Эти несколько дней прошли неплохо, и укрепление организма принесло свои плоды — теперь этот маленький пороховой заряд уже не сбил бы его с ног при столкновении.
Чэн Янь приподнял бровь:
— Юный князь, куда это ты собрался бежать?
Чу Ван, обхваченный за талию, продолжал размахивать руками и отчаянно брыкаться:
— Ты хочешь сварить из меня целебное снадобье?! Не надо, я невкусный!
Чэн Янь не удержался и тихо рассмеялся.
Чу Ван поднял на него взгляд:
— Или ты хочешь, чтобы я выпил всю эту воду из бадьи?! Я больше не буду лечиться!
Чэн Янь легонько постучал его по лбу:
— Что ты мелешь? Просто принимаем ванну, нужно лишь сменить воду.
Он говорил неправду, но маленький дурачок, естественно, принял всё за чистую монету:
— Просто ванна?
— Угу, — кивнул Чэн Янь. — Максимум, запах будет не самым приятным.
Чу Ван неуклюже выпрямился и посмотрел на Чэн Яня снизу вверх:
— …Прямо сейчас?
Чэн Янь приподнял бровь:
— Или, может, подождем, пока вода остынет?
Чу Ван подумал, что это звучит разумно, и снова подошел к бадье с лекарственным отваром. Запах стоял тяжелый, неприятный, но, поразмыслив, он решил, что лежать в такой воде всё же куда приятнее, чем её пить.
Комната уже пропиталась горьким ароматом трав. Чэн Янь приказал слугам принести еще воды, чтобы обновить отвар. Лечебные ванны должны были продолжаться два часа, и в летний зной, в духоте, напоминающей сауну, это было то еще испытание. Он задернул ширму, отделявшую часть комнаты, и достал серебряные иглы, которые специально заказал для этой цели.
Иглы разной длины и толщины были аккуратно воткнуты в кусок ткани.
Чэн Янь пересчитал их, убедился, что всё на месте, взял зажженную свечу и снова вошел за ширму.
Стоило ему отодвинуть край, как он замер.
Маленький дурачок стоял к нему спиной, успев снять длинный халат и распустить волосы. Он наклонился, чтобы стянуть обувь и носки, и теперь, совершенно нагой, выставил напоказ…
Чэн Янь отвел взгляд, его голос прозвучал натянуто:
— Скорее залезай, простудишься.
Чу Ван аккуратно развесил одежду, собрал черные как смоль волосы и, обернувшись, в недоумении посмотрел на него:
— На улице такая жара, как я могу простудиться?
Опасаясь намочить волосы, он поднял руки, чтобы скрутить их в пучок, но из-за этого его тело стало еще более открытым.
Чэн Янь подавил волнение, охватившее сердце, и повернулся к вещам для иглоукалывания, бросив:
— Всё равно нельзя терять бдительность.
Испытывать вожделение к этому дурачку было совсем нехорошо. У того не было базового понимания вещей, но неужели у него самого нет? Несмотря на неполноценный рассудок, Чу Ван был взрослым человеком. Его нежная, ухоженная, светлая кожа, стройные конечности — тело юноши, в котором еще чувствовалась некая незрелость, но гораздо больше было в нем притягательной силы.
Когда Чэн Янь услышал, как Чу Ван погружается в воду, ему показалось, что и в его собственной голове теперь плещется вода.
Он ведь хладнокровная и безжалостная Система, существующая невесть сколько лет! Как он мог так легко поддаться соблазну, причем от человека, который даже не пытался его охмурить!
Существует невесть сколько лет…
Иначе говоря, всё это время Чэн Янь был один.
М-да.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы хоть немного успокоить разыгравшиеся чувства.
Чу Ван откинулся на край бадьи, оставив волосы снаружи, и начал водить руками по черной как смоль воде, разбрызгивая мелкие капли.
Чэн Янь подошел ближе и увидел, что тот довольно улыбается.
— …
Всякий пыл разом угас. Как можно быть зверем по отношению к такому простаку?
Услышав приближающиеся шаги, Чу Ван поспешно поднял голову, радостно сияя:
— Чэн Янь! Смотри! Моя рука полностью погружается — и её совсем не видно!
Чэн Янь дернул уголком рта.
Это же очевидно, вода-то не прозрачная!
Только вот чем темнее была вода, тем белее казалась кожа юного князя. Вероятно, от пара он слегка разгорячился, и даже на открытых участках тела проступил легкий румянец, а глаза, казалось, стали влажнее, чем обычно.
Чэн Янь отвел взгляд. Он не мог шутить с Чу Ваном и сухо произнес:
— Давай я сначала разомну тебе голову.
Длинные пальцы запустились в волосы Чу Вана, подушечки принялись надавливать на акупунктурные точки, массируя их без лишнего нажима.
Чу Ван зевнул, откинул голову назад, и тело его еще глубже погрузилось в отвар, теперь из воды виднелись лишь едва очерченные ключицы.
Он лениво пробормотал:
— Чэн Янь, можно я посплю…
— … — Ишь, как умеет наслаждаться.
Чэн Янь стиснул зубы:
— Скоро тебе будет уже не до сна.
В этот момент его пальцы нажали на определенную точку, и Чу Ван резко вдохнул.
— Больно? — спросил Чэн Янь, тут же нажимая снова.
Чу Ван вскинул руки, схватив его за предплечья, и вскрикнул:
— Больно… чертовски больно!
Чэн Янь ослабил хватку, но не убрал руки:
— Так и должно быть.
Он продолжал массировать точку вокруг, разминая её снова и снова. Взглянув вниз, он увидел, что Чу Ван хмурится, готовый расплакаться. Чэн Янь невольно смягчил голос:
— Потерпи, скоро всё закончится.
Чу Ван шмыгнул носом, глядя на него широко открытыми глазами, и тихо ответил:
— Хорошо.
В этом коротком слове Чэн Янь отчетливо услышал обиду маленького дурачка.
Но он не стал проявлять жалость. Его пальцы продолжали блуждать по голове Чу Вана, пока он наконец не нашел все точки, нужные для иглоукалывания.
Иглоукалывание головы требовало предельной концентрации и огромных усилий. Честно говоря, Чэн Янь, будучи Системой, лишь загрузил базу данных по традиционной китайской медицине. Он был уверен: если база верна, то и его действия не будут ошибочными.
Однако, держа в руках серебряные иглы, он чувствовал, как все его мышцы напряглись.
Проведя простейшую дезинфекцию, он раздвинул мягкие черные пряди и уверенно вогнал иглу в найденную точку.
Точки, от нажатия на которые даже пальцами было больно, наверняка должны были остро реагировать на проколы иглой. Чэн Янь был готов к тому, что Чу Ван начнет вырываться, но услышал лишь сбивчивое дыхание и всхлипы. Ладонь, лежавшая на плече юноши, чувствовала, как тот весь сжался. И всё же, несмотря на боль, юный князь не дернулся. Глупые люди ведут себя как дети — они всегда поступают так, как им хочется, а меньше всего они способны терпеть не желания, а физическую боль.
Чэн Янь проникся к Чу Вану невольным уважением.
Он не смел отвлекаться и быстро проставил остальные иглы. Лишь когда с последней было покончено, он с трудом перевел дух и понял, что весь покрылся потом.
В комнате было слишком жарко. Чэн Янь взял заготовленное полотенце и вытер лицо.
— Чэн Янь… господин Журавль… — гнусаво позвал Чу Ван.
Чэн Янь тут же обернулся и подошел к нему:
— Что случилось? Где-то болит?
Чу Ван моргал, его глаза покраснели и наполнились влагой, лицо было бледным, что делало губы особенно яркими, алыми, как кровь.
Он прикусил губу до следа и тихо прошептал:
— Не уходи…
Чэн Янь взял полотенце и осторожно стер пот с его лба и щек:
— Я никуда не уйду.
Чу Ван не сводил с него глаз, глядя напряженно и упрямо:
— Тогда поцелуй меня, хорошо?
Рука Чэн Яня дрогнула, полотенце скользнуло по уху Чу Вана.
Опустив взгляд, он увидел плечи Чу Вана, торчащие из воды, а подняв — его глаза. Он хотел бы снова спрятаться, глядя в небо, но увидел, как в глазах Чу Вана собираются слезы.
Чэн Янь шумно вдохнул:
— …
Настоящие пытки здесь терпел он, а не кто-то другой.
Не успел он придумать, как отказать, как из-за двери раздался стук и голос:
— Доктор Чэн, горячая вода готова.
Чэн Янь поднялся:
— Сначала я сменю тебе воду!
Пришел поздно! Сегодня вечером будет еще одна глава!
Чэн Янь всегда считал, что мужчина не должен сбегать с поля боя в самый ответственный момент.
Впрочем, сейчас он об этом даже не думал.
Он бросился к двери, распахнул её и высунул голову наружу. Двое слуг с тяжелой бадьей воды стояли на пороге:
— Доктор Чэн, сюда ставить?
Чэн Янь сжал кулаки, чувствуя полное бессилие, и ответил:
— Заносите внутрь, но не в саму комнату, оставьте снаружи.
Выйдя следом, он спросил:
— Вы прокипятили травяные сборы в нужной пропорции, как я просил?
Слуги поспешно закивали:
— Да, господин, обязательно!
Чэн Янь открыл дверь:
— Хорошо, заносите.
Слуги послушно вошли, но, когда они поставили бадью, тот, что шел впереди, вдруг сказал:
— Кстати, нужно доложить Юному князю: пришел господин Дай, просит аудиенции.
— Дай Чигуань? — Чэн Янь приподнял бровь. — Он пришел именно сейчас?
Слуга не осмелился спорить:
— Да, господин Дай ждет в передней и говорит, что непременно должен увидеть Юного князя.
Лицо Чэн Яня помрачнело:
— Скажите ему, что Юный князь сегодня никого не принимает. Проводите господина Дая.
— Это… разве так можно? — Слуга посмотрел на Чэн Яня, осторожно добавив: — Может, всё же стоит хотя бы доложить Юному князю?
Чэн Янь холодно хмыкнул, проверяя качество воды, и ответил:
— Юный князь принимает ванну, какая еще встреча?
Слуга смолк и поспешно кивнул:
— Я понял, господин.
Чэн Янь взглянул на него и будто прочел в его глазах: Посмотрите-ка, вот он, новый любимчик в резиденции удельного князя, пользующийся его властью!
Казалось, слуга не договорил еще одну фразу: Мол, видят только радость новичка, а не слезы прежнего фаворита.
Чэн Янь: «…» Братец, в твоих глазах слишком много драмы.
Не желая ничего объяснять, высокомерный лекарь взмахнул рукавом:
— Всё, уходите.
Дай Чигуань пришел сейчас не просто так: либо он запаниковал из-за потери «милости» в глазах Чу Вана, что отразилось на его карьере, либо успел прильнуть к любимчику императора — Третьему принцу — и пришел, чтобы найти способ обвинить Чу Вана в попытке узурпации.
Какой бы ни была причина, ему стоило убираться отсюда как можно дальше!
Однако, когда слуги вышли и Чэн Янь собрался закрыть дверь, он услышал доносящийся из внутреннего двора возмущенный голос:
— Юный князь точно в резиденции! Чьи приказы вы вообще выполняете, раз смеете преграждать мне путь?! У меня важное дело к Юному князю, вы хоть понимаете, что отвечаете головой за каждую минуту промедления?!
http://bllate.org/book/34743/4289121
Готово:
