— Да как ты смеешь называть меня деревенской невеждой и дурой! — Лю Вэньли залилась краской от ярости. — Помимо возраста, есть ещё происхождение и сословия! Ветвь наложницы всегда будет ниже законной жены. А ты, бесстыжая побирушка, что мёртвой хваткой вцепилась в чужой дом, смеешь дерзить хозяевам? Не боишься, что мои родители вышвырнут тебя на улицу подыхать?!
Взгляд Чжао Чжу мгновенно обледенел, а пальцы едва заметно дрогнули, готовые к удару.
Лу Ли поспешно заслонил его собой, призывая к спокойствию. Повернувшись к Лю Вэньли, он лишь мягко улыбнулся, ничуть не разгневанный её словами.
— Должно быть, я и впрямь мало что смыслю в столичных порядках, раз благородные барышни теперь не могут и рта открыть без базарной брани. Полно тебе, кузина. Ты ведь ещё даже не помолвлена. Если сегодняшние речи дойдут до чужих ушей, кто решится взять тебя в жёны?
Ни одна незамужняя девица не могла спокойно рассуждать о сватовстве, так что Лу Ли нанёс точный и безжалостный удар по её слабому месту.
Лю Вэньли затряслась от гнева, сорвавшись на крик:
— Тебе-то какое дело?!
— К тому же, — Лу Ли шагнул вперёд, и улыбка сошла с его лица, — я уже говорил тебе: я остаюсь здесь вовсе не по своей воле. Это твои родители не отпускают меня. Сумеешь уговорить их — и я уйду в тот же миг, никто и слова сказать не успеет. Или у тебя память девичья, Лю Вэньли?
Лю Вэньли лишь презрительно фыркнула:
— Слишком высокого ты о себе мнения. Видать, до сих пор пребываешь в неведении. Матушка Ван, просвети этого наглеца.
Матушка Ван выступила вперёд, самодовольно ухмыляясь:
— Позвольте сообщить вам, молодой господин Лу, что сегодня уже восемнадцатый день двенадцатого месяца, а предновогодних даров из резиденции принца Пина до сих пор нет. На дорогах ни снега, ни ветра, погода самая ясная, а обоза всё не видать. Похоже, в этом году подарков можно не ждать.
Лю Вэньли вскинула подбородок, сочась ядом:
— Слышал? Твоё звание суженого больше ничего не стоит для Его Высочества. Ты ему даром не нужен! Десять лет ты помыкал нами, прикрываясь его именем, — посмотрим, как запоёшь теперь!
«Дары из резиденции принца Пина не приехали?»
Лу Ли замер от неожиданности. Значит ли это, что высокородный покровитель наконец-то решился расторгнуть помолвку?
Его глаза вспыхнули искренней радостью. Это же просто прекрасно! Принц Пин обладает огромной властью и влиянием. Если инициатива пойдёт от него самого, Лу Ли больше не придётся ломать голову, как разорвать эти узы. Лучшего исхода и желать нельзя!
Заметив его замешательство, Лю Вэньли решила, что он напуган, и воодушевилась ещё сильнее:
— Такого бесстыдника и интригана никто никогда не полюбит. Решение Его Высочества отказаться от тебя — верх мудрости!
Лу Ли ликовал в душе, но это не означало, что он станет терпеть капризы кузины. Ему было совершенно неинтересно, почему она снова пришла скандалить. Свои семена он уже посеял: Цинь Люйжоу затаила на Лю Вэньли обиду, а женское соперничество — вещь опасная. Рано или поздно заносчивой девице придётся горько пожалеть.
Сейчас ему хотелось лишь поскорее покончить с этим пустым разговором.
— Ты пришла сюда только ради того, чтобы потрепать мне нервы? — холодно спросил Лу Ли. — Или ты уже позабыла о том, что случилось в двадцать третий день одиннадцатого месяца?
При упоминании этой даты зрачки Лю Вэньли сузились. В её памяти мгновенно воскресли события того дня. Этот негодяй держал её на крючке!
— Посмей только хоть слово пикнуть! — Лю Вэньли прикусила губу, отчаянно пытаясь запугать его. В её голосе сквозила явная угроза: в конце концов, она заплатила за молчание сотни ланов серебра, этот нищеброд не посмеет болтать!
Лу Ли скрестил руки на груди и задумчиво потёр подбородок:
— Посмею ли я? Ну, это зависит исключительно от моего настроения. А оно у меня сейчас, признаться, паршивое...
Лю Вэньли невольно отшатнулась.
Матушка Ван, заметив страх хозяйки, сразу смекнула, что у молодой барышни есть какая-то постыдная тайна, связанная с Лу Ли. Для служанки это был идеальный шанс выслужиться.
Поддерживая Лю Вэньли под локоть, она с важным видом напустилась на юношу:
— Старая рабыня советует молодому господину Лу знать меру. Если вы расстроите барышню, вам за это не расплатиться.
— Тебе ли, старой собаке, учить меня приличиям? — Лу Ли пренебрежительно усмехнулся. — Что, матушка Ван, выбитых зубов тебе показалось мало?
Матушка Ван покосилась на мрачного Чжао Чжу, стоявшего за спиной Лу Ли, и вся подобралась от страха. Но тут же напомнила себе, что времена изменились: Лу Ли лишился поддержки. Осмелев, она выпрямила спину:
— Старая рабыня, быть может, и глупа, но твёрдо знает: эта усадьба принадлежит роду Лю, а вовсе не Лу. Как бы вы ни петушились, Его Высочество принц Пин не прислал вам даров, так что...
Договорить она не успела. Налетевший порыв ветра от удара ладонью снёс её с ног. Старуха отлетела к стене и с глухим стуком рухнула на землю.
Дважды дёрнувшись в пыли, она затихла, словно мёртвая.
Лю Вэньли остолбенела, во все глаза глядя на Чжао Чжу.
Его взор сузился, источая ледяную, смертоносную ауру. Девушка испуганно сжалась под этим давлением и поспешно отвела глаза.
Какая жестокость... какая властность... и какая неописуемая мужская красота!
Лу Ли укоризненно взглянул на спутника. Как бы ни была остра на язык матушка Ван, она оставалась всего лишь слабой пожилой женщиной, и применять к ней силу казалось излишним.
Однако Чжао Чжу смотрел на него с полным равнодушием, ничуть не раскаиваясь в содеянном. Для него слуги были лишь грязью под ногами: неугодных хозяину можно было забить до смерти или продать в рабство. А за дерзость в адрес господина такую шваль не грех изрубить на куски и скормить псам.
Лу Ли ощутил внезапную усталость. Ему надоело тратить силы на Лю Вэньли.
— Раз уж принц Пин не прислал даров и намерен расторгнуть помолвку, то и мне здесь делать больше нечего. Передай своим родителям, кузина: я ухожу. Мне и самому до смерти надоел этот дом.
— Давно пора проявить благоразумие! — съязвила Лю Вэньли.
— Только не обольщайся, — Лу Ли прищурился, не сводя с неё глаз. — Я ухожу лишь потому, что сам этого хочу. И запомни: как только я переступлю порог усадьбы Лю, я больше никогда сюда не вернусь.
— Тьфу! Больно надо! — Лю Вэньли наконец-то почувствовала себя победительницей. Она уже собиралась вылить на него ещё ушат колкостей, как вдруг двери во двор распахнулись. Внутрь торопливо вбежала Син-эр, служанка её матери, а следом за ней вошла целая толпа во главе с самой госпожой Фэн.
— Матушка? — лицо Лю Вэньли озарилось радостью. Неужели мама пришла, чтобы проучить этого выскочку и поддержать её?
Она порхнула навстречу:
— Зачем вы...
Договорить ей не дал звонкий шлепок. Удар пришёлся прямо по щеке, заставив девушку покачнуться.
— Мама! — Лю Вэньли прижала ладонь к горящему лицу, потрясенно глядя на госпожу Фэн. Мать никогда в жизни не поднимала на неё руку!
Госпожа Фэн гневно изогнула тонкие брови и сурово отчитала дочь:
— Лу Ли — твой старший двоюродный брат! Как ты смеешь вести себя столь непочтительно?!
— Да какой он мне...
Очередная пощёчина оборвала её на полуслове. Слёзы брызнули из глаз Лю Вэньли.
— Мама...
Госпожа Фэн прикрыла глаза, подавляя жалость к дочери, и произнесла уже мягче, но твёрдо:
— Твой брат — суженый самого принца Пина. Никто в этом доме не смеет оскорблять его!
— Но как же дары из резиденции...
— Вопросы подношений решают взрослые. Тебе, глупой девчонке, не пристало совать в это свой нос! Ступай и стой смирно!
Госпожа Фэн грозно зыркнула на дочь, призывая к послушанию. Лю Вэньли, хоть и сгорала от обиды, не посмела ослушаться матери и, понурив голову, послушно отступила назад.
Госпожа Фэн нервно сжала в руках вышитый шелковый платок, быстро вернула лицу благонравное выражение и с мягкой улыбкой повернулась к Лу Ли.
— Дитя моё, ты ведь только с дороги, должно быть, сильно утомился? Хорошо ли провёл время? И почему ты не прислал весточку о своём возвращении? Я бы непременно отправила за тобой лучший экипаж.
«Если кто-то расточает фальшивую любезность, значит, ему что-то от тебя нужно».
Госпожа Фэн не принесла подношений, но сам её визит в этот полузаброшенный флигель, ласковый тон и показательное наказание собственной дочери говорили сами за себя. Прежде гордая хозяйка дома никогда бы не опустилась до подобного. А значит... ей крайне необходимо его содействие.
Лу Ли прищурился, на его губах заиграла лукавая улыбка, обнажая очаровательные клыки. Он вежливо ответил:
— Мой путь лежал совсем недалеко, почтенная тётушка. Я лишь боялся потревожить вас своими пустяковыми делами, оттого и не стал слать писем.
— Глупости какие! Мы ведь под одной крышей уже десять лет живём, неужто я кажусь тебе столь бессердечной?
Стоит признать, госпожа Фэн искусно владела словом. Привлекательная внешность и врождённое изящество манер делали её речи столь вкрадчивыми и тёплыми, что у обычного человека просто язык бы не повернулся ответить ей отказом.
— Твоя кузина ещё совсем дитя, глупая и вздорная, это я слишком разбаловала её в детстве. Скоро ей исполнится пятнадцать, пора бы уже взяться за ум. Ты её старший брат, и тебе дозволено наставлять её на путь истинный. Если у меня не будет времени приглядывать за ней, не сочти за труд помочь тётушке, хорошо?
Всего парой фраз госпожа Фэн разрядила обстановку, мастерски сгладив все неловкие углы.
Лу Ли продолжал мягко улыбаться, храня молчание. Он терпеливо ждал, когда мачеха наконец перейдёт к делу.
Его невозмутимость связывала госпоже Фэн руки, но ситуация была критической, и медлить больше не представлялось возможным. Выдержав паузу, она произнесла:
— Дары из резиденции принца Пина прибыли.
«Дары прибыли?»
Лу Ли невольно нахмурился. Только что говорили, будто обоза не будет, и вдруг такое известие. Неужели принц передумал расторгать помолвку? Какая несносная неопределённость!
Мысленно сокрушаясь по этому поводу, Лу Ли наконец заставил себя успокоиться и заметил, что госпожа Фэн смотрит на него со странной смесью надежды и тревоги.
Он принялся внимательно изучать её облик.
Хрупкая и изящная госпожа Фэн всегда выглядела безупречно, однако сегодня в её безукоризненном образе сквозили непривычные изъяны.
На ней было платье абрикосового цвета и бледно-жёлтый жилет без рукавов. Этот наряд удачно освежал цвет лица, из-за чего Лу Ли не сразу заметил признаки глубокого утомления. Но присмотревшись, он разглядел за слоем пудры тёмные круги под глазами. В покрасневших белках лопнули сосуды, кожа казалась сухой и безжизненной. Было очевидно, что в последнее время тётушка не смыкала глаз, терзаемая какими-то тяжёлыми думами.
Вдобавок на уголке её шелкового платка темнело чернильное пятно. Для столь щепетильной женщины не заметить такую деталь было верхом рассеянности. Должно быть, случилось нечто из ряда вон выходящее, поглотившее всё её внимание. Госпожа Фэн никогда не увлекалась каллиграфией или живописью, зато целыми днями пропадала над расходными книгами. Пятно от туши... Неужели она до глубокой ночи сводила счета?
На её платье виднелись складки — верный знак того, что она бросилась к нему, даже не переодевшись с дороги. К чему такая спешка?
Лу Ли бросил беглый взгляд на стоявшую в стороне Лю Вэньли. На кузине тоже не было праздничного платья, а скромные украшения совсем не походили на те, что готовят к Новому году. Значит... у семьи Фэн туго с деньгами? И, судя по всему, долги их поджимают не на шутку. В таком случае щедрые предновогодние подношения от принца должны были стать для них спасительным кругом. Тётушка привыкла ежегодно забирать эти богатства себе, так почему же сейчас она выглядит столь растерянной и спешит к нему?
«Вот оно что...»
Лу Ли прищурился, задумчиво потирая подбородок. Всё встало на свои места. С обозом из резиденции наверняка стряслась какая-то беда. И эта сложность напрямую связана с его собственной скромной персоной.
Отношения с принцем Пином могли подождать — расторжение помолвки дело не одного дня. А вот упускать редкую возможность припереть тётушку Фэн к стене никак нельзя.
Лу Ли улыбнулся так лучезарно, словно зимнее солнце пробилось сквозь тучи:
— Если дары прибыли, то почему бы вам, дорогая тётушка, просто не принять их? Из года в год всё шло своим чередом, к чему в этот раз предупреждать меня? Я полностью полагаюсь на ваше решение.
Последний месяц Лу Ли словно подменили. Каждое его слово так и сочилось скрытой издёвкой, больно ранящей самолюбие. Госпожа Фэн уже имела несчастье убедиться в этом и теперь предпочла бы держаться от строптивого племянника подальше, но обстоятельства вынудили её самолично явиться на этот поклон.
Увы, времена изменились. Без угодничества перед этим мальчишкой семье Лю было просто не пережить грядущий праздник.
Стиснув зубы, госпожа Фэн подавила растущее раздражение. Сделав вид, будто не заметила насмешки, она елейным голосом произнесла:
— Посланник из резиденции заявил, что должен лично засвидетельствовать тебе почтение, прежде чем передать дары. — Она принялась вовсю расхваливать племянника, надеясь лестью склонить его к согласию. — Сразу видно, как сильно дорожит тобой Его Высочество! Опасается, как бы наш дом не ущемил тебя в чём, вот и велел управляющему проверить всё самолично. Ах, Сяо Ли, какая же у тебя счастливая судьба! Столь знатный и могущественный супруг... Когда переедешь в столицу, не забывай свою тётушку, ведь нам ещё не раз понадобится твоё покровительство!
Но её сладкие речи не возымели никакого действия. Напротив, госпожа Фэн угодила прямиком в ловушку: мысль о браке с принцем внушала Лу Ли лишь отвращение.
Улыбка мгновенно сошла с его лица:
— К чему эти пустые речи, тётушка? Всем известно, что принц Пин ко мне хладнокровен и со дня на день расторгнет помолвку. Даже слуги в усадьбе шепчутся об этом. Кузина только что приходила сюда с бранью, требуя, чтобы я немедленно убирался вон. И я согласился. Соберу вещи и покину этот дом, чтобы больше никогда не переступать его порог.
— И ты веришь этим досужим сплетням! — госпожа Фэн испепелила дочь яростным взглядом, после чего заговорила вкрадчиво и мягко: — Твоя сестра ещё глупа и неразумна, не принимай её слова близко к сердцу. Но если ты действительно обижен и желаешь уйти, я последую за тобой, куда бы ты ни направился, чтобы окружить тебя заботой. Как бы то ни было, моя совесть чиста — я никогда не совершу подлости, которая бы оскорбила память твоей покойной матери!
— Эту помолвку устроила твоя матушка, и Его Высочество не станет нарушать данное слово. Тебе надлежит чтить волю покойной, дабы её душа не скорбела в Жёлтых источниках...
Лу Ли пристально посмотрел на неё. Тётушка выглядела на редкость умиротворённой, будто обронила эти слова невзначай. Однако он прекрасно понимал: это была расчётливая уловка, попытка надавить на сыновний долг. Прежний Лу Ли отличался безграничным почтением к родителям и непременно уступил бы.
Но перед ней стоял уже совсем другой человек.
«Хитрый ход», — мысленно усмехнулся Лу Ли.
Вслух же он со вздохом произнёс:
— Признаться, когда матушка покинула этот мир, я был совсем мал. Я даже не помню её лица, и у меня не осталось ни единой вещицы в память о ней. Если бы у меня был хоть какой-то её личный предмет, чтобы унять тоску по усопшей, моё сердце наверняка успокоилось бы...
Пальцы госпожи Фэн дрогнули. «Этот паршивец смеет ставить мне условия? Требует наследство покойной сестры!»
Она годами удерживала у себя вещи покойной, используя их как поводок, чтобы держать Лу Ли в узде, не давать ему совершать глупостей и благополучно выдать замуж в столицу. Но сейчас стало ясно: если она не отдаст ему хоть малую часть, он и с места не двинется.
Поколебавшись, госпожа Фэн изобразила глубокое сожаление:
— Твоя матушка наказывала передать её приданое лишь в день твоей свадьбы... Я свято хранила этот завет и не смела преступить её волю. Однако моё сердце разрывается, когда я вижу твою скорбь. Что ж... давай поступим так: я отдам тебе половину вещей сейчас. Так ты сможешь почтить её память, а я не нарушу клятву пред сестрой.
Сегодняшний день принёс немало приятных сюрпризов. Лу Ли не собирался окончательно загонять тётушку в угол: госпожа Фэн была женщиной расчётливой и сильной духом, и излишнее давление могло лишь ожесточить её. К тому же его съедало любопытство касательно загадочного обоза с дарами.
Приняв решение, он красноречиво перевёл взгляд сначала на Лю Вэньли, а затем на распластанную у стены матушку Ван.
Госпожа Фэн мгновенно поняла намёк:
— Ли-эр проявила непростительную дерзость. Я лично прослежу, чтобы её наказали по закону рода: десять ударов розгами и затворничество в собственной комнате на целый месяц. Что касается матушки Ван... раба, посмевшая перечить господину, недостойна оставаться в нашем доме. Семья Лю избавится от неё немедленно.
Лу Ли выждал долгую паузу, прежде чем неохотно кивнуть:
— Раз уж вы так просите, тётушка... Хоть я и пребываю в крайнем смятении, мне придётся выйти и встретить почтенного управляющего из резиденции.
Госпожа Фэн просияла от радости и тут же велела слугам позвать гостя.
Управляющий прибыл незамедлительно. Войдя в тесный, забитый людьми дворик, он даже не удостоил взглядом хозяев усадьбы. Его взор сразу же приковал к себе высокий, статный мужчина, стоявший у дверей флигеля позади юноши. От этого человека веяло сокрушительной, леденящей душу силой и поистине царственным величием.
«Небеса всемогущие! Что здесь делает Его Высочество?!»
Ноги несчастного подкосились, и он с глухим стуком рухнул на колени:
— Ничтожный раб приветствует Его Высочество принца Пина!..
http://bllate.org/book/34752/4792810
Готово:
