Десять лет назад Мяо Фан неожиданно объявился в уезде Гуань — израненный, едва живой. Рано утром его заметил вышедший из дома Ван Фу. Сжалившись над чужестранцем, он приютил его и позвал лекаря. Раны у старика были тяжелыми, но обременять спасителя он не пожелал. Едва придя в себя, Мяо Фан щедро заплатил хозяину лучшего постоялого двора в уезде и нанял прислугу, чтобы за ним ухаживали.
Старик оказался человеком благородным, состоятельным и на редкость воспитанным. Поправившись, он оставил Ван Фу мешочек серебра в знак признательности и уехал.
Рассказывая об этом, Чжан Юн невольно улыбнулся:
— Помню, вскоре после его появления я наткнулся у порога и на тебя. События тогда шли одно за другим, оттого старик мне так и запомнился. Ты-то, верно, и не помнишь, но он души не чаял в детях. А тебя особенно выделял — даже пирожные с османтусом покупал.
Чжан Юн говорил беспечно, но у Лу Ли от этого рассказа похолодело на душе.
В пять лет с ним явно стряслось нечто ужасное. Родители, оказавшись в безвыходном положении, доверили его Мяо Фану, чтобы спасти. Мяо Фан владел боевыми искусствами, располагал немалыми деньгами — значит, и его собственная семья не знала нужды.
В кошмарах то и дело мелькала сталь, а Мяо Фан, заслоняя его собой, бежал без оглядки от погони. Но почему беглец остановился именно в уезде Гуань? Неужели не боялся выдать себя? Нет, все иначе: старик спрятал ребенка в безопасном месте, а сам демонстративно уехал, уводя убийц по ложному следу.
«Кто-то хочет меня убить...»
У Лу Ли внутри все заледенело.
Он едва успел обрести здоровое тело, и пусть положение его оставалось незавидным, накопленных знаний вполне хватало, чтобы наладить жизнь. Лу Ли вступал в этот чужой мир с твердой уверенностью в своих силах, совершенно не подозревая, что смерть уже крадется за ним по пятам.
Враг затаился в тени, выжидая. Стоит ему обнаружить след — и пощады не будет.
Чужак без памяти, не умеющий постоять за себя в бою, знающий об этом мире до смешного мало... Все его оружие — это ремесло уцзо, умение вскрывать трупы и читать следы. Сможет ли он выжить, будучи столь беззащитным?
«Но я хочу жить. По-настоящему, без страха и болезней. Очень хочу...»
Лу Ли до крови закусил губу, до боли вонзая ногти в ладони.
— Сяо Ли? — голос Чжан Юна заставил его вздрогнуть.
Очнувшись от тяжелых мыслей, Лу Ли встретил встревоженный взгляд мужчины и заставил себя мягко улыбнуться:
— Я просто подумал... Мяо Фан ведь был богат, да и одет наверняка не как простой крестьянин. Не из-за этого ли Ван Фу решил ему помочь? Дядя Чжан, что вообще за человеком был этот Ван Фу?
Чжан Юн на мгновение задумался.
— Уезд у нас крошечный, — проговорил он. — Все на виду, кроме разве что тех, кто селится на самых окраинах. Ван Фу промышлял охотой, силой обделен не был, но отличался буйным и грубым нравом. В то, что он поколачивал жену, охотно верю. Умом он тоже никогда не блистал. То, что он спас тогда Мяо Фана... Хм, может, и впрямь минутный порыв? Знаешь, бывает: сотворит человек пакость, а потом пытается вину загладить. Вдруг он как раз накануне жену избил?
Лу Ли повернулся к Шэнь Ваньша:
— Ты ведь повздорил с ним тогда. Какое он оставил впечатление?
Молодой господин Шэнь на секунду призадумался, припоминая подробности стычки.
— На редкость изворотливый тип, — хмыкнул он. — Увидел, что я молод, один, без слуг, и сразу полез на рожон. Пока чувствовал превосходство — так и лопался от спеси. Но стоило мне швырнуть серебро и собрать вокруг толпу, как он сразу сбавил тон, поорал для виду и поспешно ретировался. Обыкновенный трус, сильный только с виду. Одно странно: такие обычно зубами цепляются за свою честь, а он, когда сила оказалась на моей стороне, даже особо и не злился.
Лу Ли прищурился.
— Должно быть, привык опускать голову, когда пахнет жареным. Что ж, придем в его дом — все прояснится.
Пока они шли, Лу Ли продолжал расспрашивать Чжан Юна о показаниях по делу Ван Фу. К воротам дома они подошли одновременно с остальными стражниками. Те сразу обступили старшего:
— Начальник, неужто и впрямь душегуба выследили?
Чжан Юн хлопнул себя по лбу и растерянно воззрился на Лу Ли:
— И то правда... Сяо Ли, так кто же убийца?
У подчиненных от таких слов едва колени не подогнулись. «Да вы шутите!» — читалось на их лицах.
Лу Ли лишь спокойно указал на двери:
— Давайте зайдем, соберем всех причастных и разберемся на месте.
Он подошел ближе и вполголоса шепнул Чжан Юну несколько слов.
Глаза предводителя стражи хищно блеснули, и он тут же раздал быстрые указания. Чжан Мэн шагнул к калитке и забарабанил в нее. Спустя мгновение Лу Ли в сопровождении Чжан Юна, Шэнь Ваньша и нескольких стражников переступил порог усадьбы Ван.
Из прочитанных за эти дни книг Лу Ли успел уяснить, что при нынешней династии Даань на плечи уездной стражи ложилось практически все бремя расследования. Осмотр места происшествия, сбор улик, поиск преступников — за все головой отвечал лично старший констебль. Сроки поджимали немилосердно: на обычное дело отводилось пять дней, а на убийство — и вовсе три. Каждые несколько дней — так называемый отчетный круг. Не уложишься в три таких круга, и тебя ждет жестокое наказание палками. Разумеется, если судья попадался деятельный, он мог вникать в детали, но чаще всего чиновники лишь формально утверждали приговор. Именно поэтому Лу Ли чувствовал себя уверенно — с Чжан Юном они могли вершить правосудие прямо на месте.
Домишко оказался тесным. Чжан Юн по-хозяйски расположился во главе стола, Лу Ли устроился чуть поодаль. Чжан Мэн с Шэнь Ваньша забились в самый угол и оттуда с живейшим интересом наблюдали за происходящим. Посреди комнаты застыла вдова, госпожа Чэнь. На ней было скромное сине-зеленое платье и белоснежная безрукавка с пушистой меховой оторочкой на воротнике и рукавах. Этот наряд подчеркивал ее хрупкость и беззащитность — мужчинам сразу хотелось укутать и защитить эту несчастную.
Лу Ли неторопливо сделал глоток остывающего чая. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он обернулся и наткнулся на ухмылку Шэнь Ваньша. Тот заговорщицки подмигивал и кивал в сторону вдовы, всем видом показывая: «Гляди-ка, бабенке уже за тридцать, а как хороша!»
«Тоже мне, ценитель женской красоты нашелся... Мал еще в таких делах разбираться», — мысленно усмехнулся Лу Ли.
Вскоре дверь распахнулась, и двое молодых стражников внесли небольшой резной ларец.
— Начальник, отыскали!
Чжан Юн подошел ближе, заглянул внутрь и незаметно показал Лу Ли большой палец: «Все в точности, как ты сказал».
Лу Ли скользнул взглядом по изящной резьбе на крышке.
— Где лежал?
— В сундуке с приданым госпожи Чэнь!
Вдова тут же прижала к глазам надушенный платок и жалобно запричитала:
— Господа стражники, это же наши скромные накопления! Все до последнего медного гроша нажито честным трудом...
В этот момент другие стражники ввели в комнату Люй Саня, хозяина лавки ритуальных бумажных изделий. Увидев плачущую женщину и стоящий на столе ларец, торговец ядовито ухмыльнулся:
— А я-то наивно полагал, что уездная стража взяток не берет и честных людей не обирает. Оказывается, везде одно и то же ворье.
Чжан Юн пропустил оскорбление мимо ушей. Он выжидающе посмотрел на долговязого стражника, стоявшего за спиной лавочника. Тот довольно кивнул. Старший констебль все понял и мгновенно переменился в лице, рявкнув:
— Люй Сань! Ответ держать готов?!
Торговец опешил, но тут же нагло вскинул подбородок:
— Это еще что за новости? Неужто господа стражники решили первого встречного в узилище бросить да признание под пытками выбить?!
— Язык у тебя без костей, — холодно процедил Чжан Юн, почтительно поклонившись в сторону присутствия уездного судьи. — Я исполняю волю господина начальника уезда. Права пытать каленым железом у меня нет, а вот прописать тебе пару десятков палок — закон велит. Эй, взять его!
Стражники разом гаркнули, да так дружно и грозно, что у Люй Саня подкосились ноги. Побледнев как полотно, он едва не рухнул на колени и отчаянно завопил:
— Я не убивал Ван Фу! Не имеете права бить меня!
Чжан Юн хитро прищурился, и на его губах заиграла торжествующая усмешка:
— Вон оно что... Значит, ты не убивал Ван Фу. А разве я хоть словом обмолвился, что его убил именно ты?
Лавочник осекся. Его затравленный взгляд метнулся к госпоже Чэнь, но та сидела, не поднимая головы, и лишь лихорадочно терзала пальцами тонкий шелк платка.
Люй Сань судорожно вздохнул и попытался придать себе уверенный вид.
— Вы привели меня в дом покойного и с порога шьете вину — о чем еще я должен был подумать?! В этой усадьбе другого греха не водится. Человека лишили жизни, а вы вместо поисков настоящего душегуба тратите время на пустые допросы. Уж не знаю, сколько дней выделил вам судья Хуан на расследование — один отчетный круг или два? Но когда срок выйдет, под палки пойдете вы, а не я!
Чжан Юн не поддался на провокацию. Заложив руки за спину, он медленно подошел к лавочнику и в упор уставился на него ледяным взглядом:
— Значит, говоришь, пальцем его не трогал?
— Да! — во всю глотку заорал Люй Сань.
Лу Ли неторопливо поставил чашку на стол.
— Лжешь, — негромко, но отчетливо произнес он.
Зрачки Люй Саня сузились от неожиданности.
— А ты еще кто такой?!
— Взгляд бегает, тело зажато, плечи напряжены... Да и губы ты то и дело облизываешь, потому что во рту пересохло, а ладони взмокли. Ты напуган, поскольку каждое твое слово — ложь.
Лу Ли легко поднялся со своего места.
— Не трудись отпираться. Против фактов твоя ложь бессильна. Хочешь знать, как именно ты лишил жизни Ван Фу? Сейчас я тебе это нарисую.
Лу Ли переглянулся с Чжан Юном. Тот ободряюще кивнул. Сделав пару шагов вперед, юноша заговорил громко и уверенно:
— Госпожа Чэнь, супруга покойного Ван Фу, женщина хрупкая и беззащитная. Ей частенько доставалось от мужа-тирана, и выглядела она до крайности жалко. Однажды ты увидел ее слезы, и в твоем сердце вспыхнула жалость...
Люй Сань побагровел от ярости и ткнул в Лу Ли дрожащим пальцем:
— Да как у тебя язык поворачивается порочить честное имя вдовы?! Госпожа Чэнь — женщина строгих правил! Какое еще прелюбодеяние?!
Госпожа Чэнь тут же со стоном повалилась на пол, заходясь в рыданиях:
— Сжальтесь, господа стражники! Заклинаю вас... Я никогда не предавала супруга!
— Было или нет — пусть решают улики, — холодно парировал Лу Ли и указал на забор во дворе. — Люй Сань, ты ведь думал, что твоих следов на стене никто не заметит?
Госпожа Чэнь тут же выкрикнула сквозь слезы:
— Через эту стену лазил только мой покойный муж! Никто больше!
— Верно, Ван Фу действительно перемахивал через нее частенько. Но был и другой гость. — Лу Ли повернулся к лавочнику. — Ты прекрасно знал о привычке хозяина дома. Твоя нога почти такого же размера, как у него, и ты решил, что следы спишут на покойника. Вот только ты не учел одного: к твоей подошве прилипла грязь, которой на обуви Ван Фу и в помине не было. Если ты не перелезал через забор, откуда на кирпичах взялись клочки белой копировальной бумаги? Она тонкая, ломкая, дешевая и идет исключительно на изготовление ритуальных фигурок. А теперь ответь: кто в округе, кроме тебя, держит такую лавку?
Люй Сань упрямо мотнул головой:
— Мало ли где Ван Фу мог сам ее подцепить!
— Стражники все проверили, — Лу Ли скрестил руки на груди, его взгляд так и метал ледяные искры. — Среди знакомых Ван Фу никто в последнее время не умирал. Да и клочки бумаги на заборе — чистые, сухие и ломкие. Они появились там совсем недавно. Прошлой ночью шел дождь, который утих лишь под утро. Бумага не размокла, а значит, забор преодолели уже на рассвете, когда тучи разошлись. Люй Сань, у меня к тебе простой вопрос: тело Ван Фу сейчас лежит в похоронном доме. Как, по-твоему, мертвец умудрился сбежать из гроба и перелезть через собственную ограду?
Торговец занервничал, по лицу его пробежала тень смятения, но он все же выкрикнул:
— Да это мог быть кто угодно!
— Вот как? — Лу Ли с усмешкой перевел взгляд на вдову. — Госпожа Чэнь, неужто у вас, помимо Люй Саня, есть и другие тайные заступники?
Несчастная женщина лишь отчаянно забилась лбом о пол, заливаясь слезами:
— Нет у меня никого... Пощадите, господин стражник, разберитесь...
— Можешь не усердствовать, я все равно разложу все по полочкам, — Лу Ли снова повернулся к Люй Саню. — Ты сочувствовал страданиям этой женщины, долго увивался вокруг нее, но получал отказ за отказом. Постепенно в тебе закипела лютая зависть к Ван Фу: надо же, у него такая красавица-жена, а он ее ни в грош не ставит! Со временем госпожа Чэнь сменила гнев на милость. Ты осмелел, стал пробираться к ней по ночам, и она больше тебя не гнала. Ты уговаривал ее уйти от мужа, развестись, но она ни в какую не соглашалась. И тогда твоя обида переросла в настоящую ненависть. Ты ведь даже пытался договориться с Ван Фу? Намекал, что готов заплатить за развод, даже лез в драку, но тот лишь на смех тебя поднимал. Наверное, ты и не думал об убийстве, пока судьба сама не подбросила тебе случай. В ту ночь пьяный Ван Фу, пошатываясь, брел по берегу реки. Он едва держался на ногах, готовый вот-вот рухнуть в воду. Вокруг — ни души. И тут ты понял: это твой шанс. Ты толкнул его в спину, а когда он упал в реку, прижал его шею к дну той самой тяжелой бамбуковой рогатиной, что использовал для сушки бумажных каркасов. Держал, пока он не перестал захлебываться. Ты думал, что раз не касался его руками, то и сухим из воды выйдешь? Ошибаешься. Из последних сил Ван Фу все-таки дотянулся до твоего рукава и вырвал клочок ткани.
Лу Ли кивнул долговязому стражнику. Тот немедленно внес в комнату шерстяную куртку.
— Люй Сань, эту вещь нашли у тебя под кроватью. Твой подмастерье уже подтвердил, что куртка принадлежит тебе. На левом рукаве не хватает куска ткани. Цвет, нити и форма прорехи идеально сходятся с тем обрывком, что мертвец зажал в кулаке перед кончиной. Что теперь запоешь?
Люй Сань уставился на куртку. Дыхание его стало прерывистым, лицо исказилось от ужаса. Он не смог вымолвить ни слова.
Лу Ли перевел взгляд на безутешную вдову, которая продолжала беззвучно качать головой, пытаясь изобразить отрицание.
— А теперь поговорим о тебе, госпожа Чэнь. Женщина ты, без сомнения, умная. Мне рассказать всем, зачем ты подняла этот шум и настояла на расследовании, или сама во всем признаешься?
http://bllate.org/book/34752/4413353
Готово:
