Да, имя Сяо Вэньцзы постоянно напоминало Юй Цзяньчу о том, что человек перед ним вполне может догадаться, что он принадлежит к роду Кровопийц. Хотя сейчас этот дурак и купился на его уловки, нет никакой гарантии, что рано или поздно он не раскроет истину.
Чтобы избежать участи быть схваченным и сожженным, Юй Цзяньчу решил, что ему необходимо наладить с этим человеком хорошие отношения.
Подумав об этом, Юй Цзяньчу одарил Цзян Шии послушной и сияющей улыбкой, а затем пододвинул к нему нетронутый стакан молока, стоявший перед ним.
Цзян Шии: «……»
Если бы он не слышал ранее, как Сяо Вэньцзы пренебрежительно отзывался об этом молоке, он, возможно, оценил бы этот жест гораздо выше.
Но нельзя было отрицать: улыбка Юй Цзяньчу лишала его возможности злиться.
Его глаза изогнулись полумесяцами, а в зрачках отражался свет, мерцая, словно звездная пыль. В этой глубине пряталось и его собственное отражение.
Как можно злиться, глядя на такую улыбку?
Завтрак закончился быстро. Цзян Шии прикончил стакан молока, который пододвинул Юй Цзяньчу, затем убрал посуду. За это время Юй Цзяньчу уже успел с естественной легкостью переместиться в гостиную, устроиться в подвесном кресле у окна в пол и, нежась в лучах солнца, начать клевать носом.
Сегодня был замечательный солнечный день — теплый, но не обжигающий. Свет падал на Юй Цзяньчу, и его кожа казалась настолько белой, что, казалось, пропускала через себя лучи, приобретая призрачную, нереальную мягкость.
Выйдя из кухни и увидев эту картину, Цзян Шии невольно смягчился взглядом.
Это время он выделил специально для себя, чтобы отдохнуть, но, к своему удивлению, стал для кого-то домоправителем. Впрочем, это было не так уж плохо.
Однако стоило Цзян Шии сделать пару шагов вперед, как он внезапно замер.
Солнечный свет… если память его не подводит, Кровопийцы боятся солнца.
Они — порождения темной ночи, и палящие солнечные лучи должны превратить их в пепел.
Цзян Шии: Сяо Вэньцзы… неужели он уже сгорел?
Эта мысль возникла внезапно, но охватившая Цзян Шии паника была вполне реальной.
Шторы автоматически закрылись, но прежде чем они сомкнулись окончательно, Цзян Шии успел заслонить своим телом свет, падавший на Юй Цзяньчу.
Юй Цзяньчу, который уже погружался в теплое дремотное состояние, почувствовав внезапное исчезновение тепла, медленно открыл глаза и увидел перед собой Цзян Шии, а позади него — медленно сдвигающиеся шторы.
Юй Цзяньчу: «……»
Он ведь почти уснул!
Цзян Шии тоже был озадачен: «Ты разве не боишься света? Не боишься солнца?»
У Юй Цзяньчу, пребывавшего в полудреме, внутри все екнуло. Он окончательно проснулся и настороженно уставился на Цзян Шии: «Я… я Дух комара, с чего бы мне бояться света! Совсем не боюсь!»
С чего это он вдруг задал такой вопрос?
Юй Цзяньчу знал: многие низшие Кровопийцы не могут передвигаться под солнцем — дневной свет заставляет их корчиться в муках, пока они не умрут. Это был самый известный из их недостатков и ограничений.
Но такие Кровопийцы, как он сам или Камаэль, могли свободно перемещаться под солнцем и не испытывали никакого дискомфорта, даже если лучи падали прямо на них.
Юй Цзяньчу и сам очень любил спать под солнцем. Окутанный теплым, невидимым сиянием, он хотел лишь блаженно вздохнуть.
Однако Цзян Шии об этом не знал.
Он начинал беспокоиться о том, что Юй Цзяньчу не переносит солнце, только когда вспоминал, что тот — Кровопийца.
Но ведь он сам называет его Сяо Вэньцзы…
Наблюдая за Цзян Шии три секунды, Юй Цзяньчу весь напрягся: «Я же сказал, что я Дух комара, а не Кровопийца! Я не такой!»
Такие неуклюжие попытки оправдаться никак не могли обмануть Цзян Шии.
Только вот сам Цзян Шии был настолько погружен в стереотип о том, что вампиры боятся солнечного света, что на мгновение растерялся: неужели он действительно ошибся? Может, Сяо Вэньцзы — это просто Сяо Вэньцзы?
А тем временем Юй Цзяньчу перешел в наступление: «Ты… ты вообще мне не веришь, что я Дух комара!»
Цзян Шии: «……»
Гнев — такая штука: стоит только выпустить наружу искру, и любой повод тут же становится оправданием для праведного возмущения.
Точно так же, как Юй Цзяньчу, проснувшись и обнаружив, что он проголодался, мог с полным правом переложить всю вину на Камаэля, который не разрешал ему есть мороженое, теперь он начал злиться вполне искренне.
Ты мне не веришь! Это все твоя вина!
Огромный котел обвинений свалился с неба и идеально накрыл голову Цзян Шии.
Я не, я не такой.
Ему очень хотелось так сказать, но, как и подметил Юй Цзяньчу, он действительно не верил в историю про Духа комара, а просто подыгрывал, чтобы успокоить его.
Глядя на Юй Цзяньчу, который уже сел, хмурился, а его глаза слегка покраснели от явного раздражения, Цзян Шии промолчал.
Вопрос, который задал Цзян Шии, действительно было сложно объяснить каким-то разумным доводом. В конце концов, никто в здравом уме не подумает, что комар не может летать под солнцем.В этот момент Юй Цзяньчу всё ещё не сводил с Цзян Шии прямого взгляда: в его глазах читались толико настороженности и толико досады. Он словно злился на то, что Цзян Шии ему не верит или пытается обмануть, и в общем, закусив губу, просто дулся.
Цзян Шии лишь молча выдохнул: «…»
Оправдаться он действительно не мог.
Молча подойдя к окну, он заново раздвинул шторы, освобождая расколдовавшемуся Сяо Вэньцзы пространство и не загораживая солнце, после чего с некоторым смущением встал в стороне.
Юй Цзяньчу, наблюдая за его мелкими телодвижениями, фыркнул, отвернулся, поднялся на ноги и направился прямо в спальню.
Из-за плохого настроения дверь он затворил с излишней силой.
Цзян Шии вновь погрузился в молчание.
Он посмотрел на всё ещё покачивающееся подвесное кресло, затем перевёл взгляд в сторону главной спальни, с некоторым опозданием осознавая одну проблему.
Это… вообще-то его дом, верно?
Он покачал головой, выдавив кривую улыбку: человеку, которому никогда никого не доводилось утешать, понятное дело, не хватало подобного опыта.
–
В спальне Цзян Шии тоже имелось панорамное окно. Стоило раздвинуть шторы, как комнату, точно так же, как и гостиную снаружи, залил теплый солнечный свет.
Юй Цзяньчу бросил взгляд на не слишком-то удобную кровать и устроился отдохнуть в кресле у панорамного окна.
Юноша с нежной, белоснежной кожей закрыл глаза, слегка подавшись корпусом вбок и подперев щёку ладонью. Его длинные ресницы отбрасывали на лицо мягкую, зыбкую тень и время от времени подрагивали.
Одна его нога покоилась на другой, а носок чуть приподнялся, обнажая выбившуюся из домашних тапочек розовую ступню с белой кожей.
Сама живость и очарование.
Он проспал довольно долго — с полудня и вплоть до самого заката.
Дневное тепло давно рассеялось, но в помещении исправно работал центральный кондиционер, так что холода не чувствовалось.
Вот только поза его давно изменилась: из сидячей с подпёртой щекой она превратилась в свернувшуюся клубочком в кресле — с поджатыми ногами и щекой, прижатой к руке на подлокотнике, отчего на лице остался отчетливый красный след.
Спросонья его сонные глаза выглядели несколько растерянными и ошеломлёнными, и в этот момент он казался поистине невероятно послушным, сохраняя чисто детскую наивность.
Цзян Шии невольно подумал, что тот человек по имени Камаэль или Кровопийцы действительно должно быть отлично заботился о находящемся перед ним Сяо Вэньцзы.
Разумеется, эта мягкая и нежная идиллия продлилась меньше двух минут: как только Юй Цзяньчу окончательно проснулся, к нему вернулись воспоминания о недавнем недоразумении.
Едва поднявшись на ноги, Юй Цзяньчу снова фыркнул, явно продолжая затаив обиду.
Цзян Шии лишь вздохнул: «…»
Злопамятности ему было не занимать, но при этом злиться на него по-настоящему просто не получалось.
Проведя весь полдень в раздумьях в гостиной, Цзян Шии уже обрёл предварительный план того, как замять недавний неприятный инцидент.
Он окликнул: «Сяо Вэньцзы». И хотя Юй Цзяньчу дулся, он всё же повернул голову и негромко, без особого энтузиазма отозвался:
– Чего тебе?
Раз уж он решил поддерживать созданный образ Духа комара, полагалось хотя бы откликаться на зов — независимо от того, верят ему или нет, лицо держать было нужно.
Раз уж Юй Цзяньчу вступил в разговор, план Цзян Шии сработал наполовину.
– Сяо Вэньцзы, я вовсе не собирался тебе не верить, — произнёс Цзян Шии.
Юй Цзяньчу подозрительно уставился на него, сочтя всё это пустой болтовней.
Разве вопросы о том, может ли он находиться на солнце и всё прочее, не возникали именно из-за подозрений, что он Кровопийцы? Если бы тот действительно верил, стал бы он задавать подобные вопросы?
Юй Цзяньчу по-прежнему ему не верил.
Хотя на самом деле он, конечно, никакой не Дух комара, а именно тот самый Кровопийцы, о котором догадался Цзян Шии, но избалованный Камаэлем Юй Цзяньчу думал лишь о том, что раз тот ему не верит…
То фырк! Он обиделся!
– Мне просто стало любопытно, — Цзян Шии выдержал паузу, и в его голосе проскользнула доля нерешительности. — Просто комары обычно водятся во влажных местах или в пасмурную погоду, а комаров под палящим солнцем я отродясь не видел. Я уж думал, что ты…
Что Юй Цзяньчу мог знать о комарах? Столкнись он с ними разве что тогда, в горах, откуда ему было ведомо об их повадках?
Услышав слова Цзян Шии, он сразу притушил свой бурный гнев и с некоторой тревожной робостью поинтересовался:
– И кем же ты меня считал?
Стоило бы Цзян Шии упомянуть Кровопийцы, как он тут же сиганул бы в окно и сбежал.
Украдкой бросив косой взгляд на соседнее панорамное окно, Юй Цзяньчу решил, что оно выглядит довольно хрупким — стоить толкнуть, и стекло тут же разлетится вдреме.
Цзян Шии отлично уловил все микроэмоции Юй Цзяньчу — как после этого ему не понять правду?
Он ведь и правда испугался вне вспышки гнева Сяо Вэньцзы, решив, что ошибся в догадках и тот действительно является обычным Сяо Вэньцзы, а вовсе не тем Кровопийцы, о ком он подумал.
Но судя по тому, как тот вёл себя сейчас, перед ним на все сто процентов находился Кровопийцы.
Вот только оставалось загадкой, почему Сяо Вэньцзы, будучи неправым, держался с таким апломбом и злился с поистине искренним чувством.
Юй Цзяньчу, ещё не подозревавший, что Цзян Шии мысленно выносит ему оценку, слегка занервничал. Он протянул руку, дёрнул Цзян Шии за рукав и нетерпеливо поторопил:
– Ну говори же быстрее! Кем ты меня считал?
Цзян Шии с видом некоторой неловкости ответил:
– Я думал, ты… крупный комар.
Юй Цзяньчу, в ожидании уставившийся на него: «…?»
Он столько времени ждал, а в итоге услышал про какого-то крупного комара?
http://bllate.org/book/34676/4280431
Готово:
