Этот вопрос прозвучал из его уст вовсе не так уж неожиданно, ведь он был человеком своеобразным, а для чудаков вполне нормально внезапно выкидывать что-нибудь эдакое.
Шэнь Сяо опешил, но тут же с видом знатока навострил уши.
Се Чжун тяжело вздохнул, и сердца обоих в тот же миг сжались от тревоги: неужели, неужели Оуян Инь и впрямь угодил в беду?
— Ах, благородный герой Оуян так жалок, — Се Чжун с печальным выражением лица покачал головой. — Ему едва перевалило за двадцать, а он...
Цзян Юнь замер с куском мяса во рту, его сердце бешено заколотилось о ребра, грозя выпрыгнуть наружу. В этот момент Се Чжун, выдержав долгую паузу, свернул совсем в другую сторону:
— ...лишился отца. — Се Чжун облизнул губы и, подняв глаза, увидел, что оба прекрасных юноши смотрят на него так, будто у них сильнейший запор. Он недоуменно повел бровями и продолжил: — Тяжелый груз возрождения Павильона Именитых Мечей неизбежно пал на его плечи. Эх, но в то же время ему и повезло — не то что нашей Крепости семьи У: дерево рухнуло, обезьяны разбежались, и все так увяло.
Значит... Оуян Инь и в этой жизни не участвовал в первом походе против Демонического Культа, можно только порадоваться за него.
— Эй, ты можешь говорить без этих долгих передышек? — недовольно прикрикнул Цзян Юнь. — Обрывать фразы на полуслове — отличный способ заставить людей всё понять неправильно.
Се Чжун совершенно не уловил сути недовольства Цзян Юня и принялся настойчиво убеждать:
— Глава поместья Цзян, если бы старый глава Оуян был жив, у Павильона Именитых Мечей еще оставался бы шанс вернуть себе былое величие двадцатилетней давности. Но сейчас Павильон уже пришел в упадок и еле держится на краю пропасти. Каким бы молодым и талантливым ни был благородный герой Оуян, ему не под силу в одиночку и в столь короткие сроки спасти положение. Вы уверены, что всё еще хотите отправиться в Павильон Именитых Мечей делать предложение?
И то верно: весь мир знает, что он направляется туда свататься, так что, если бы с Оуян Инем действительно что-то случилось, он бы просто не дошел до этих мест.
Цзян Юнь потер виски. Не прошло и суток с момента перерождения, как лавина ошеломляющих новостей чуть не вызвала у него несварение.
— Глава зала Се, — почтительно обратился Шэнь Сяо по заветам цзянху, но в его строгом голосе звучало явное неодобрение. — Оуян Инь — мой друг, и я верю в него. Под его руководством Павильон Именитых Мечей станет только авторитетнее, чем прежде.
Шэнь Сяо говорил чистую правду, опираясь на собственный опыт: Оуян Инь обладал поистине редчайшим, выдающимся талантом в управлении сектами и умении располагать к себе людей.
Однако для Цзян Юня эти слова прозвучали с совершенно особым оттенком.
Цзян Юнь слегка прищурился и машинально скосил глаза в его сторону: неплохо, ох как неплохо! Шансы сломить его и заставить влюбиться в Оуян Иня весьма высоки.
Шэнь Сяо остро почувствовал этот взгляд и быстро перевел свой на Цзян Юня. Их взгляды столкнулись, породив какое-то странное, не поддающееся описанию ощущение.
Но это чувство растаяло в мгновение ока, потому что громкий голос Се Чжуна разрушил всю эту призрачную, ускользающую хрупкую романтику.
— М-м-м, господин Шэнь абсолютно прав, я вовсе не сомневаюсь в способностях благородного героя Оуяна, — поспешил сгладить углы Се Чжун. — Просто мне кажется, что такой выдающийся, подобный благородному нефриту муж, как глава поместья Цзян... В цзянху так много талантливых, прекрасных и искусных в боевых искусствах юношей, неужели вам обязательно останавливать свой выбор именно на благородном герое Оуяне? К тому же вы не ровня друг другу, ваш статус в цзянху совсем не совпадает.
— Бред! Разве мне нужны твои советы? По-твоему, я сам не знаю, насколько я хорош? Думаешь, у меня совсем нет самокритики?
Цзян Юнь с легким неудовольствием сделал глоток вина.
В прошлой жизни он твердо решил во что бы то ни стало жениться на Оуян Ине и даже был готов пойти на неравный брак лишь потому, что отовсюду доносились голоса противников. Ему нравилось действовать наперекор всем, и никому не было до этого дела.
После ужина Се Чжун, словно поднося редчайшее сокровище, извлек портрет Цзян Юня, написанный Мяо Шушэном. Покидая разрушенную Крепость семьи У, он не захватил с собой почти ничего, унеся лишь этот свиток.
Было очевидно, что его помешательство на Цзян Юне зашло поистине далеко.
Нарисованный Цзян Юнь стоял под персиковым деревом, и его алые одежды казались ярче лепестков персика. Правой рукой он сжимал раскрытый Веер Забвения Души, левая изящно покоилась за спиной, а пара прекрасных персиковых глаз с непревзойденным высокомерием смотрела на того, кто по ту сторону холста.
И хотя образ был схвачен поразительно точно, Мяо Шушэн всё же не смог сполна прочувствовать истинное очарование Цзян Юня, и эта картина сильно проигрывала при встрече с оригиналом.
И тем не менее, едва увидев портрет, Шэнь Сяо почувствовал, как его сердце забилось с пугающей частотой — стук отдавался в ушах громким «тум-тум-тум». К счастью, он изо всех сил сдержал себя, иначе этот звук услышал бы и стоявший рядом человек.
Цзян Юнь не слишком интересовался живописью. Бросив небрежное «нарисовано сносно», он повернулся и направился в свою комнату. Он планировал выступить в путь до Крепости Цинфэн ранним утром — этот вечер и так прошел впустую, и терять время дальше ему не хотелось.
Комната, выделенная Цзян Юню, была лучшими покоями, которые Се Чжун только мог для него подготовить: пологи с теплой бахромой, пуховые одеяла, подушки и простыни — всё совершенно новое, а кушетка оказалась невероятно мягкой и удобной.
По сравнению с этим жилье Шэнь Сяо выглядело до неприличия убогим.
Его комната располагалась прямо по соседству с комнатой Цзян Юня, и из мебели там имелось лишь самое необходимое: деревянная кровать без полога да квадратный стол из бука. На столе стояли керосиновая лампа, фарфоровый кувшин с водой и чашка. Не было даже табуретки.
А пыльное ватное одеяло на кровати источало резкий запах сырости, свидетельствующий о том, что его не выносили на солнце долгие годы.
Шэнь Сяо нахмурил брови, поразмыслил ровно столько, сколько требуется на чашку чая, а затем решительно вышел из своей комнаты и постучал в соседнюю дверь.
Цзян Юнь уже успел шустро умыться и сменить верхнюю одежду. Он собирался лечь в постель и наложить на лицо огуречные ломтики, когда услышал настойчивый стук. Интуиция сразу подсказала ему, кто за дверью — конечно же, Шэнь Сяо.
Нехотя поднявшись, он распахнул дверь и недовольно покосился на гостя:
— Чего тебе?
На Цзян Юне была лишь тонкая белая нижняя сорочка, свободный косой воротник распахнулся ниже груди, обнажая соблазнительный вид. Тонкая шея, распущенные после снятия прически темные пряди, небрежно спадающие на грудь, безупречно белая кожа, изящные линии мышц и едва заметные ключицы — всё это так и манило взглядом.
Шэнь Сяо тут же благородно опустил глаза, едва заметно сглотнул слюну и лишь затем снова поднял взгляд на Цзян Юня, глядя строго ему в глаза и не позволяя себе блуждать взглядом по сторонам. Выражение его лица оставалось совершенно невозмутимым и серьезным:
— Молодой господин Цзян, я бы хотел поспать с тобой в одной постели, можно?
Однако слова, слетевшие с его губ, звучали не слишком-то целомудренно.
Цзян Юнь обеими руками уперся в дверные косяки, совершенно не собираясь впускать его внутрь. Потрясенный бесстыдством Шэнь Сяо, прикрытым столь праведным видом, он приподнял бровь и изогнул губы в усмешке:
— Запал на меня? Ты что, изогнулся?
Но Шэнь Сяо лишь легко и беззаботно улыбнулся в ответ:
— С чего бы?
— Назови причину.
Цзян Юнь с игривой улыбкой скрестил руки на груди и прислонился к левому косяку, а длинную ногу перекинул поперек проема на правый, приняв позу, наглухо закрывающую Шэнь Сяо путь внутрь.
http://bllate.org/book/34698/4283302
Готово:
