Ты проглотила последнюю капля вина, выпив до дна яд, что пронзает мне сердце...
Чэн Цзиньчжи сбросила одежду. Впрочем, платье и так было полупрозрачным; в объективе камеры мелькали её белоснежная изящная спина и развевающийся красный шёлк. Вода в купальне была чистой, на её поверхности плавали свежие лепестки. Кончик ноги Чэн Цзиньчжи легко коснулся воды, пустив по ней рябь. Настроение Чэн Цзиньчжи было расслабленным, ленивым. Она погрузила ступню в воду, а затем и вовсе соскользнула целиком. Прислонившись к бортику купальни, она небрежно собрала длинные волосы в узел, а влажные пряди прилипнули к её белоснежной груди. Раздался шуршащий звук снимаемой одежды, и в бассейн погрузился второй человек.
Словно пара неразлучников в воде, они сплелись в объятиях и слились в страстном поцелуе.
— Снято, — подал голос режиссер И И.
Жун Сы набросила на плечи Чэн Цзиньчжи водонепроницаемый плащ, кутая её. Чэн Цзиньчжи повернула голову, глядя на стоявшего неподалеку режиссера И И.
— Мисс Чэн, ваше с мисс Жун вступление было просто великолепным, но вот кое-что в самом конце вышло немного не так, — произнес И И. — Получилось с натяжкой. В этой сцене всё тело должно быть словно без костей, стоит вам хоть чуть-чуть напрячься — и зрители сразу это увидят. Никакого напряжения.
— Ага, хорошо.
Они сняли еще несколько дублей, но и на последнем лицо И И не разгладилось. Он скомандовал стоп и захлопал в ладоши.
— Этот дубль пока отложим, давайте сначала снимем следующие сцены.
Это был первый раз в карьере Чэн Цзиньчжи, когда сцену завернули с первого раза. Ощущение было непривычным. Все последние роли она играла в поверхностных, «пустых» мыльных операх, где от актёрского мастерства ничего не требовалось, и по сравнению с прочими «молодыми артистами» она всегда справлялась с первого дубля. Даже попадая в хорошие сценарии, где главные тяжести роли лежали не на ней, она не сталкивалась с особыми требованиями режиссёров.
После окончания смены Чэн Цзиньчжи отправилась просмотреть отснятый материал. Индивидуальный стиль И И уже начал проступать сквозь кадр: режиссёры его возраста всё ещё слепо следовали за трендами, нащупывая почву в темноте. Его же можно было смело назвать выдающимся талантом среди молодого поколения. Камера И И двигалась свободно — но под свободой не подразумевалась съёмка наугад. В его работах ощущалась невидимая нить, которая направляла объектив, не давая ему рассыпаться на бессвязные фрагменты из-за излишней вольности.
Чэн Цзиньчжи собиралась сразу перейти к сегодняшней съёмке, но в процессе перемотки её взгляд зацепился за другой кадр — из сцены, снятой пару дней назад. Это была интимная сцена между ней и Жун Сы за кулисами, когда госпожа Цзя и героиня из осажденного города впервые сближаются. Госпожа Цзя в исполнении Жун Сы остановилась у двери, закурила сигарету и принялась соскребать ногтем древесную труху с дверного косяка. На её указательном и среднем пальцах осталось немного опилок, и она легонько растерела их большим пальцем. Это простое, едва заметное движение прекрасно передало внутренние сомнения и раздумья госпожи Цзя. Камера перевела фокус с пальцев на взгляд: в глазах Жун Сы читалась чистейшая жажда. Эмоции в её глазах были невероятно многослойными; всего за пару коротких секунд Жун Сы стряхнула пепел с сигареты и развернулась, чтобы отыскать в комнате Чэн Цзиньчжи.
— У мисс Жун потрясающее чувство роли, — в этот момент подошел режиссер И И. Заметив, что Чэн Цзиньчжи увлеченно смотрит в экран, он встал рядом и тоже взглянул на монитор.
— Угу, — она завидовала и ревновала к этой особенности Жун Сы — казалось, стоило той захотеть, и она была способна подчинить себе абсолютно любой образ.
Чэн Цзиньчжи бегло пересмотрела собственную игру. Сначала всё выглядело естественно, но стоило дойти до момента, где она хмурится, как — то ли из-за самовнушения, то ли по иной причине — в её собственной игре начал проступать странный, трудноуловимый изъян.
— Режиссер И, эту сцену всё-таки придется переснять?
— Этот кадр длится всего несколько секунд. Если совсем никак, придется исправлять на этапе постпродакшна.
— Тогда я вернусь и еще раз обдумаю её.
— Хорошо.
Когда Чэн Цзиньчжи уже собиралась уходить, И И окликнул её:
— Мисс Чэн, вам не стоит слишком сильно давить на себя, вы и так справляетесь прекрасно.
Игра Чэн Цзиньчжи уже намного превзошла ожидания И И. Он знал за собой грешок излишней придирчивости и понимал, что не может требовать от актрисы невозможного.
— Да, хорошо, спасибо, режиссер И. — Похвала из уст И И придала Чэн Цзиньчжи немало душевных сил.
Выйдя за дверь, Чэн Цзиньчжи увидела Жун Сы. Та уже переоделась в собственную одежду и поджидала её прямо у выхода.
— Домой сегодня поедем?
— Сегодня... — Чэн Цзиньчжи хотела было сказать, что на вечер у неё есть планы, но, посмотрев на Жун Сы, передумала. — Да... поедем домой.
Впереди за рулем сидел Старый Хэ, а Чэн Цзиньчжи и Жун Сы расположились на заднем сиденье. В последнее время Чэн Цзиньчжи крайне редко бывала в собственном особняке. Во-первых, из-за дел в компании: её управленческие навыки оставляли желать лучшего, и работа продвигалась черепашьим шагом. В прошлой жизни она подписывала бумаги не глядя, но теперь, вернувшись, она определенно не могла вести себя так же, как прежде. Во-вторых, нужно было посещать занятия и одновременно совмещать это со статусом публичной персоны. Поэтому в последнее время они с Жун Сы виделись редко — обычно лишь парой мимолетных взглядов на съемочной площадке. Не успевали они перекинуться и двух слов, как приходилось раздеваться: в одну секунду Чэн Цзиньчжи еще справлялась о том, поел ли собеседник, а в следующую — уже оказывалась сорванной догола. Подобный опыт выдавался весьма и весьма необычным.— Что хочешь на ужин? — спросила Жун Сы. — Как раз впереди супермаркет.
— Пусть А Вэй всё устроит.
— Мгм.
А Вэй забронировал столик в французском ресторане. В самом разгар трапезы Чэн Цзиньчжи взглянула на Жун Сы: та уже закончила, а ее тарелка осталась почти нетронутой. Рядом с ней стояла наполовину полная чашка сока — судя по всему, она только его и попивала.
— Не по вкусу пришлось?
— Нет, — ответила Жун Сы. — Вечером я ем меньше.
Какое там у тебя меньше по вечерам, ты в принципе в каждый приём пищи ешь как птичка. Чэн Цзиньчжи поманила официанта и заказала для Жун Сы лёгких закусок.
— Ты сейчас в том возрасте, когда организм растёт. Будешь так мало есть — подорвёшь здоровье.
Чэн Цзиньчжи попросила официанта поставить все закуски перед Жун Сы.
— Мгм.
Жун Сы опустила голову и съела совсем чуть-чуть, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Со стороны казалось, что она уже наелась досыта.
Это напомнило Чэн Цзиньчжи недавнее интервью Жун Сы. Ведущий спросил, как ей удаётся поддерживать такую фигуру, ведь другие актрисы обычно заявляют, что от природы не склонны к полноте, или говорят, что налегают на фрукты и не сидят на строгих диетах. Жун Сы же прямо и лаконично ответила: не ем.
— Разве так не голодно?
— Я уже давно не испытываю чувство сытости, привыкла, — добавила Жун Сы и пояснила: — На самом деле, если об этом не думать, то и не сильно голодаешь.
Не думать, и не будешь голодной. Чэн Цзиньчжи просто восхищалась Жун Сы. Когда та не снималась и целыми днями валялась дома — еще куда ни шло, но во время съёмок от голода к спине примерял живот. Дело же не в том, думаешь ты об этом или нет, организму банально требуется еда. И как только Жун Сы удавалось себя так сдерживать?
Пока Чэн Цзиньчжи уплетала всё подряд с аппетитом, Жун Сы промокнула губы салфеткой, что немного испортило Чэн Цзиньчжи настроение. Та посмотрела на собственную фигуру: хотя лишнего веса не было, крошечная капелька угрызений совести всё же шевельнулась. Поэтому она заставила Жун Сы съесть ещё хоть чуть-чуть — нельзя же, чтобы худела только она одна.
Вернувшись домой, Жун Сы не стала сразу подниматься к себе, а принялась прохаживаться по небольшому садику перед домом.
— На улице такой ветрище, чего тебя понесло гулять?
Чэн Цзиньчжи приняла душ и, выйдя, заметила, что Жун Сы всё ещё бродит снаружи.
— Переела, — Жун Сы посмотрела на приближающуюся Чэн Цзиньчжи.
— Переела?
Глядя на неё, Чэн Цзиньчжи наконец сообразила. Желудок переполнился?
— Жун Сы, у тебя что, проблемы с желудком?
— Слишком много съела.
— Ты что, меня в этом винишь?
Заметив, что Жун Сы никак не отреагировала, Чэн Цзиньчжи пробормотала себе под нос:
— Я-то съела куда больше твоего...
Выйдя из ванной после душа, Жун Сы получила от Чэн Цзиньчжи две корочки таблеток для улучшения пищеварения.
— Если больше не лезет, так и не ешь. Что я тебе ни дам, ты всё в себя запихиваешь, я-то думала, ты просто на диете сидишь.
Жун Сы ничего не ответила, отломила две таблетки и налила себе стакан воды.
— Это не испортит тебе аппетит?
— Ничего страшного, мы всё равно не так часто едим вместе, — беззаботно бросила Чэн Цзиньчжи.
После этого Жун Сы не стала смотреть на неё, а лишь убрала таблетки в сторону.
— Хочешь, чтобы я побыла с тобой сегодня вечером?
— Вообще-то... у меня есть одна просьба... Я бы хотела...
— Мгм?
— Хотела, чтобы ты мне помогла.
Сказать это оказалось довольно трудно, но когда слова наконец сорвались с языка, стало невероятно легко. На самом деле она уже давно хотела попросить Жун Сы научить её, как правильно вживаться в роль.
— В чём помочь?
— Ну... Сначала я думала попросить тебя разобрать сцену вместе, но потом поняла: то, что ты объяснишь, я всё равно не пойму. А даже если пойму, сыграть так не смогу...
Чэн Цзиньчжи долго и сбивчиво о чём-то говорила и лишь под конец выдала то, о чём действительно хотела попросить:
— Можешь показать мне наглядный пример?
Она выпалила это на одном дыхании, потому что ей было жутко неловко: будучи попаданкой, эту роль она по сути просто украла у Жун Сы.
— Хорошо.
Когда Жун Сы произнесла это «хорошо», Чэн Цзиньчжи была готова обхватить её голову руками и расцеловать.
Перед виллой Чэн Цзиньчжи находился бассейн. Настроив там комфортную температуру воды, Жун Сы принялась за демонстрацию.
Стоило ей оказаться в воде, как она мгновенно вошла в образ. Жун Сы выучила сценарий наизусть до последней буквицы и досконально проработала не только характер персонажа самой Чэн Цзиньчжи, но даже образ того безжалостного военачальника. Переключение ролей прошло гладко, и когда Жун Сы приподняла веки, сердце Чэн Цзиньчжи отчетливо ёкнуло.
Взглянув на выражение лица Жун Сы — ленивое и одновременно соблазнительное, с полностью промокшим, скользящим телом, — она напомнила маленького неуловимого бесёнка.
Чэн Цзиньчжи и сама не заметила, как полностью погрузилась в происходящее.
http://bllate.org/book/34726/4287277
Готово:
