Расстояние между Северо-Востоком и Линьчэном было слишком велико, да и родителей уже не стало. Младший дядя редко наведывался домой, и за всю свою жизнь Линь Нянь видела его всего дважды — настолько мельком, что даже не запомнила его лица. Однако она чувствовала: он добрый и заботливый человек.
Ведь всякий раз он отправлял ей посылки не вместе с письмами матери, а вручал лично Сунь Сячжи.
Кедровые орешки по-прежнему были восхитительны, но жирные — много их не съешь. Линь Нянь съела два и отложила остальное, чтобы заняться грибами.
Грибы лежали в небольшом мешочке из грубой ткани, заполняя его наполовину — должно быть, не меньше нескольких килограммов.
Сушёные грибы занимают мало места: горсть размочишь — и хватит на целую сковородку.
Линь Нянь аккуратно разложила всё присланное, взяла немного грибов и орешков и отнесла Дань Цзин. Та в ответ дала ей каштанов.
Вернувшись домой, Линь Нянь осмотрелась и задумалась, что бы отправить в ответ двум старшим родственникам. Подумав-подумав, решила, что лучше всего подойдёт мясо.
Мясо яков на высокогорье очень жёсткое. Местные пастухи, делая вяленое мясо, просто натирают куски солью и вешают сушиться у двери. Для приезжих такой деликатес сначала кажется совершенно несъедобным.
Линь Нянь после нескольких попыток поняла: если сначала сварить мясо в пряном бульоне, а потом уже сушить, вкус получается гораздо приятнее. А перед едой достаточно нарезать тонкими ломтиками и немного подогреть на пару — и получается отличное дополнение к рису.
Дома мяса почти не осталось, а у соседних пастухов в ближайшее время не предвиделось забоя скота.
На следующий день Линь Нянь воспользовалась попутной машиной из воинской части и поехала на базар в уездный городок. Там она купила много мяса, дома сварила его с приправами, просушила и разделила на три части.
Одну оставила себе, а остальные поровну распределила между тётей и младшим дядей.
Когда писала письмо дяде, вспомнила, что зимы на севере тоже очень суровые, и спросила, есть ли какие-нибудь способы выращивать овощи зимой.
Отправив посылку, Линь Нянь почувствовала лёгкое волнение — надеялась, что получит хороший ответ от дяди.
Но путь от Северо-Востока до Ганьчэна в оба конца занимает как минимум месяц, а то и больше — ведь могут возникнуть непредвиденные задержки. Так что торопиться бесполезно.
Линь Нянь ещё пару дней думала об этом, а потом отложила мысли в сторону и продолжила жить своей обычной жизнью.
Видимо, из-за холода она стала всё больше спать: иногда только вставала после завтрака — и снова клонило в сон, могла заснуть даже сидя.
Ли Бочэнь вернулся спустя полмесяца. Когда он вошёл в дом, на плечах и волосах у него лежал слой снега.
У двери он потопал ногами, стряхнул снег, снял шапку и, оглядевшись, окликнул:
— Няньнень?
Никто не ответил. Ли Бочэнь подумал, что Линь Нянь нет дома.
Он поставил котелок с водой на огонь и уже собирался взять чистую одежду, чтобы помыться, как вдруг заметил, что Линь Нянь спит.
Подойдя к кровати, он присел рядом. Она спала крепко, дышала ровно, щёки порозовели от тепла. Он осторожно просунул руку под одеяло — внутри было тепло.
Он смотрел на неё некоторое время, пока не почувствовал, как снег с волос стекает по шее. Тогда он тихо отвёл руку и вышел из комнаты.
За всё это время спящая даже не пошевелилась.
Ли Бочэнь принял душ и вернулся в спальню. Посмотрев ещё немного на Линь Нянь, сам почувствовал сонливость и, приподняв край одеяла, осторожно лег рядом.
Во время зимних учений он постоянно держал себя в напряжении, не позволяя ни на секунду расслабиться. А теперь, оказавшись в этом тёплом, уютном гнёздышке, усталость накрыла его с головой.
Он прижал Линь Нянь к себе и почти сразу провалился в глубокий сон.
Линь Нянь проснулась, когда за окном уже стемнело. Она некоторое время смотрела в пустоту, потом собралась с силами и попыталась встать.
Но тут же почувствовала — рядом кто-то есть!
Сердце её на миг замерло, но почти сразу она успокоилась: запах был слишком знаком. Даже не глядя, она знала, кто это.
Поэтому она снова опустилась на подушку, повернулась к нему лицом и в темноте провела пальцами по его чертам.
Кожа была немного шершавой — видимо, сильно обветрилась за время учений.
Щетина отсутствовала — наверное, побрелся сразу по приезде.
А тело пахло мылом — точно помылся.
Интересно, когда он приехал? Почему не разбудил её?
Линь Нянь приблизилась и лёгким поцелуем коснулась его губ.
— Проснулась? — внезапно спросил он.
Его рука обняла её и притянула ближе. Он поцеловал её в глаза и, сонно вздохнув, сказал:
— Побудь со мной ещё немного.
Линь Нянь хотела согласиться, но в этот момент громко заурчал живот — она пропустила и обед, и ужин.
Ли Бочэнь тоже услышал этот звук и, просунув руку под её рубашку, начал мягко массировать живот:
— Голодна?
— М-м, — кивнула она. — Иди спи, я сама поем.
— Нет, — зевнул он, поднимаясь. — Я тоже голоден. Поем вместе, а потом доспим.
Полмесяца они не виделись, и обоим не терпелось быть рядом, не желая ни на минуту расставаться.
Было уже поздно, и Линь Нянь не стала готовить ничего сложного — решила сварить лапшу с грибами, которые замочила утром.
Зимой особенно приятно съесть что-нибудь горячее. От глотка ароматного бульона тело согрелось изнутри.
После ужина, пока ещё было рано ложиться спать, Ли Бочэнь обнял Линь Нянь и собрался поболтать. Но не успел договорить и двух фраз, как заметил, что она уже спит.
Он покачал головой с улыбкой. Думал, раз она весь день проспала, ночью не сможет уснуть. Оказалось, он ошибался.
Осторожно уложив её, он сам лёг рядом.
На следующий день после возвращения с учений был выходной, и Ли Бочэнь мог отдохнуть два дня подряд.
Эти два дня они провели почти безвылазно в постели: вставали не раньше девяти–десяти утра, завтракали и снова ложились дремать. После обеда принимали ванну или парили ноги — и снова засыпали.
Ли Бочэнь чувствовал, что за эти дни отоспался за всё время учений — даже голова заболела от избытка сна. А вот Линь Нянь, казалось, вообще слилась с кроватью.
В понедельник Ли Бочэнь проснулся ещё до военного горна, быстро собрался и, когда уже выходил, тихо поцеловал Линь Нянь в лоб.
Та даже не шелохнулась. Вернувшись после утренней тренировки с едой, он обнаружил, что она всё ещё спит.
Поставив термос с едой, он подошёл к кровати и мягко потряс её за плечо:
— Няньнень, Няньнень.
— М-м-м… — пробормотала она, перевернулась на другой бок и снова уснула.
— Няньнень, — громче позвал он. — Хватит спать. Вставай, поешь, а потом снова ложись.
— Не хочу… — с трудом открыла она глаза и тут же закрыла их. — Так хочется спать…
— Ну же, съешь хоть немного, а то сил совсем не останется.
Он откинул одеяло и начал одевать её.
От этих движений Линь Нянь немного пришла в себя, зевнула и взяла одежду из его рук:
— Я сама.
— Тогда поторопись. Я сейчас принесу воды.
Линь Нянь кивнула, но когда Ли Бочэнь вернулся из кухни, она уже снова спала, прислонившись к изголовью.
— Няньнень! — с лёгким отчаянием воскликнул он. — Ты же обещала идти есть!
— А? — она вздрогнула. — А, точно…
Ли Бочэнь, не доверяя её словам, сам докончил одевать её, затем отнёс на кухню и вручил зубную щётку с пастой.
Когда Линь Нянь, медленно и неохотно, всё-таки закончила утренние процедуры, Ли Бочэнь уже успел поесть.
Ему нужно было возвращаться в часть, и он не мог задерживаться, поэтому ещё раз напомнил:
— Обязательно съешь завтрак, а потом можешь спать. Посуду оставь — я сам уберу в обед.
— Хорошо, — кивнула она и обняла его. — Будь осторожен на работе.
— Обязательно, — он поцеловал её между бровей.
Линь Нянь проводила его до двери, а потом вернулась на кухню.
Теперь она чувствовала себя бодрее и спокойно доела завтрак, а затем прибрала на кухне.
Закончив, она потянулась и вдруг почувствовала сильную усталость.
Это ощущение напоминало то, что было у неё в первые дни после переезда на высокогорье — тогда из-за нехватки кислорода она постоянно чувствовала слабость.
«Неужели это может повторяться?»
Линь Нянь берегла здоровье, поэтому, почувствовав неладное, сразу пошла в медпункт.
Медпункт был скромный, и врач не нашёл у неё явных отклонений. Он предложил попробовать подышать кислородом.
Здесь всегда держали баллоны с кислородом, и процедура стоила недорого.
— Если есть возможность, — посоветовал врач, — приходите каждый день на час. Это пойдёт на пользу.
Линь Нянь кивнула. Ей действительно стало легче — значит, дело в кислороде.
Вернувшись домой, она машинально направилась в спальню. Увидев кровать, снова почувствовала сонливость.
Слабая воля не выдержала — она зевнула, еле держа глаза открытыми, и добрела до постели.
Её сонливость становилась всё сильнее — дошло до того, что она могла заснуть даже за едой.
Ли Бочэнь начал волноваться: вдруг с её здоровьем что-то не так?
Но Линь Нянь не придавала этому значения — раньше зимой она тоже всегда хотела спать:
— Наверное, просто холодно. Раньше дома такого холода не было.
— Бедняжка, — сказал он, обнимая её и глядя с нежностью.
— Да ничего подобного! — возразила она, прижимаясь к его плечу и впуская пальцы в короткие, жёсткие волосы. — Раньше дома зимой одеяла были тонкие, и я постоянно мёрзла по ночам. Сейчас всё гораздо лучше.
Ли Бочэнь поцеловал её за ухо:
— Если будет холодно — скажи мне.
— Хорошо, — она обвила руками его шею и подняла лицо. — Не забывай, все деньги у меня!
— Да, ты моя маленькая хозяйка.
Линь Нянь по-прежнему считала, что сонливость — просто следствие холода, пока к ней не заглянула Дань Цзин и не указала, насколько всё серьёзно.
— Тебя последние дни вообще не видно! Приходила — и тебя нет.
— Ты ко мне заходила? — удивилась Линь Нянь.
— Конечно! Вчера даже звала тебя с улицы — несколько раз, а ты не откликнулась.
— Но я была дома!
— Тогда почему не вышла?
— Не слышала.
— Я не в первый раз прихожу.
— Правда не слышала, — сказала Линь Нянь. — Наверное, спала. В последнее время всё время хочется спать.
— Ну, зимой это нормально, — сказала Дань Цзин, не углубляясь в тему, и перешла к цели визита: — Скоро Новый год. На рынке начали выдавать свинину. Хочешь купить немного?
В Ганьчэне разводили в основном коров и овец, свиней почти не держали, и свинина на рынке появлялась редко.
Линь Нянь давно не ела свинины — при мысли об этом у неё потекли слюнки.
— Конечно! Когда идём?
— Завтра. Пойдём пораньше, а то не успеем. Не забудь мясные талоны.
— Поняла!
Видимо, мысль о свинине прогнала сонливость.
Как только Дань Цзин ушла, Линь Нянь стала считать, сколько у неё осталось талонов.
Из зарплаты Ли Бочэня каждый месяц выдавали три цзиня мясных талонов, а ей, как сопровождающей супругу в воинскую часть, полагалось ещё пять лян. Талоны можно было использовать на любое мясо, но так как на рынке всегда хватало говядины и баранины, они почти не тратились. В итоге у неё накопилось почти тридцать цзиней.
Тридцать цзиней — это много! Линь Нянь начала мысленно перебирать рецепты и сглотнула слюну.
На следующий день Дань Цзин пришла ещё до рассвета.
Ли Бочэнь открыл глаза и, осторожно высвободив руку из-под спящей жены, накинул халат и пошёл открывать дверь.
— Проходи, посиди немного. Сейчас разбужу Линь Нянь.
Дань Цзин чувствовала неловкость перед непосредственным начальником своего мужа и, стараясь быть вежливой, сказала:
— Нет-нет, ещё рано.
Ли Бочэнь ничего не ответил, вернулся в спальню, оделся и начал одевать Линь Нянь.
Он уже привык к этому: в последнее время она постоянно спала и не могла встать сама.
Лишённая тепла одеяла, Линь Нянь быстро проснулась. Она моргнула, глядя на тёмное окно, и вяло спросила:
— Почему так рано?
— Сегодня же идём за мясом. Кто-то уже пришёл.
http://bllate.org/book/3469/379644
Готово:
