Яо Фэн с недоумением смотрел на него, совершенно не понимая, что тот собирается делать.
— Странно, почему опять не выходит! — Хуа Я почесал в затылке и снова с силой дунул на толстую курицу, но никакой реакции не последовало.
Разозлившись, Хуа Я швырнул птицу на пол и посмотрел на Яо Фэна, словно собираясь что-то сказать, но стоило ему открыть рот, как из него вырвался сноп ярко-алого пламени.
Сердце Яо Фэна дрогнуло, и он в испуге отпрянул назад.
Пламя ударило прямо туда, где он только что лежал, и подожгло лежавший на полу коврик.
— Ой, наконец-то загорелось! — Хуа Я обрадовался, но тут же сообразил, что к чему, и бросился вперед, пытаясь затоптать огонь ногами.
— Повелитель! — Яо Фэн встревожился и порывисто бросился на помощь, чтобы оттащить его, но, едва приблизившись к пламени, почувствовал, как опалило белую пушистую шерсть на его морде.
Хуа Я поспешно воскликнул: — Яо Фэн, не подходи, этот огонь меня не обожжет!
Яо Фэн замер, сообразив, что сейчас Хуа Я обладает духовной энергией огненной стихии, а этот огонь и вовсе является его собственным природным пламенем. Он тут же успокоился.
Хуа Я в суматохе затоптал огонь на ковре и только перевел дух, как вдруг упавшая в обморок большая курица издала пронзительный вопль и, хлопая крыльями, взмыла в воздух.
Не успев даже заняться своим подпаленным подолом, он в спешке бросился ловить птицу, заметавшуюся по комнате.
Яо Фэн наблюдал, как тот мечется за курицей, прыгая и спотыкаясь, и невольно вспомнил те дни на Пике Падших Небес, когда он сам, потеряв контроль после закрытой практики, бегал от разъяренного Повелителя.
Когда он пришел в себя, комната была разгромлена: столы опрокинуты, чашки и тарелки разбиты.
Хуа Я распластался на полу, прижав толстую курицу к земле, и процедил сквозь зубы: — Ах ты, бегать вздумала? Ну, сейчас я тебя заживо зажарю!
— Ко-ко-ко-о! — раздался в ответ душераздирающий вопль.
Хуа Я поднялся с пола, отвесил увесистый подзатыльник пестрой курице, отчего та поплыла перед глазами, и, собравшись с духом, решил попытать удачи с жаркой снова.
Но в этот момент за дверью послышались шаги.
Хуа Я замер, и лицо его вмиг переменилось.
Яо Фэн, услышав шаги, понял, что снаружи кто-то идет, причем походка одного из них была до боли знакомой — это определенно Гу Хэн.
Хуа Я сейчас походил на ребенка, который натворил дел и до смерти боится, что взрослые узнают. Он в спешке засуетился, подхватил пеструю курицу и, добежав до кровати, запихнул ее под нее.
Едва он выпрямился, как дверь отворилась.
На пороге стоял молодой человек с безупречной осанкой. Его утонченный, интеллигентный вид и аура книжного человека не оставляли сомнений — это был Гу Хэн.
Гу Хэн бросил взгляд на беспорядок в комнате и слегка нахмурился: — Янь Гуй, что ты натворил?
— Ни... ничего особенного! — виновато пробормотал Хуа Я.
— Ничего особенного? Почему тогда здесь всё вверх дном? — в голосе Гу Хэна проскользнула строгость.
— Да вот он, вот этот малец! — в этот момент из-за спины Гу Хэна выскочил молодой человек в грубой короткой куртке. Он указал пальцем на Хуа Я и закричал: — Ах ты паршивец, быстро отдавай мою Сяо Хуа, иначе я сейчас же потащу тебя в управу!
Увидев этого мужчину, Хуа Я впал в панику, но все же решил стоять на своем: — Какая еще Сяо Хуа, какая еще большая? Я ничего не знаю.
— Эй, не прикидывайся дурачком! — молодой человек закатал рукава и собрался броситься в комнату. — Да я тебя сейчас проучу, воришку этакого!
Гу Хэн протянул руку и перехватил его поднятую руку: — Уважаемый, прошу вас, успокойтесь. Давайте обо всем поговорим спокойно.
Молодой человек, брызжа слюной, обвинял Хуа Я: — Что, защищать его решил? Этот малец украл мою курицу, которая по утрам поет, я сам видел! А он еще и запирается!
Хуа Я, стоявший рядом, наконец понял, в чем дело: та курица, которую подарил ему Повелитель, оказалась... краденой!
Впрочем, это было не главное. Куда больше Яо Фэна удивляло то, что курицу назвали Сяо Хуа... Неужели это действительно было лучшим решением?
Яо Фэн с сочувствием взглянул под кровать. В его сердце зародилась жалость к этой курице.
Надо же было встретить человека, который в выборе имен оказался безнадежнее самого Повелителя.
— Если мой ученик действительно это сделал, я обязательно восстановлю справедливость, — Гу Хэн успокоил молодого человека и повернулся к Хуа Я: — Подойди сюда.
— Учитель, — Хуа Я медленно поплелся к Гу Хэну. — Вы меня звали?
— А разве нет? — невозмутимо ответил Гу Хэн. — То, что сказал этот господин, — правда?
Глава 8
Хуа Я, набравшись храбрости, ответил: — Учи... учитель, не слушайте этого человека, он все выдумывает.
— Вот как? — Гу Хэн посмотрел на него некоторое время, а затем медленно поднял руку и положил ладонь на голову младшего ученика.
Хуа Я увидел, что лицо наставника спокойно, и уже было выдохнул с облегчением, как вдруг тот убрал руку.
— Тогда объясни учителю, что это такое? — на белых, длинных пальцах мужчины лежало ярко-красное перо с градиентом. Подул ветерок, и перышко задрожало на холоде. Малый Владыка Драконов остолбенел, чувствуя, как его собственное сердце задрожало вместе с этим пером.
Свидетели и улики налицо — сколько бы он ни оправдывался, теперь не отвертеться!
Голос Гу Хэна оставался ровным, но лицо помрачнело: — Спрашиваю в последний раз: где птица?
Хуа Я простоял в нерешительности, затем развернулся и побрел к кровати. Он лег на пол, наполовину залез под кровать, долго там возился и наконец вытащил пеструю курицу.
Увидев свою птицу, парень обрадовался, подскочил и выхватил ее из рук Хуа Я.
Осмотрев курицу, он сменил гнев на милость: — Ты... ты... ирод проклятый! Что ты сделал с моей Сяо Хуа?
Яо Фэн смотрел, как тот с яростью и обидой отчитывает Хуа Я, и не находил слов.
Это всего лишь курица, к чему столько драмы? Если бы кто не знал, подумал бы, что Повелитель обесчестил его единственную дочь!
— Уважаемый, прошу вас, не гневайтесь, это моя вина, что плохо воспитал ученика, — Гу Хэн достал из широкого рукава кошель, отсчитал несколько медных монет и протянул ему. — Вот небольшая компенсация, примите мои извинения, надеюсь, вы не будете держать зла.
Парень с пренебрежением глянул на несколько монет: — Этот пацан так напугал мою Сяо Хуа, и ты думаешь, что этой мелочью отделаешься? Моя Сяо Хуа больше всего на свете любит красоту, а вы посмотрите, посмотрите, как у нее перья опалены!
— Эй, не наглей! Этих денег хватит, чтобы купить десяток таких паршивых куриц! — разозлился Хуа Я.
— Ах ты еще и хамишь? Смотри, я сейчас же потащу тебя к властям!
— Ты... — Хуа Я сжал кулаки так, что они затрещали. Он был готов броситься в драку.
Пусть его уровень культивации был невысок, но справиться с обычным безоружным человеком для него было проще простого.
— Недостойный ученик, прекрати! — рявкнул Гу Хэн и высыпал в руку парню все оставшиеся в кошеле монеты.
Хуа Я видел, как тот забирает деньги, и не удержался: — Учитель, это ведь были наши последние средства на дорогу!
— Чему я тебя учил? — лишь сказал Гу Хэн и отдал деньги молодому человеку.
Хуа Я увидел, что мужчина собирается уходить, и крикнул: — Эй ты, мужлан, стоять!
Парень обернулся с довольным видом: — Ну чего тебе еще?
Хуа Я протянул руку: — Раз уж ты взял деньги моего учителя, курицу оставь.
Парень крепче обнял птицу: — Нет уж, Сяо Хуа — член моей семьи, я не могу просто так ее отдать.
Хуа Я, разъяренный до предела, не желая больше тратить слова, закатал рукава и бросился в атаку.
Парень, уже видевший крутой нрав Хуа Я, отступил на пару шагов. Он даже забыл позвать Гу Хэна на помощь, развернулся и припустил во все лопатки.
Хуа Я хотел было броситься в погоню, но Гу Хэн окриком остановил его. Пришлось смотреть, как мужчина с толстой курицей в руках скрылся из виду.
Хуа Я скривил лицо, всем своим видом выражая досаду.
— На колени, — едва они вошли в комнату, приказал Гу Хэн.
— Учитель!
— На колени, — повторил Гу Хэн.
Хуа Я сжал край одежды опущенными руками и, нехотя, опустился на колени.
— Ты осознал свою вину? — спросил Гу Хэн.
Хуа Я промолчал.
— Отвечай!
— Подумаешь, взял у него одну курицу, — недовольно пробормотал Хуа Я. — Вы же все равно ему заплатили.
— Никчемный! — Гу Хэн, разозленный этим бессовестным ответом, ударил ладонью по столу. — Сегодня ты воруешь кур и обманываешь людей, а что будет дальше?
Хуа Я увидел, что тот по-настоящему разгневан, и больше не решился спорить.
Гу Хэн сделал глоток остывшего чая, помолчал, затем встал и произнес: — Идем за мной.
Постоялый двор был выстроен квадратом, в центре которого находился большой двор с колодцем.
Постояльцы, иногда проходившие мимо, были укутаны в толстые ватные халаты и меховые шубы. Проходя через двор, все они невольно задерживались, поглядывая на колодец.
— Дети озорные, ошибки случаются у каждого. На улице такая стужа, если он простудится и подорвет здоровье, будет плохо. Раз уж наказали, ребенок наверняка понял свою вину. Господин, остыньте, пусть он зайдет внутрь!
Солнце село, взошла луна. Хозяин постоялого двора уже в который раз проходил мимо с ведрами, когда не выдержал и решил дать совет.
— Благодарю за заботу, — Гу Хэн слегка кивнул хозяину, но ответил: — Но этот недостойный ученик слишком упрям. Если не проучить его как следует сегодня, неизвестно, что будет потом!
Хозяин, видя, что переубедить этого человека невозможно, вздохнул и ушел с коромыслом.
Хуа Я стоял на одной ноге на деревянном пне, в обеих руках держал полные ведра воды, а на поднятой ноге у него висело еще одно.
Такой вес для обычного ребенка был не то что невыполним — его невозможно было даже поднять. Но Хуа Я уже час сохранял эту позу.
Его тело было не из простых смертных, поэтому поначалу нагрузка не казалась ему тяжелой, но со временем все тело начало дрожать, особенно от пробирающего до костей зимнего холода, который доводил его до грани отчаяния.
http://bllate.org/book/34709/4284726
Готово:
