина подернулись серебром. Свечение, начавшееся у самых зрачков, растеклось по радужке, словно мириады звезд слились в сияющую галактику, и пролилось мягким неоновым сиянием.
На шелке, повинуясь невидимому перу, начали проступать аккуратные строчки. Мгновение — и официальное извещение было готово.
Когда серебристый блеск в глазах угас, Саньцин забавно склонил голову набок, разглядывая получившуюся надпись:
— Надо же, так тебя зовут Юй Ту!
— Погоди, — полюбопытствовал стоявший рядом Гу Хунъин. — Если ты даже имени его не знал, как умудрился выписать извещение?
— Птицы Саньцин издревле служили вестниками. Разумеется, нам всегда известны имена адресатов, — синий вестник укоризненно закатил глаза. — В этом и заключается мой врожденный дар.
Заметив, что Юй Ту тоже слушает с живейшим интересом, вестник охотно пояснил:
— Духовные силы даруются свыше, а стихия определяется при рождении — это то, что заложено изначально. Врожденный же дар обычно пробуждается позже. И вовсе не обязательно обладать духовными силами, чтобы пробудить его. Бывает и наоборот: сильный практик проживает жизнь, так и не открыв в себе врождённого дара.
— То есть у обычного человека тоже может открыться такой дар? — спросил Юй Ту.
— Именно, — кивнул Саньцин. — В мире полно людей, одаренных от природы в какой-то одной области. К примеру, те, у кого просыпается дар категории «Прозрение», схватывают любые знания на лету — им достаточно одного намека, чтобы разобраться в сложнейшей задаче. Обладатели дара «Голоса» без труда осваивают танцы, пение или игру на музыкальных инструментах. Ну а те, кому достается категория «Очарование», независимо от пола рождаются писаными красавцами.
— Сила пробужденного дара у всех разная, да и момент истины предсказать невозможно. Кто-то рождается с ним, у кого-то он заявляет о себе после тяжелого потрясения, третьи обретают его лишь на пороге старости, а иные так и уходят, ни с чем. — Саньцин перевел дух и продолжил: — И если у обычных людей врождённые дары бывают самыми причудливыми, то у практиков они почти всегда переплетаются с их врожденной стихией.
— Впрочем, вам об этом думать пока рановато, — Саньцин взмахнул пушистым крылом. — Для тех, кто владеет духовной энергией, пробудить врождённый дар в разы сложнее. Из-за этого совет старейшин даже внес его в список обязательных условий для выпуска.
— Кстати, о выпуске. Я ведь так и не рассказал вам подробнее об Университете Миракл, верно? — Саньцин повел крылом, и шелковый свиток плавно свернулся, опустившись на ладонь Юй Ту. — Миракл — это уникальное совместное учреждение Востока и Запада. Обучение там длится пять лет по смешанной системе. В программу входят как западные дисциплины вроде зельеварения и классической магии, так и наши восточные искусства — полеты на мечах, начертание талисманов и алхимия. Студенты из западных стран делают упор на магию, беря восточные техники факультативом, а наши ребята, напротив, изучают заклинания как основу, попутно осваивая европейское колдовство.
— В конце каждого семестра вас ждут промежуточные зачеты — дважды в год. Те, кто сдаст их без хвостов, допускаются к переводным экзаменам. Справился — переходишь на следующий курс. Но если завалишь переводные два года подряд, тебя отчислят без права восстановления, — тон Саньцина стал предельно серьезным. — И пусть Миракл гарантирует стопроцентное трудоустройство, до заветного диплома дотягивают от силы тридцать процентов. Остальные семьдесят отсеиваются: кто-то из-за неуспеваемости, кто-то гибнет или калечится при столкновении с аномалиями, а кто-то просто не справляется с выпускными требованиями.
Решив, что слишком нагнал жути на будущих первокурсников, вестник поспешил подсластить пилюлю:
— Но не пугайтесь раньше времени! Да, требования там суровые, зато условия — лучшие в стране. На территории кампуса работают девять столовых. Трехразовое питание плюс ночные перекусы — абсолютно бесплатно. Каждому студенту выделяют отдельную квартиру: спальня, гостиная, кухня и санузел, все заставлено новенькой техникой. Коммуналка и интернет за счет заведения, а по праздникам администрация всегда радует подарками...
— Впрочем, остальные прелести оцените сами, когда обустроитесь, — хмыкнул Саньцин. — Главное — продержаться до выпуска. Зато потом вас сразу примут на госслужбу в официальный штат. Оклад на стажировке — от десяти тысяч юаней чистыми, полный соцпакет со всеми страховыми и пенсионными выплатами с первого же месяца. Любые переработки оплачиваются по двойному тарифу, а за выезды на объекты полагаются суточные и компенсация проезда. Все расходы — строго по чекам, до единого фэня.
— Звучит подозрительно здорово, — скептически фыркнул Гу Хунъин. — Обычно такие заманчивые сказки рассказывают подпольные колл-центры где-нибудь в Мьянме, заманивая дураков.
Юй Ту молча кивнул, полностью разделяя его опасения.
Саньцин выразительно промолчал.
— Это официальное соглашение между Внутренним и Внешним мирами, подкрепленное законами обеих сторон! — возмутился вестник.
Убедившись, что еда на тарелке наконец остыла, Саньцин обиженно клюнул сочный кусочек и проглотил.
— Все эти блага — только для дипломированных специалистов. Те же, кто вылетит из университета, отправятся прямиком в обычные вузы по распределению, причем на первый курс... О боги, как же вкусно!
Пока Саньцин увлеченно разглагольствовал, Юй Ту без лишнего шума разложил по пиалам дымящийся рис и расставил палочки. Теперь они втроем — двое парней и синяя птица — неторопливо ужинали, обсуждая детали предстоящего поступления.
Умяв еще несколько аппетитных кусочков, отчего горка еды на тарелке заметно просела, Саньцин продолжил с набитым клювом:
— Те результаты гаокао, с которыми вы поступали, никуда не деваются — их замораживают в базе данных. Если студент проваливает учебу в Миракле, его просто переводят в обычный гражданский вуз, проходящий по баллам.
— Предусмотрительно, ничего не скажешь, — задумчиво произнес Юй Ту. — Но неужели те, кого отчислили, безропотно соглашаются уйти?
Познав законы иного, сокрытого от посторонних глаз мира и прикоснувшись к невероятному могуществу, захочет ли хоть кто-то добровольно вернуться к серым будням обывателя?
— О? — Саньцин удивленно воззрился на него, склонив голову набок. — Надо же, как быстро ты зришь в самый корень.
— Согласно законам Первого барьера, — пояснил вестник, — любой, кто навсегда покидает Внутренний мир, постепенно забывает обо всем, что здесь видел. Словно человек внезапно пробудился от затянувшегося, невероятно яркого сна.
Прошлое стирается без следа.
***
Ночью Юй Ту долго ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть.
Днем, наскоро пообедав, он одолжил у Гу Хунъина комплект чистой сменной одежды и немного наличных. Обменявшись номерами телефонов, новый знакомый попрощался и ушел, бережно неся синюю птицу на плече.
Оставшись один, Юй Ту прибрал на кухне, а после долго сидел на каменной скамье во дворе, бездумно глядя в пустоту.
Саньцин оказался на редкость дружелюбной и словоохотливой птицей. Благодаря его подробным рассказам у Юй Ту в голове наконец начала складываться хоть какая-то, пусть пока и весьма смутная мозаика загадочного Внутреннего мира.
Полученный духовный лист был лишь формальностью. Само по себе его наличие не гарантировало мгновенного зачисления — Юй Ту, как и Гу Хунъину, предстояло пройти вступительные испытания, чтобы подтвердить свое право учиться в академии.
Как объяснил вестник, существовало лишь два способа запустить этот процесс. Первый — когда духовный лист реагирует на всплеск потусторонней активности поблизости и автоматически формирует задание. Второй — куда более экстремальный: если сам абитуриент подвергается серьезной опасности, артефакт распознает угрозу и экстренно включает режим испытания.
Выражаясь простым языком Саньцина, новоиспеченному обладателю извещения о зачислении следовало самолично отправиться на поиски приключений — или, попросту говоря, «напроситься на неприятности». Отсиживаться в четырех стенах не имело смысла: задания с неба не падают, а если протянуть время до дедлайна, можно было окончательно лишиться шанса на поступление.
Оба варианта сулили неиллюзорную угрозу для жизни. Юй Ту обреченно вздохнул и с головой укрылся одеялом.
Да за что ему все это?!
Он беспокойно повернулся на другой бок. Окно спальни было распахнуто настежь, и в проеме ярко светился полный диск луны. Вот только ночное светило сегодня выглядело как-то... странно.
Юй Ту вгляделся пристальнее. Вряд ли это было обманом зрения: сияние луны становилось все более интенсивным, почти ослепляющим. Вдруг от серебряного диска отделились несколько ярких искр. Подобно падающим звездам, они стремительно прочертили ночной небосвод, и самая крупная из них взяла курс прямо на его окно.
Юй Ту испуганно замер.
Сон мгновенно испарился, и парень рывком сел на постели.
Светящийся сгусток приближался с бешеной скоростью. Рассекая воздух с тихим свистом, он влетел в комнату и со всего маху врезался ему прямо в грудь!
И хотя перед самым столкновением «метеорит» заметно замедлился, удар все равно оказался ощутимым — Юй Ту откинуло назад, и он повалился на спину.
Беда, как известно, не приходит одна.
Стоило ему упасть, как лежавший на тумбочке духовный лист взмыл в воздух и завис прямо перед его лицом. Написанные на нем иероглифы отделились от шелка и заплясали в пространстве, выстраиваясь в светящиеся серебром строки:
[Абитуриент Юй Ту, начните прохождение вступительного испытания]
[Ваша задача: уберечь Эссенцию лунного света от приближающихся преследователей]
Юй Ту лишился дара речи.
«То есть я просто лежал в собственной постели, а задание решило свалиться мне прямо на голову?»
http://bllate.org/book/34775/4339998
Готово:
