Глядя на Чэн Цзиньчжи в таком виде, Жун Сы окинула взглядом и собственный обнаженный наряд, мгновенно ощутив некоторое странное замешательство. Ведь по логике вещей это Чэн Цзиньчжи вечно принуждала её, а теперь всё вышло так, будто она сама принуждает Чэн Цзиньчжи. Жун Сы поднялась на ноги и набросила халат. Движения её были несколько резкими, а на душе, судя по всему, царило крайнее раздражение.
— А Вэй...
Стоило Жун Сы положить руку на дверную ручку, как сзади раздался крайне слабый голос Чэн Цзиньчжи.
Жун Сы обернулась и посмотрела на неё: неужели пожалела?
— Ты... Я... Ты надела мой халат...
Не успела Чэн Цзиньчжи договорить, как дверь захлопнулась.
И правда ведь... В душе Чэн Цзиньчжи испытывала жгучее смущение. Образ чистой и невинной девушки, который она только что изобразила, выглядел просто притворно и жеманно. После банкротства она сидела на растительной диете так долго, что уже не могла вернуть прежнее ощущение полной безнаказанности.
Чэн Цзиньчжи подняла халат Жун Сы, но тот оказался насквозь мокрым. На вид он казался великоватым — Жун Сы была выше её ростом. И надо же, эта девчонка-подросток, интересно, на чём она вообще растёт? При таком-то крошечном аппетите.
Не успела она его надеть, как в приоткрытую дверь просунули чистый халат:
— Надень.
— ...Спасибо. Оказывается... Жун Сы выходила за пределы комнаты именно для того, чтобы найти ей халат.
Когда Чэн Цзиньчжи вышла, Жун Сы сидела на диване, закинув длинные ноги на сиденье, а на журнальном столике стояла аптечка. На её икрах виднелись синяки. Неужели это от её недавних толчков?
Волосы Жун Сы ещё не просохли до конца; она подняла руку и закинула прядь за ухо, обнажив порозовевшие маленькие ушки.
— Тебе растереть лечебную настойку? — Чэн Цзиньчжи неуверенно зашагала в её сторону.
Жун Сы ничего не ответила, тогда Чэн Цзиньчжи опустилась рядом с ней на диван и протянула руку за целебной настойкой.
— Поверь мне, от любой боли поможет с одного прикосновения.
С одного прикосновения... Почему это прозвучало так двусмысленно, особенно в присутствии Жун Сы? Чэн Цзиньчжи тут же прикусила язык.
В прошлой жизни Чэн Цзиньчжи после каждых съёмок с погонями, драками и падениями покрывалась сплошными синяками. Видимо, в юные годы её слишком баловали, из-за чего кожа была особенно нежной и чувствительной. Позднее она всегда просила у съёмочной группы бутылочку настойки или пару пластырей, растиралась и сразу же мчалась на следующие смены. Поначалу она действовала неумело, отчего ушибы только сильнее опухали, но со временем приноровилась рассчитывать время и освоила технику массажа, так что в конце концов научилась разгонять кровь и рассасывать застойные синяки.
Чэн Цзиньчжи налила настойку себе на ладонь, слегка похлопала по ней и принялась за дело с совершенно естественной непринужденностью. Она мягко обхватила икру Жун Сы и, присмотревшись, поняла, что правая нога не просто покрыта синяками, но и распухла раза в полтора сильнее левой.
— Это я тогда...
— Не ты. — Жун Сы, казалось, прекрасно понимала, о чём думает Чэн Цзиньчжи. Она немного помолчала. — Пару дней назад я подрабатывала на съёмках сцен с трюками.
— Разве я не открыла тебе счёт?
— Твои деньги — это долг.
— Тогда тебе вовсе не обязательно было соглашаться на роль дублерши...
Жун Сы опустила голову:
— Я ничего не смыслю в этом деле и нуждаюсь в опыте.
Чэн Цзиньчжи на мгновение остолбенела. Жун Сы так откровенно призналась в собственном непонимании — разве в её возрасте не положено быть самой амбициозной и соперничающей?
— Потерпи немного, будет чуточку больно.
Выражение лица Жун Сы осталось прежним, и лишь спустя долгое время она заговорила:
— У тебя кто-то появился на стороне?
— Нет...
— Врёшь.
— Я...
— Тогда почему ты не трогаешь меня? Наскучила? — Голос Жун Сы звучал очень мягко, так, будто она обсуждала самую обыденную вещь.
— Ты сейчас о том, что собираешься жить в общежитии при колледже? — Только теперь Чэн Цзиньчжи сообразила, что все недавние странности в поведении Жун Сы были вызваны лишь стремлением её удержать.
— Жить в кампусе очень удобно, к тому же по утрам нужно распеваться, — произнесла Чэн Цзиньчжи. — А ездить туда-сюда — слишком утомительно, лучше потратить это время на чтение книг или что-то в этом роде.
Ещё немного поговорив, Чэн Цзиньчжи поймала себя на мысли, что превратилась в некую «добрую матушку, которая утирает слёзы капризной дочке и отправляет её учиться». Она тут же пресекла этот нелепый образ на корню — ей ведь едва перевалило за двадцать, в конце концов!
— Ты мне не надоела.
Стоило Чэн Цзиньчжи произнести эти слова, как напряжение в Жун Сы немного спало, и она подняла веки:
— Хорошо.
Закончив растирать ногу Жун Сы, Чэн Цзиньчжи пошла вымыть руки. Вернувшись, она застала Жун Сы всё на том же диване.
— Ну... тогда спи здесь, а я отправлюсь... в соседнюю комнату. — Стоило ей дойти до двери, как Чэн Цзиньчжи почувствовала подвох. Черт побери! Это же её собственный дом! С какой стати ей вечно спать за стенкой!
Чэн Цзиньчжи резко развернулась и зашагала обратно. Да, нужно было поддаться этому чувству обиды. Но стоило ей подлететь к Жун Сы и поймать её холодный взгляд, как её решимость, подобно раздутому воздушному шару, мгновенно лопнула от малейшего укола.
— Ты... ложись в соседней комнате. — Под безмятежным взором Жун Сы Чэн Цзиньчжи заговорила запинкой, чувствуя себя захватчицей чужого жилища.
— Мм.
Чэн Цзиньчжи послушно проводила Жун Сы до дверей:
— Спокойной ночи.
— Когда начнутся съёмки «Осады девушек»?
— Как только ты будешь готова, хоть завтра.
— Я не против.
— Отлично, завтра я попрошу Ди-Си связаться с режиссером И.
— Угу, спокойной ночи.
— Приятных снов, — сказала Чэн Цзиньчжи.
Жун Сы бросила на неё взгляд:
— Надеюсь.Сказав это, она ушла, даже не обернувшись. Чэн Цзиньчжи посмотрела ей вслед пару секунд и закрыла дверь.
У Жун Сы почти не было вещей, которые нужно было разбирать: багажная бирка на чемодане даже не была сорвана, а внутри лежало лишь несколько комплектов одежды.
— Как А Вэй вообще работает? Даже предметы первой необходимости не купил. — Чемодан был пугающе пустым; даже в короткую поездку люди обычно берут с собой хотя бы солнцезащитный крем, не говоря уже о переезде на новое место.
— В университете всё выдадут. — Жун Сы уже была там заранее, в основном чтобы осмотреться и привыкнуть к обстановке на кампусе.
— То, что выдают в университете — это дешевый ширпотреб. — Чэн Цзиньчжи захлопнула чемодан Жун Сы. — Если чувствуешь, что чего-то не хватает, я схожу с тобой и мы всё купим.
— Разве у тебя нет занятий?
Чэн Цзиньчжи втянула голову в плечи. Еще вчера Жун Сы подозревала, что у нее кто-то есть на стороне, а теперь, когда она сама проявила инициативу, Жун Сы еще и недовольна?
— У меня пары на седьмом и восьмом уроках, так что утром я вполне могу составить тебе компанию и помочь купить бытовые мелочи и одежду. — При упоминании одежды Чэн Цзиньчжи воодушевилась. — Встречают по одежке, а ты ведь поступаешь не в какой-то заурядный академический вуз. С таким скудным гардеробом как ты собираешься выработать свой стиль? В конце концов, ты же собираешься стать звездой.
Жун Сы опустила взгляд на свой чемодан, а затем посмотрела на Чэн Цзиньчжи:
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
— Мне кажется, твой прежний стиль был неплох. Где твои старые вещи?
— Продала.
Чэн Цзиньчжи открыла рот от удивления. Она продала даже одежду?
— Сколько ты должна?
— Точной цифры нет, долг растет с каждым днем. — Жун Сы, казалось, понимала, что соображает Чэн Цзиньчжи не слишком быстро, поэтому не стала усложнять. — Сейчас я зарабатываю ровно столько, чтобы покрывать ежедневные проценты.
— Значит, если я заставляю тебя идти учиться, я только трачу твое время?
— В долгосрочной перспективе — нет. — Ответ Жун Сы прозвучал сухо и по существу.
Теперь Жун Сы стала вести себя куда естественнее: больше не называла ее хозяйкой и не липла по поводу и без. Именно такая дистанция между заклятыми врагами была самой подходящей.
— Так даже лучше. Твоя прошлая одежда была слишком простой и невзрачной, а молодежь должна быть энергичной.
Сама Чэн Цзиньчжи, дожив до сорока с лишним лет, по-прежнему любила облачаться в кричащие красные и зеленые наряды с глубокими вырезами и высокими разрезами. Конечно, именно за это ее часто критиковали зрители, сравнивая с Ся Ю и называя вульгарной старой женщиной, которая совершенно не умеет одеваться элегантно и подобающе своему возрасту. У Чэн Цзиньчжи было слишком много хейтеров: даже когда она занималась благотворительностью, всегда находились те, кто придирался, утверждая, что всё это лишь ради красивых фото для показухи.Слушая рассуждения Чэн Цзиньчжи, Жун Сы перевела взгляд на её наряд. Чэн Цзиньчжи была одета в алое платье с глубоким вырезом, а её яркий макияж отлично подходил к её темпераменту. Раньше она видела Чэн Цзиньчжи лишь однажды — в те времена, когда та еще училась в женской школе. Эта женская школа славилась своими суровыми традициями: даже школьные юбки полагалось носить ниже колен. В тот день Чэн Цзиньчжи заставили стоять в углу за наказанием по приказу старшекурсницы: всё из-за того, что она укоротила школьную юбку да еще и распорола нитки на юбке самой старшекурсницы, из-за чего та опозорилась перед всеми. В подобных женских школах новичков всегда опекали старшие ученицы по системе один на один, а царившие там порядки отличались строжайшей дисциплиной. Лишь раз в несколько десятилетий там мог родиться такой странный цветок, как Чэн Цзиньчжи, доставлявший всем немало головной боли. Когда Жун Сы в тот день пришла с обменным визитом, преподаватель-наставник даже указал ей на отбывающую наказание Чэн Цзиньчжи:
— Смотри, это наша достопримечательность.
И без того не стоило преподавателю ничего говорить, а уж стоило ему заикнуться, как Чэн Цзиньчжи с зажатой на макушке книгой выпрямила спину еще сильнее — казалось, чем больше людей на нее смотрит, тем больше она красуется.
— Твоя одежда мне не подойдет, — заговорила Жун Сы.
Чэн Цзиньчжи усмехнулась.
— Знаю, ты же у нас строишь из себя утонченную богиню.
— К тому же, ты не влезешь в мои вещи.
— Да, пожалуй.
Выражение лица Жун Сы ни капли не изменилось.
Изначально Чэн Цзиньчжи планировала поддразнить Жун Сы, но, глядя на ее невозмутимый вид, сама опустила взгляд на собственную грудь — ей показалось, что это Жун Сы только что в ответ подразнила ее. Она подняла глаза на Жун Сы, и их взгляды тут же встретились. Чэн Цзиньчжи прикрыла грудь рукой и выпалила:
— Ты куда смотришь?
Жун Сы отвернулась и застегнула молнию на чемодане.
Своей невозмутимостью Жун Сы добилась лишь того, что на ее фоне Чэн Цзиньчжи выглядела излишне суетливой.
— Эй, А Вэй, когда ты вот так молчишь и ничего не говоришь, мне становится жутко неловко.
Жун Сы взялась за выдвижную ручку чемодана и еще раз бросила взгляд на Чэн Цзиньчжи.
— Форма твоей груди вполне ничего.
— Что значит «вполне ничего»? — тут же возмутилась Чэн Цзиньчжи. Она потрясающая, какое еще вполне ничего? Чэн Цзиньчжи была весьма уверена в своей фигуре.
— Неплохо.
Чэн Цзиньчжи закатила глаза так, что чуть не лишилась чувств.
— Я что, просила тебя объяснять буквальный смысл слов? По-твоему, я китайского не понимаю?
Жун Сы ей не ответила, опустив голову — трудно было понять, о чем она думает.
— Говори же, — Чэн Цзиньчжи вот-вот была готова задохнуться от немногословности Жун Сы.
— Красивая, — помолчав, произнесла Жун Сы. В ее тоне явно читалась готовность пойти на уступки, и при этом она не преминула добавить: — Других я не видела, так что назвать твою красивой будет вполне справедливо.
Вредная девчонка.
http://bllate.org/book/34726/4287269
Готово:
