Итак, он осторожно попробовал один кусочек — вкус ничем не отличался от человеческой еды, разве что показался немного более пресным.
Однако Линь Хуайчжу недоумевал: он едва сделал пару глотков, а уже наелся. Точнее, это тело Поросенка чувствовало сытость.
Значит, дело было вовсе не в том, что Шэн Мингуан намеренно морил Поросенка голодом, сдерживая его рост, — у самого этого зверька просто был очень маленький аппетит.
Сопоставив это с тем, что Шэн Мингуан говорил о болезни Поросенка, Линь Хуайчжу решил, что малыш, скорее всего, просто не мог съесть много из-за недомогания.
Но чем же болел Поросенок?
За обеденным столом Шэн Да подцепил палочками кусочек курицы с перцем и принялся язвить:
— Братец, да эта паршивая свинья еле дышит, а ты раскошеливаешься на такое угощение?
— Если я не ошибаюсь, мясо, которое ты ему сварил, стоит в супермаркете немалых денег. А я-то думал, ты купил это для всех нас.
Шэн Мингуан даже не взглянул на него и лишь равнодушно бросил:
— Я купил это на свои деньги.
За последние годы он участвовал во множестве олимпиад и выиграл немало денежных призов. К тому же в Первой старшей школе учредили стипендии для отличников.
Шэн Мингуан из года в год неизменно занимался в числе лучших. Пусть он пока не мог получить наследство, оставленное родителями, благодаря собственному уму он скопил приличную сумму.
За столом мгновенно воцарилось неловкое молчание.
Лишь Линь Хуайчжу был занят сразу двумя делами: с одной стороны, он пытался распробовать безвкусную рисовую кашицу, а с другой — с тоской заглядывался на остальные блюда.
Готовил Шэн Мингуан и впрямь отменно: на столе красовалось четыре мясных блюда и три вегетарианских, причем мясные были весьма сложными в приготовлении — тут тебе и курица с перцем, и рыба в остром бульоне...
Особенно манил тот самый тазик с рыбой в остром бульоне: ароматы сычуаньского перца и чили били прямо в голову, так что Линь Хуайчжу от аппетита почти терял рассудок — будучи коренным жителем города Ц., он страсть как любил остренькое.
Как же хотелось есть! Безумно хотелось схватить большой половник и зачерпнуть рыбы из того тазика, что приготовил Шэн Мингуан. Ну хоть один половник!
— Мингуан, отведай рыбки, — чтобы разрядить обстановку, дядя решил сгладить углы и положил ему кусок рыбы в остром бульоне.
Взгляд Линь Хуайчжу тут же последовал за этим зажатым палочками куском.
Как же хотелось попробовать! Впрочем, если бы этот кусок достался Шэн Мингуану, он бы тоже не возражал.
Однако в тот самый момент, когда рыба почти опустилась в чашку Шэн Мингуана, тетя неожиданно толкнула дядю локтем в бок.
Тот внезапно замер, будто вспомнив что-то, и его рука с рыбой резко вильнула в сторону. В итоге кусочек вернулся в его собственную тарелку.
— Овощи кушай, овощи, — с натянутой улыбкой произнесла тетя, перекладывая Шэн Мингуану палочку пекинской капусты.
Шэн Мингуан с бесстрастным лицом подцепил овощи из чашки, не выказав никаких эмоций — словно давно к этому привык.
Запрокинув голову и наблюдая за этой сценой, Линь Хуайчжу нахмурился.
Что здесь происходит? Он посмотрел на то, как Шэн Мингуан молча жует пустую тушеную капусту, а затем перевел взгляд на остальных членов семьи, уплетавших за обе щеки деликатесы.
Наконец его взор упал на миску Поросенка.
Даже у Поросенка еда была изысканной.
Но почему сам Шэн Мингуан питается так скудно, вынужден довольствоваться одной капустой и не может получить даже жалкого кусочка рыбы в остром бульоне?
Всего один кусок рыбы — он уже почти падал в чашку Шэн Мингуану, почему в конце концов ему не дали ее съесть?
Линь Хуайчжу вдруг почувствовал тяжесть на сердце. Теперь пресная рисовая кашица казалась еще более невкусной, да и остальные блюда на столе разом потеряли всякую привлекательность.
Как же Шэн Мингуан умудряется жить в такой обстановке у себя дома?
Новая неделя началась.
В понедельник в обед Си Хэ, по обыкновению, зашел за Линь Хуайчжу, чтобы вместе отправиться в столовую.
— Пошли, — Линь Хуайчжу как раз дорешал последнюю задачу, аккуратно сложил ручку с черновиком и бросил взгляд на сидевшего рядом Шэн Мингуана.
Тот почти синхронно с ним закончил собираться. Как обычно, с каменным лицом и ледяным отчуждением — просто беда, что такая красивая внешность досталась столь угрюмому человеку.
Но сегодня Линь Хуайчжу почему-то впервые подумал, что холодное выражение лица Шэн Мингуана вовсе не раздражает.
Линь Хуайчжу поболтал с Си Хэ по дороге, намеренно потянул время, дожидаясь, пока Шэн Мингуан уйдет вперед, и лишь потом вышел с другом из класса.
Они шли буквально по пятам за Шэн Мингуаном.
Заметив, что Линь Хуайчжу держит в руке термосумку, Си Хэ тут же заинтересовался:
— Сяо Чжу, что это у тебя за сокровища?
Линь Хуайчжу ответил:
— О, это рыба в остром бульоне, которую дядя Линь приготовил сегодня. Я захватил в школу порцию побольше.
Си Хэ тут же повис у него на руке!
— Братуха, я так и знал, что ты помнишь, как я обожаю рыбу от дяди Линя!
— ? — растерялся Линь Хуайчжу.
— А... Ну да, — выдавил он.
Дядя Линь был старым поваром, проработавшим в семье Линь добрый десяток лет. Он обладал высочайшим кулинарным мастерством и даже представлял сычуаньскую кухню за рубежом, где давал интервью.
Линь Хуайчжу раздумывал, как бы помягче признаться Си Хэ, что рыба вообще-то предназначалась не ему, но тут они подошли к развилке, и Си Хэ выпалил:
— Сяо Чжу, давай поедим в Восточной столовой!
Линь Хуайчжу глянул на шедшего впереди Шэн Мингуана. Тот держался прямо и явно сворачивал в сторону Западной столовой.
— Сегодня я хочу в Западную, — сказал Линь Хуайчжу.
— А? Ну ладно, пошли, — согласился Си Хэ.
В Первой старшей было много обеспеченных детей, а те, в свою очередь, жертвовали крупные суммы на новые корпуса. Как говорится, изначально в школе не было столько зданий, но стоило нажертвовать побольше корпусов, как они превращались в столовые.
Восточная столовая тяготела к местным вкусам города Ц. и славилась острыми блюдами, поэтому Линь Хуайчжу с Си Хэ обычно бегали туда.
В Западной же выбор кухонь был шире, а общая палитра вкусов — более мягкой, так что время от времени они наведывались и туда, чтобы разнообразить меню.
Раз уж Линь Хуайчжу потянуло в Западную столовую, Си Хэ был только за, тем более что в руках у него оставался пакет с ароматнейшей рыбой! Слюнки так и текли.
Линь Хуайчжу шел следом за Шэн Мингуаном, Си Хэ — за Линь Хуайчжу, и втроем они вошли в столовую.
К тому моменту, когда Линь Хуайчжу с Си Хэ взяли еду, в зале уже яблоку было негде упасть — свободных мест почти не осталось.
Линь Хуайчжу выцепил глазами одинокий столик:
— Вон там!
Си Хэ проследил за направлением его пальца: да, там действительно пустовало два места... но разве напротив не сидел Шэн Мингуан?
Неудивительно, что те места пустовали. Шэн Мингуан, конечно, красавец, но жутко свирепый — кто в здравом уме рискнет сесть напротив него?
Си Хэ, разумеется, не мог позволить другу лезть в пасть тигру:
— Не ходи туда, напротив же сидит Шэн Мингуан!
— Да ничего страшного! — Линь Хуайчжу думал лишь о том, что сама судьба благоволит ему. Заметив, что на эти же места нацелились какие-то другие ученики, он поспешно потащил Си Хэ за собой.
Так они вдвоем опустились на стулья прямо напротив Шэн Мингуана.
Шэн Мингуан замер с ложкой в руке.
Он уловил знакомый древесный аромат. Пусть и слабый, но он сразу понял — это Линь Хуайчжу.
Линь Хуайчжу исподлобья бросил на Шэн Мингуана короткий взгляд, затем раскрыл термосумку и извлек оттуда контейнер с рыбой в остром бульоне.
Он уже разогрел блюдо в микроволновке в столовой, и теперь от рыбы исходил умопомрачительный аромат.
Глаза Си Хэ засияли: да-да, именно так и пахло фирменное блюдо дяди Линя!
Он уже было потянулся за палочками, как вдруг услышал несколько неестественный голос Линь Хуайчжу:
— Ой, а я ведь не ем рыбу.
Си Хэ уставился на него:
— ?
— Не ешь мясо? Тогда отдай мне! Я буду!
Линь Хуайчжу исподтишка пнул Си Хэ под столом.
— ? — Си Хэ опустил взгляд вниз. — Сяо Чжу, ты чего пинаешься?
Линь Хуайчжу сжав зубы и чеканя каждое слово, прошипел:
— Ты. Тоже. Не. Ешь.
— ?
Шэн Мингуан приостановил трапезу. Молча, боковым зрением он наблюдал за сидевшими напротив юношами и их перепалкой, а затем опустил глаза еще ниже.
Зачем Линь Хуайчжу уселся напротив него вместе с Си Хэ?
Неужели хотел показать, насколько они близки?
Он прикрыл веки. В тот миг, когда Линь Хуайчжу опустился на стул напротив, он испытал удивление, радость, неверие и сильное волнение... Буря эмоций захлестнула его, но прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, следом за Линь Хуайчжу устроился еще один человек.
Это был Си Хэ, лучший друг Линь Хуайчжу.
Они очень близки.
Под опущенными ресницами Шэн Мингуана постепенно рассеивалась мрачная пелена.
Разум подсказывал ему, что нельзя поддаваться слепой ревности и совершать поступки, которые могут оттолкнуть Линь Хуайчжу. В конце концов, иметь других друзей — это абсолютно нормально.
И в то же время в глубине души поднимался бурный ропот, готовый прорвать любые плотины и настойчиво вопрошавший: почему рядом с Линь Хуайчжу не может быть только его одного?
В этот самый момент в поле зрения Шэн Мингуана вдруг появилось несколько аппетитных ломтиков рыбы.
Его прямая спина мгновенно напряглась, а в застывших глазах мелькнуло замешательство.
Резко подняв голову, он увидел сидевшего напротив Линь Хуайчжу, который с самым серьезным видом вылавливал для него рыбу.
Игнорируя изумленный и совершенно ничего не понимающий взгляд Си Хэ, Линь Хуайчжу с замиранием сердца перекладывал рыбные кусочки в тарелку Шэн Мингуана.
Один за другим... Вскоре в тазике совсем не осталось рыбы — вся она перекочевала в чашку Шэн Мингуана.
Только после этого Линь Хуайчжу отложил палочки, взял свои и, напустив на себя невозмутимый вид, произнес:
— Мы оба не едим рыбу в остром бульоне, так что забирай ее.
Си Хэ подобрал отвисшую челюсть и зашептал рядом:
— Да я-то ем... У дяди Линя золотые руки, я бы с удовольствием...
Линь Хуайчжу тихонько бросил ему:
— Приходи на выходных, я попрошу дядю Линя сделать целый тазик!
Си Хэ тут же успокоился, но затаенное подозрение в его душе лишь окрепло.
Его взгляд блуждал между ними обоими: с каких это пор у Сяо Чжу и Шэн Мингуана сложились такие хорошие отношения?
И с каких это пор Шэн Мингуан стал есть рыбу от семьи Линь раньше него самого?
Под пристальным взглядом Си Хэ Шэн Мингуан подцепил палочками ломтик рыбы, медленно откусил кусочек и ощутил, как терпкий аромат перца чили постепенно заполняет его рот.
Было очень остро. Но отчетливо чувствовалось, как это вкусно — даже лучше, чем то, что он готовил сам.
Он знал, что Линь Хуайчжу любит острую пищу, а значит, мог и дальше совершенствовать свои навыки приготовления этого блюда.
Глядя, как Шэн Мингуан ест рыбу, Линь Хуайчжу с надеждой в голосе спросил:
— Ну как, как? Вкусно?
Шэн Мингуан услышал собственный голос — слегка хриплый, но твердый:
— Очень вкусно.
Он не любил острое, но ничего страшного. Начиная с сегодняшнего дня он вполне сможет к нему привыкнуть.
http://bllate.org/book/34772/4292396
Готово:
