Вновь прозвучал участливый, исполненный глубокого смысла совет: Играться-то можно, и разок полакомиться тоже не возбраняется, вот только ни в коем случае, ни за что на свете нельзя влюбляться по-настоящему.
Уяснил?
Прошло уже несколько секунд после этих слов, а Шань Цюй всё не реагировал. Взгляд его слегка затуманился, кошачьи ушки поникли, отчего Мо Байбай немного встревожилась:
— Малыш Цюйцзю?
Сознание резко вернулось к нему. Шань Цюй издал неопределенное «угу» и кое-как выдавил из себя улыбку:
— Понял-понял, иди давай работай.
С этими словами он в полном замешательстве поплелся на кухню, оставив Мо Байбай стоять в задумчивости посреди комнаты.
Прислонившись спиной к стене, Шань Цюй выглядел одиноким и потерянным.
Верно ведь, как он мог забыть — человеческая жизнь так коротка.
Его некогда сияющие глаза-лисички потускнели, губы, обычно сложенные в улыбку, больше не улыбались, и всего его целиком охрипла мрачная тоска. Это было похоже на погружение в морскую пучину: на поверхности вода гладкая и спокойная, а в глубине бушуют скрытые течения.
Шань Цюй думал о том, что независимо от того, что это за чувства, он уже в какой-то мере полюбил по-настоящему человека с другого конца провода, с которым даже никогда не виделся.
Он искренне, по-настоящему переживал за этого человека, дорожил им, ему хотелось отдать ему все самое лучшее, чем он владел, и ему хотелось, чтобы тот отвечал ему полной и искренней взаимностью.
Но.
Стоило вспомнить слова, сказанные недавно Мо Байбай, как перед глазами вновь вставало ее серьезное личико.
Разве с человеком… так можно?
Кабинет капитана Управления аномалий.
Последние данные слежки: следы Исток Кошмара Монстра Апельсиновая Кожура тянутся от западного района через центр до самого восточного. В прошлый раз самая высокая концентрация фиксировалась в восточном районе, а на западе он появлялся лишь однажды — во время того инцидента в парке. Его логово и места обитания его приспешников с наибольшей вероятностью находятся в диких лесах на востоке города.
Чэнь Кэ стоял в нескольких десятках сантиметров от письменного стола, слегка опустив голову, и докладывал о результатах.
Выслушав его, Лу Цяо не сразу отреагировал. Он взял со стола стоявшую рядом чашку, сделал глоток теплой воды и бесстрастно произнес:
— Восточный район… Вы уверены, что круг поисков сузился именно до этого места?
Чэнь Кэ ответил:
— Так точно.
Восточный район. Лу Цяо слегка нахмурил брови: это же ужасно далеко от Старого города. Неужели в тот раз рекламная листовка оказалась просто случайностью, или его пытались запутать?
Заметив, что начальник погрузился в мрачное молчание, Чэнь Кэ невольно заволновался:
— Что-то не так? Возникли какие-то проблемы?
Только не это, только бы не пришлось снова принимать на себя удар начальственного гнева!
Однако все оказалось не так уж плохо: поразмыслив пару секунд, Лу Цяо велел ему идти. Уходя, Чэнь Кэ на всякий случай опасливо оглянулся и переспросил:
— Точно всё в порядке?
Лу Цяо поднял на него взгляд — на лице не дрогнул ни один мускул. Чэнь Кэ мгновенно всё понял и, словно у него к ногам привязали колесики, быстро испарился.
Что за манера… — бормотал себе под нос Лу Цяо.
Он скосил глаза и посмотрел в окно: лучи солнца украдкой пробрались внутрь, озарив комнату, оформленную в черно-белых тонах, и придав ей капельку тепла.
Рядом с рукой мужчины стояла маленькая керамическая кошечка размером с пол-ладони. Она была ярко-оранжевой, под стать солнечному свету, а ее мордашка приветливо улыбалась, напоминая подсолнух.
Лу Цяо повернул голову, прищурившись. Его смягчившийся взгляд упал на улыбающуюся фигурку, и он уже было протянул руку, чтобы погладить ее, как вдруг на кошечку легла тень.
— Цц, — Лу Цяо даже не повернулся, резким движением отмахнувшись от протянутой к нему наглой руки.
— Посмотри на тебя, вечно ты спешишь, — с досадой убирая руку, проговорил вошедший. Он бесцеремонно придвинул стул и уселся на него: — Кто тебе ее подарил? Такая милая, совсем на тебя не похожа.
Лу Цяо молча отодвинул кошечку в сторону, и в его отведенных в сторону глазах не читалось никаких эмоций:
— Зачем пришел? Опять какое-то новое задание сбросить?
В его тоне сквозила нескрываемая насмешка.
Гао Яньтай усмехнулся:
— Не стоит думать обо мне так плохо.
Некоторое время Лу Цяо хранил молчание. Гао Яньтай с неловким кашлем продолжил сам:
— Насчет того прокурора из Обители Демонов, о котором я тебе говорил... Ты правда не хочешь подумать?
Лу Цяо совершенно не понимал, почему Гао Яньтай так зациклен на том, чтобы устроить ему свидание вслепую. На его лице тотчас запечатлелось крайнее неудовольствие, а голос прозвучал холодно:
— Нравится жениться — женись сам.
Гао Яньтай помолчал, приподняв брови:
— Тебе разве не любопытно, почему прошлых кандидаток для свиданий ты назвал неподходящими, и я сразу от них отказался, а вот за эту барышню я решаюсь заговорить уже во второй раз?
— Потому что у тебя с головой не в порядке, — не задумываясь ответил Лу Цяо.
Гао Яньтай ничуть не рассердился и с ехидной улыбкой пояснил:
— А потому, что до меня дошли слухи: наверху намереваются перевести ее сюда на должность следующего руководителя.
Стоило прозвучать этим словам, как Лу Цяо наконец проявил хоть какой-то интерес: он повернул голову, оценивающе глядя на него пару секунд, и разомкнул тонкие губы:
— Что ты имеешь в виду?
Гао Яньтай пояснил:
— Если вы поженитесь, то муж и жена составят единое целое, а работать в одном управлении — это ни в какие ворота не лезет. К тому же один — руководитель, другой — начальник следственного отдела, разве не получится так, что вы приберете всю власть к рукам? Поэтому, как только вы поженитесь, наверху примут во внимание, что тебя воспитал я прямо здесь, в Управлении, и у тебя есть приоритет и заслуги — кресло руководителя ей не достанется.
Лу Цяо подумал, что он и впрямь недооценивал глубину падения этого человека. Холодная усмешка в уголке его рта выглядела блеклой и мрачной:
— Не говоря уже о том, насколько подл этот твой трюк, неужели ты думаешь, что этот прокурор — дура и не понимает выгод и убытков?
— Об этом не беспокойся, как только ты дашь согласие, я смож—
— Гао Яньтай, — Лу Цяо прервал его, улыбка исчезла с его лица. Он посмотрел на собеседника взглядом спокойным, но невероятно давящим — словно перед лавиной, от которой бросает в дрожь. — Меня не интересуют ни власть, ни положение. Я остаюсь здесь исключительно для того, чтобы отплатить тебе за спасение. Ты хочешь, чтобы я работал на Управление? Хорошо, тогда я останусь.
Помолчав с полминуты, он перевел холодный взгляд на греющуюся на солнышке кошечку:
— Но это не значит, что я стану намеренно ломать кому-то карьеру. Мне не интересна должность руководителя, пусть наверху распоряжаются так, как считают нужным.
Слова Лу Цяо были прямы, лишены всяких прикрас и разили прямо в цель, задевая Гао Яньтая за живое.
Тот сбросил привычную дурашливую маску. В его карих глазах промелькнула усталость, а голос охрип:
— Я столько лет отдал этому делу. Управление не может перейти в руки какого-то духа-демона.
Услышав это, Лу Цяо слегка замер, а мужчина продолжил:
— Это могу быть не я, это можешь быть не ты, но это точно не должен быть дух-демон.
Если так случится, то человеческая кровь в этом обществе действительно утратит даже малейшие следы былого влияния.
В уставшем голосе звучали нескрываемая горечь и тоска.
Лу Цяо вновь вернул себе ледяное выражение лица, губы были крепко сжаты, а серебристо-серые пряди волос неприятно резали глаза под лучами света.
— Чистокровный человек тоже не сможет возглавить Управление.
— А ты — чистокровный?
Не успел Лу Цяо договорить, как его перебил легкий, брошенный вскользь вопрос мужчины. Тон был спокойным, но в нем отчетливо слышались скрытая насмешка и допрос с пристрастием, а всегда мягкие глаза вдруг сверкнули острым блеском.
— Чистокровный человек — ты такой?
Повторил он.
Лу Цяо уклонился от ответа, лицо его омрачилось мрачной тенью. Бедному пожилому наставнику не оставалось ничего и кроме как отступить; тяжело вздохнув, он махнул рукой на эту затею.
Краем глаза заметив маленькую оранжевую кошечку, которую Лу Цяо так ревностно оберегал, Гао Яньтай между делом бросил:
— Кошка симпатичная. Кто-то подарил?
Похоже, Лу Цяо не ожидал, что Гао Яньтай так легко от него отстанет. Он помедлил несколько секунд, после чего невнятно бросил:
— Один друг. Стол все равно пустует, вот и поставил.
— У тебя есть друзья? И что это за друг?
Ты с ним не знаком.
Услышав это, Гао Яньтай прищурился и усмехнулся, а в его приподнятом тоне зазвучало праздное подшучивание:
— Уж не подружка ли часом?
Глава 14
Лу Цяо молча смотрел на него, даже веком не моргнув.
Две пары глаз безмолвно скрестились в противостоянии, и в конце концов Гао Яньтай первым сдал позиции. Он поднял руки в знак капитуляции и примирительно произнес:
— Ладно-ладно, больше не спрашиваю. Старик просто сует нос не в свое дело.
С этими словами он уперся руками в колени, поднялся, изобразив на лице непринужденную улыбку, и подмигнул беспристрастному мужчине:
— Ну я пошел. Не хочешь — как хочешь, у меня найдутся другие способы.
— Подожди.
Как только Гао Яньтай собрался развернуться, Лу Цяо неожиданно подал голос.
— Чего — а?!
Гао Яньтай мгновенно обернулся, каждое его движение источало радость, глаза нарочито хлопали, а уголки бровей взлетели вверх.
Неужели этот парень сжалился над одиноким стариком и наконец решил согласиться и помочь ему в осуществлении великого замысла?!
Однако реальность жестоко обманула его ожидания: Лу Цяо даже не повернул головы и тихо задал совершенно посторонний вопрос:
— Почему тогда ты отправил именно меня выполнять задание с Монстром Апельсиновая Кожура и соблазнять его? В управлении ведь был не я один из людей, кто подходил под его вкусы.
В тусклом оранжевом свете заката правильный профиль мужчины был озарён теплым сиянием, но это ничуть не умаляло исходившего от него холода, создавая лишь еще больший диссонанс. Его темные ресницы отбрасывали тень, пряча в ней непроницаемо-черные глаза.
Гао Яньтай замер, уставившись на него, а затем нахмурился, словно не понимая, как можно задавать такие вопросы.
Скрывать было нечего, и он ответил:
— Ты самый полезный. Тебе я доверяю больше всего.
Едва стихли его слова, как сидевший у окна с прямой осанкой мужчина слегка повернул голову. Плечи его расслабились, но это вовсе не означало, что настроение улучшилось — скорее, атмосфера стала еще более гнетущей.
— Вот как, — тихо произнес Лу Цяо. — Ясно.
— Что?
Гао Яньтай не расслышал.
Но почему-то ему вдруг показалось, что стоящий перед ним человек — тот самый, кого он сам спас и вырастил, кого, казалось бы, знал лучше всех — вдруг отдалился от него на невероятное расстояние.
Он словно отталкивал его приближение.
Осознав это, Гао Яньтай сузил зрачки, словно только что очнувшись ото сна. Его губы беззвучно шевелились, но горло будто застрял тяжелый камень, не позволяя издать ни звука.
Ни один из них не смотрел на другого. В комнате воцарилась тягостная тишина. Блуждающий взгляд случайно упал на ту самую оранжевую кошечку: она все так же приветливо улыбалась, что выглядело невероятно неуместно в царившей атмосфере.
Внезапно высокая фигура мужчины будто ссутулилась, плечи поникли, и лишь спустя долгое время он глухо произнес:
— У меня еще есть дела, я пойду.
— Угу.
Лу Цяо разбирал бумаги, не удостаивая его взглядом, и лишь лениво махнул рукой, показывая на дверь.
Щелк.
Дверь тихо закрылась.
Пробыв в одиночестве еще какое-то время, мужчина с ровной осанкй поднял руку и потер переносицу. Откинувшись на спинку кресла, он наконец позволил напряженному телу расслабиться, словно с трудом переведя дыхание.
Его серебристо-серые пряди были зачесаны назад, и среди них беспорядком выделялась прядка черных волос. Создавая резкий контраст с серебром, она выглядела жутко и зловеще, отчего даже мягкий солнечный свет померк и потерял всю свою живость.
http://bllate.org/book/34703/4283994
Готово:
