Пальцы переплелись и занервничали, Исаэль хотела что-то сказать — она не желала расставаться с Элеонорой в такой зловещей тишине.
Однако в их общении всегда первой проявляла инициативу Элеонора. Сама же она не умела поддерживать беседу: слишком мало у нее было опыта, и она смертельно боялась сказать что-то не то.
В голове лихорадочно пронеслись мысли, и Исаэль, словно внезапно что-то сообразив, резко подняла голову и произнесла:
— Герцогиня, вы пойдете на Фестиваль Охоты?
Сказав это, Исаэль тут же об этом пожалела. Элеонора ведь и так помрачнела, когда все вокруг заговорили о Фестивале Охоты и Картере, а она взяла и снова подняла эту тему.
Исаэль уже открыла рот, чтобы извиниться, но Элеонора опередила ее:
— Я только что приехала в столицу и, по правде говоря, не совсем понимаю, что из себя представляет Фестиваль Охоты.
Исаэль с опаской заглянула в лицо Элеоноре и, заметив, что та вовсе не выглядит сердитой, наконец успокоилась. Немного подумав, она объяснила:
— Фестиваль Охоты проводится раз в год, а местом его проведения служит лес на восточной окраине столицы.
— Герцогиня, так вы примете участие в предстоящем Фестивале Охоты? — с надеждой глядя на Элеонору, снова спросила Исаэль.
Элеонора отвлеклась от своих мыслей, посмотрела на Исаэль и произнесла:
— Я не слишком знакома со столичными обычаями, но что за ленты и богиню упоминали барышни во время чаепития?
Услышав, что может все объяснить Элеоноре, Исаэль тут же с увлечением заговорила:
— Это традиция Фестиваля Охоты. В этот день доблестные рыцари преподносят добытых на охоте зверей богине своего сердца — то есть девушке, к которой испытывают симпатию или восхищение. А та дама, чей рыцарь добудет больше всего трофеев, удостаивается титула королевы Фестиваля Охоты.
Что же касается лент, то барышни дарят их рыцарям, чтобы те вернулись невредимыми, и одновременно выражают этим свои чувства.
Говорят, если рыцарь завоюет для подарившей ему ленту девушки титул королевы охоты, то их ждет счастливое будущее.
Элеонора приподняла бровь. На самом деле она знала о Фестивале Охоты — в конце концов, это был один из важнейших сюжетов оригинального произведения. И все же она спросила, и вовсе не ради простой беседы.
Она равнодушно хмыкнула, слегка опустив ресницы, и, как и ожидалось, услышала восторженный голос Сары:
— Госпожа, давайте тогда примем участие! Пусть эта горстка трусливых столичных жителей увидит всю силу нашей семьи Коринт.
Не сомневайтесь, госпожа, я непременно завоюю для вас титул королевы охоты.
Исаэль тоже кивнула в знак согласия:
— Герцогиня, по-моему, госпожа рыцарь абсолютно права. Вы так прекрасны, что рыцари наверняка станут наперебой стараться перед вами, и велика вероятность, что королевой охоты действительно станете вы.
Элеонора усмехнулась, а затем на ее губах заиграла насмешливая улыбка:
— Королева охоты... Думаю, кем бы она ни стала, это буду точно не я.
— Как так! Вы мне не верите, госпожа! — повысила голос Сара, и Росс за стенкой кареты стукнул по борту, будто откликаясь на ее слова.
— Вовсе нет. Просто я понимаю, что сейчас мы в столице, а отношения семьи Коринт с императорским домом довольно сложны. Если я буду вести себя слишком вызывающе, это неизбежно повлечет за собой цепную реакцию. Полагаю, императорская семья тоже заблаговременно примет меры, чтобы избежать подобных ситуаций.
Слова Элеоноры заставили обеих спутниц в карете замереть. Исаэль с чувством вины опустила голову: это она оказалась слишком простодушна.
А вот Сара думала совсем иначе. Она в гневе чуть вытянула из ножен длинный меч на поясе и, помрачнев, прошипела:
— Проклятые ублюдки, как они смеют так обращаться с госпожой! Я сию же минуту отправлюсь туда и заставлю их отведать вкуса крови.
— Сара, мы в столице. Если что-то делать, нужно так, чтобы не осталось и следа. Ты сможешь? — Элеонора посмотрела на Сару, и хотя на ее лице сияла улыбка, от этих слов у всех похолодело на сердце.
Сара с досадой задвинула меч обратно в ножны и недовольно проворчала:
— Что за паршивое место эта ваша столица! У каждого на уме лишь мелкие пакости. Будь мы в Сисае, госпоже даже рта открывать не пришлось бы — все трофеи принадлежали бы ей одной.
Просто издевательство какое-то! Если все так, как говорит госпожа, то этот чертов наследный принц затаит обиду и, чего доброго, заставит всех отвернуться от госпожи. Давайте тогда вообще не будем участвовать, нечего терпеть такое унижение!
Но с другой стороны, если мы откажемся, выйдет, будто мы испугались их, и от этого так гадко на душе! А-а-а-а! До чего же бесит!
Исаэль с изумлением смотрела на Сару. Ей еще не доводилось видеть, чтобы рыцарь-телохранитель вел себя столь дерзко перед своим господином и говорил без малейших утайки и страха.
Однако еще больше Исаэль поразило то, что Элеонора не только не рассердилась, но даже протянула руку и потрепала Сару по макушке, ласково утешая:
— Сара, кто сказал, что мы не пойдем? Пойдем обязательно, семья Коринт никогда не страшилась трудностей.
Сара воодушевилась:
— Я так и знала, что у госпожи есть выход! Что мне нужно делать?
Элеонора покачала головой и с улыбкой ответила:
— Ничего не нужно. Раз уж нельзя стать королевой, почему бы мне самой не выступить в роли рыцаря?
— Герцогиня, вы хотите сказать... что сами примете участие в охоте?! — изумилась Исаэль.
По ее мнению, хрупкая фигурка и нежная кожа таких барышень, как Элеонора, совершенно не годились для того, чтобы сражаться с яростными магическими зверятами.
В этот момент карета остановилась, и снаружи раздался голос Росса:
— Госпожа, Святая, мы прибыли к Святому Престолу.
Элеонора открыла дверцу кареты и знаком пригласила Исаэль выйти вместе. Едва они подошли к входу в Святой Престол, как двое священнослужителей, допрашивавших их в салоне, бросились к ним навстречу с тревожными лицами.
Заметив приближение девушек, они тут же подскочили и, даже не поздоровавшись с Элеонорой, с ходу набросились на Исаэль с расспросами:
— Святая, где вы пропадали?!
Как вы могли так разочаровать Бога Света, бросить столь важные дела и уйти в одиночку, да еще и вернуться только сейчас!
Исаэль уже собиралась ответить, но Элеонора опередила ее:
— У меня возникло несколько вопросов к Святой, поэтому я попросила ее уделить мне время, но я никак не ожидала, что наша беседа затянется так надолго.
Священнослужитель помрачнел, однако был вынужден сдерживать подступавшую злость. Кое-как совладав с эмоциями, он процедил:
— Но когда мы спрашивали вас ранее, герцогиня утверждала, будто ничего не видела?
Лицо Элеоноры осталось совершенно невозмутимым, а тон — предельно искренним:
— Я действительно не встречала никого подозрительного. Святая присоединилась ко мне уже после того, как вы ушли. Разве в этом есть какая-то проблема?
Священнослужитель умолкнул. Он прекрасно понимал, что Элеонора просто изворачивается, но поделать ничего не мог. Тогда он перевел на Исаэль взгляд, полный упрека и недовольства.
Элеонора заметила это и внутренне горько усмехнулась. Она и раньше догадывалась, что положение Исаэль в Святом Престоле незавидно, но не думала, что над ней могут измываться даже низшие священнослужители.
— Прошу прощения за то, что заставила всех волноваться. Через несколько дней я сама навещу вас с дарами, а сегодня позвольте мне откланяться.
Священнослужитель скривился, но все же откланялся в ответ, провожая Элеонору. Уходя, она бросила на прощание:
— Святая, буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.
Исаэль торопливо кивнула, с тоской провожая ее взглядом.
Стоило Элеоноре удалиться, как священнослужитель шагнул к Исаэль и сурово бросил:
— Святая!
Исаэль вздрогнула, понурив голову и не смея поднять глаз на мужчин. Один из них отчеканил:
— Святая, вы хоть знаете, сколько времени мы вас искали?
— Простите, я вовсе не хотела... — тихо пролепетала Исаэль. То, что произошло потом, и правда было случайностью — она не думала, что все так затянется. Она планировала лишь скрыться из виду священнослужителей, а затем вернуться в покои Святого Престола и притвориться, будто ничего не случилось.
Однако священнослужитель истолковал ее слова по-своему, решив, что она не смогла вернуться лишь из-за вмешательства Элеоноры. Нахмурившись, он со вздохом произнес:
— Святая, вам лучше не сближаться с герцогиней Коринт. Раз уж вы ей неугодны, держитесь от нее подальше, сведите контакты к минимуму, чтобы не тратить понапрасну чужое время.
Исаэль с удивлением подняла голову и переспросила:
— Герцогиня держит на меня обиду?
Священнослужитель странно посмотрел на нее, слегка задрав подбородок в знак внезапного прозрения, и с явным раздражением бросил:
— Святая, я понятия не имею, чем вы занимаетесь дни напролет. Если у вас так много свободного времени, отправляйтесь лучше в книгохранилище — хоть ума наберетесь.
Щеки Исаэль залились краской: она прекрасно поняла скрытый упрек в невежестве.
Но на самом деле Исаэль была частой гостьей книгохранилища. Она постоянно зарывалась в фолианты, изучая полезные знания — например, применение святой силы или основы целительства. И все же смысл слов собеседника ускользал от нее.
Священнослужитель не стал томить ее долгим ожиданием и пояснил:
— Вы знаете, в каком регионе империи до сих пор нет филиала нашей церкви?
Не дожидаясь ее ответа, он тут же продолжил сам:
— Это область Сисай, принадлежащая семье Коринт. А причина в том, что семья Коринт — единственный в империи род, поклоняющийся Богу Тьмы.
Именно поэтому на подведомственных им землях запрещены любые иные верования, а к нашему Святому Престолу они питают особую неприязнь.
Вы же то и дело поминали имя нашего Владыки в разговоре с герцогиней. Разве это не прямая провокация в адрес хозяйки дома Коринт?
Исаэль остолбенела. Книг в хранилище Святого Престола было не так много, к тому же на многих стояла Запретная печать, преграждавшая ей доступ. В отведенное время она старалась постигать более насущные и важные вещи.
И хотя в библиотеке имелись исторические хроники империи, до них у нее просто не доходили руки.
Выходит, все это время она в открытую оскорбляла веру герцогини? Дело приняло худший оборот, а она ничего не замечала лишь потому, что Элеонора вела себя донельзя естественно.
Дальнейшие слова священнослужителя долетали до Исаэль обрывками: она не расслышала ни единой фразы, поглощенная жгучим раскаянием за собственные поступки.
Заметив, что Исаэль пропускает его слова мимо ушей и теперь уже в открытую его игнорирует, священнослужитель решил, что он слишком мягок и обладает слишком низким статусом.
От этой мысли лицо его стало еще мрачнее. Он завел Исаэль в комнату и на пороге бросил предупреждение:
— Я доложу об этом случае Архиепископу.
Исаэль что-то невнятно пробормотала в ответ, все еще увязнув в собственных мыслях. Не дождавшись от нее желаемой реакции, священнослужитель со злобным выражением лица захлопнул дверь.
Оставшись в комнате, Исаэль снова и снова прокручивала в памяти их с Элеонорой общение. Чем больше она думала, тем сильнее раскаивалась, до смерти желая броситься вслед за ней и объяснить, что она не имела в виду ничего дурного.
http://bllate.org/book/34771/4292214
Готово:
