На ногах у него красовались новые шнурованные ботинки с перфорацией, добавлявшие образу диковатого шарма и подчеркивавшие его стройные, бесконечные ноги.
Цзян Сянъи также вставил в хрящ уха эффектный крестообразный пирсинг, отчего даже стоявшая рядом Чэнь Цзяцзя пришла в такой восторг, что аж завизжала:
— Сянъи-гэ, ты сегодня просто невероятно крут! Куда собрался, на свидание?
Зная, что она шутит, Цзян Сянъи обернулся и изогнул губы в усмешке:
— Ага, составишь компанию?
— Ой-ой-ой, перестань ухмыляться, моё сердце этого не выдержит! — Чэнь Цзяцзя преувеличенно заслонила глаза рукой. — Ладно, не буду вам мешать, беги давай, братец, и не торопись возвращаться!
Цзян Сянъи выудил из кармана ключи от машины и направился к Академии художеств.
Оба учебных заведения находились недалеко друг от друга, а поскольку час пик еще не наступил, дорога на машине заняла бы всего полчаса.
Когда Цзян Сянъи подъехал к Художественной академии, Юй Чэна поблизости не оказалось, зато первым делом он заметил Доу Иня.
Цзян Сянъи слегка приподнял брови в легком удивлении.
Обычно Цзян Сянъи всегда приходил заранее, но он никак не ожидал, что Доу Инь объявится еще раньше него.
Правда, Доу Инь, похоже, его пока не заметил: он развернулся и направился в ближайший магазин напитков, а уже через пару минут вышел оттуда с полным пакетом и продолжил кого-то ждать.
Под палящим солнцем он стоял у главных ворот академии, и все проходящие мимо так или иначе заглядывались на него.
На Доу Ине сегодня была белая рубашка, волосы наполовину собраны, а пряди у висков зачесаны назад и уложены в аккуратный пучок, что выгодно подчеркивало изящную и плавную линию его лица.
Одна длинная прядь падала на грудь, а на фоне темных волос его длинная белоснежная шея казалась еще более точеной. У него были потрясающие пропорции тела: стоило ему просто встать там, как он тут же превращался в живую вывеску академии, и даже пакет с напитками в его руке казался брендовой сумочкой.
Даже Цзян Сянъи, который в душе терпеть не мог Доу Иня, был вынужден признать, что тот был чертовски, донельзя хорош собой.
Доу Инь тихо стоял у ворот учебного заведения, и не прошло и десяти минут, как к нему уже несколько раз подходили знакомиться. Цзян Сянъи с беззаботным видом наблюдал со стороны, как очередной смельчак достал телефон, обращаясь к Доу Иню, а тот лишь застенчиво покачал головой, отчего водопад его длинных волос тоже начал покачиваться.
В этот момент наконец подоспел Юй Чэн. Цзян Сянъи бросил взгляд на часы: тот опоздал на четыре минуты от назначенного времени. Вполне в стиле Юй Чэна.
Юй Чэн с размаху похлопал Доу Иня по плечу и бросил:
— Мой братишка не любит чужих, так что WeChat добавлять не будем, ха-ха!
И лишь когда все назойливые ухажеры ретировались, Цзян Сянъи вышел из машины.
То ли ему показалось, но стоило ему появиться, как у Доу Иня буквально засияли глаза, и реакция оказалась куда более бурной, чем у самого Юй Чэна.
Юй Чэн помахал Цзян Сянъи рукой и вздохнул:
— Ох ты ж, наконец-то соизволил явить сюда свое великое божество.
Юй Чэн повернулся и, заметив, что Доу Инь смотрит на них во все глаза, не моргая, понизил голос:
— Чего ты застыл?
Только тогда Доу Инь с смущенной улыбкой первым подал голос:
— Здравствуйте, старшекурсник Цзян.
Он протянул руку, но Цзян Сянъи ее не пожал.
Юй Чэн пожал ее за него, сглаживая неловкость атмосферы:
— Это Цзян Сянъи, мой кореш с пеленок, мы знакомы целую вечность, растем вместе с самого детства. Он просто человек тугодумный, пока привыкнет — пройдет время, но стоит узнать его получше, и всё станет отлично. А это Доу Инь, хороший друг, с которым я познакомился в год повторного поступления на экзамены, он младше нас на год.
Юй Чэн бросил косой взгляд на бесстрастное лицо Цзян Сянъи и продолжил:
— Доу Инь человек просто замечательный, пообщаетесь и сами поймете. Когда мы зубрили всё перед повторными экзаменами, он мне очень помог, даже порой прогуливал обеденный перерыв, чтобы позировать для меня. Как-то раз нас застукал старик Цзи во время дежурства...
Доу Инь тихонько поправил его:
— Это была преподавательница У.
— Точно-точно, как же ты все помнишь, старик У! Ой, то есть учитель У! Старик У застал нас в художественном классе в разгар тихого часа...
Цзян Сянъи вовсе не хотел слушать этот бред. Холодно проведя пальцем по уху, он включил Bluetooth-гарнитуру.
Он не понимал, зачем Юй Чэну понадобилось с таким упоением вытаскивать на свет Божий их общие маленькие секреты.
Ему было совершенно неинтересно. Напротив, разговоры на такие темы прямо у него на глазах выглядели не иначе как вопиющей провокацией.
Казалось, что их дружба длиной в два с лишним десятилетия трещит по швам из-за какого-то жалкого года разлуки.
Юй Чэн с открытым ртом болтал битый час, а Цзян Сянъи молча слушал музыку, пока Юй Чэн наконец не исчерпал все запасы слюны.
Стоявший рядом Доу Инь достал из пакета заранее заготовленный напиток, протянул его Цзян Сянъи и произнес:
— Старшекурсник, я слышал, вы любите лимонад, не знаю, придется ли вам по вкусу напиток из этого заведения.
Стоило Доу Иню заговорить, Цзян Сянъи поставил музыку на паузу, бросил быстрый взгляд на Доу Иня и тот самый стакан с давленым лемонграссом и лимоном, и вмиг всё понял. Эту информацию ему наверняка тоже слил Юй Чэн.
Цзян Сянъи холодно бросил:
— Отдай Юй Чэну. Он тут распинался целых полчаса, ему нужнее, жажду утолить.
Доу Инь в растерянности перевел взгляд на Юй Чэна. Тот же, не заметив ни малейшего подвоха, тут же забрал стакан, сделал огромный глоток и умилился:
— Сяньи, ты такой добрый! Смотрю, ты в последнее время со мной такой холодный, а оказывается, все равно меня любишь!
Цзян Сянъи брезгливо оттолкнул его одним пальцем и проворчал:
— ...Приди в себя, какая еще любовь, хватит нести чушь. Изучение искусства еще не повод менять ориентацию.
Из оставшихся напитков один стакан также представлял собой освежающий колотый лемонграсс с лимоном, а второй — таро с хрустящими шариками.
Таро с хрустящими шариками было любимым вкусом Юй Чэна. Цзян Сянъи сразу сообразил, что Доу Инь изначально хотел взять себе точно такой же напиток, как у него.
Ему было лень потакать чужим капризам, поэтому он без колебаний забрал себе лимонад, оставив таро для Доу Иня.
Юй Чэн повел их вглубь ворот. Это был старейший кампус Художественной академии, главный вход в который представлял собой длинную, живописно изломанную парадную лестницу.
Цзян Сянъи шел позади них двоих. Он был здесь далеко не впервые и легко мог отыскать корпус, где когда-то проходила их выпускная выставка, так что экскурсию для Доу Иня проводил в основном Юй Чэн.
— В нашей Художественной академии несколько кампусов, но самый репрезентативный и архитектурно выразительный — это кампус Сяншань. Мой же кампус — самый первый из всех, поэтому он относительно небольшой.
Доу Инь время от времени кивал, показывая, что внимательно слушает.
Преодолев лестницу, взору предстал главный общественный холл в полукитайском стиле. Основным материалом здесь служило стекло, что придавало зданию ультрасовременный вид и обеспечивало отличное естественное освещение.
Пространство было разделено осями: длинная и короткая оси пересекались, планировка казалась тесной на первый взгляд, но использование стекла и глади воды сглаживало этот эффект, придавая месту особую утонченность.
Юй Чэн был безумно доволен своей академией — по его тону можно было легко уловить переполнявшее его восторженное ликование. Он перескочил с истории основания на саму историю искусств, затем на перспективы будущей учебы, а потом обернулся к Цзян Сянъи и бросил:
— Обязательно приходи на мою выпускную выставку, когда придет время. Моя работа будет просто бомбической! Кстати, могу дать автограф заранее, глядишь, через пару десятков лет он баснословных денег стоить будет.
Цзян Сянъи невольно усмехнулся. Свет, отразившийся от стекла, вспыхнул на его пирсинге в хряще подобно промелькнувшей галактике.
Юй Чэн, конечно же, тоже это заметил. Он прищурился, окинул друга оценивающим взглядом и изумленно воскликнул:
— Ого, Сянъи, когда это ты успел проколоть хрящ?
Доу Инь тоже замер на месте, совершенно естественно переведя взгляд на Цзян Сянъи.
Эту штуку он проколол некоторое время назад. Тогда они как раз находились в ссоре с Доу Инем, поэтому он ничего ему не сказал. А со временем это как-то само собой забылось.
Но сейчас, когда Доу Инь стоял прямо перед ним, как он мог вставить хоть слово?
Вышло бы так, будто его ужасно волнует мнение Доу Иня.
Цзян Сянъи сухо бросил:
— Раньше. Забыл упомянуть.
Прокалывать хрящ уха было больнее всего. Вспомнив его гиперопекающего братца, Юй Чэн тут же забеспокоился:
— А твой брат знает? Ты ему сказал?
Цзян Сянъи тут же пригрозил:
— Еще нет. Только попробуй сболтнуть моему брату.
Доу Инь, до этого молчавший, услышав их разговор, внезапно спросил:
— У старшекурсника Цзяна есть брат?
Цзян Сянъи посмотрел на него: лицо Доу Иня выражало растерянность, а нежная кожица слегка покраснела от жары.
Он неожиданно испытал некое подобие сладкой мести.
Точно так же, как в самом начале, когда услышал их обсуждение секретов времен подготовки к экзаменам: по крайней мере, Доу Инь знал далеко не всё на свете об их с Юй Чэном жизни.
Видя, что Цзян Сянъи молчит с бесстрастным выражением лица, Юй Чэн ответил за него:
— Ага, двоюродный брат Сянъи, он на несколько лет старше нас.
Мать Цзян Сянъи, Лян Ваньюй, вышла замуж далеко от родных мест, и тот двоюродный брат тоже был по линии Лян Ваньюй, жил в другом городе. Но в детстве этот кузен приезжал в город H на лечение и сдружился с Цзян Сянъи так крепко, что они общаются до сих пор и близки лучше всяких родных братьев.
Доу Инь не стал допытываться дальше, достал салфетку, промокнул щеки, убирая мелкие капельки пота, и послушно кивнул в знак того, что понял.
Цзян Сянъи и Юй Чэн тоже изрядно вспотели: как-никак, стоял разгар сентябрьского дня. По идее, им следовало бы сидеть под кондиционером в помещении, а все трое бесцельно околачивались на улице и преодолевали крутые лестницы.
В этот час на территории академии было тихо — студенты дневного отделения, должно быть, прятались по комнатам в общежитиях, спасаясь от изнуряющей жары.
Юй Чэн, допив свой лимонад, всё еще изнывал от духоты и потащил обоих за мороженым.
Мороженое в том месте славилось отменным вкусом и огромным ассортиментом. Юй Чэн первым делом выбрал фисташковое и бросил Доу Иню:
— Возьми мне что-нибудь, я быстро до уборной.
Как только он ушел, в воздухе повисла странная, зловещая тишина.
Цзян Сянъи не о чем было говорить с Доу Инем. Он выбрал мятное мороженое, расплатился и отошел в сторону, стараясь даже не смотреть в его сторону.
Мятный вкус принес долгожданную прохладу, а кондиционеры в лавке работали на совесть. Цзян Сянъи ел мороженое и одновременно оттягивал воротник футболки, позволяя прохладному воздуху быстро высушить испарину на теле.
Ему не хотелось любезничать с Доу Инем, он планировал просто молча простоять здесь до возвращения Юй Чэна, но идиллию нарушили довольно быстро.
Доу Инь виновато посмотрел на Цзян Сянъи и осторожно поинтересовался:
— Старшекурсник, вы не могли бы заплатить за меня? Я потом вам верну.
В руках у него было два стаканчика с мороженым, так что расплатиться самому и впрямь было неудобно, и Цзян Сянъи, не став ломаться, ловко отсканировал QR-код продавца.
Вскоре вернулся Юй Чэн и забрал свое мороженое из рук Доу Иня.
— Погнали, прогуляемся до учебного корпуса, а потом отведу вас в общагу под кондиционер. Мой сосед сегодня ушел гулять, так что нам никто не помешает.
Цзян Сянъи двинулся следом, и боковым зрение заметил, что у мороженого в руке Доу Иня чертовски знакомый оттенок.
Он опустил взгляд на собственное мятное лакомство, подтверждая догадку: цвет был тютелька в тютельку тот же самый, ведь зеленого мороженого в ассортименте было всего вида два-три.
Надо же.
Напитки выбирает точь-в-точь как у него, теперь еще и мороженое.
Тьфу.
Повторюшка.
Художественная академия была невероятно красива, повсюду виднелись скульптуры и изумрудные побеги девичьего винограда.
К востоку от их учебного корпуса располагался знаменитый Художественный музей. После недавней реконструкции он приобрел еще больше черт стиля династии Сун: выверенное черно-белое сочетание красок органично и классически объединяло постмодернистскую архитектуру с традиционной эстетикой.
http://bllate.org/book/34753/4290241
Готово:
