В кабинете директора Сун Чжао и Цзян Жань оба опустили головы, и только Лян Цзичэн держал подбородок высоко поднятым.
— Ну-ка, расскажите, что стряслось? Учитель Пань сказал мне, что вы после уроков договорились подраться, — слова предназначались всем троим, но Старый Тан смотрел исключительно на Лян Цзичэна. — Сун Чжао, неужели ты снова первый полез на рожон?
Лян Цзичэн внутренне усмехнулся: похоже, классный руководитель уже составил исчерпывающее представление об истинной природе этого ученика, и подливать масла в огонь не было никакой нужды.
Сун Чжао же хранил молчание, всем своим видом выражая готовность стоять на своем до последнего.
Да он и в самом деле не мог ничего рассказать: признаться классному руководителю, что полез в драку с одноклассником из-за понравившейся девчонки, — это верный способ навлечь на себя смерть, от которой уже не спасешь.
Видя, что расколоть его не удается, Старый Тан перевел взгляд на Цзян Жаня:
— Цзян Жань, говори ты.
Цзян Жань тоже молчал. Хоть он и не знал, как оправдаться, он отлично понимал, когда нужно держать язык за зубами, и вместе со Старым Таном уставился на Лян Цзичэна.
— Учитель, тут такое дело, пожалуй, я сам объясню, — не торопясь начал Лян Цзичэн. От него так и веяло непреклонной горделивостью, словно он был звездным адвокатом, выступающим с финальной речью в суде. — Это недоразумение, мы с Цзян Жанем оба были ни при чем.
То ли ему показалось, но стоило Лян Цзичэну заговорить, как Старый Тан разом смягчился, превратившись из грозного владыки преисподней в добродушного деревенского дядюшку. «Они ведь одним миром мазаны», — с досадой подумал Сун Чжао. Подумаешь, набирает на экзаменах на пару баллов больше, эка невидаль! Но тут же его охватило уныние: если об этом происшествии сообщат родителям, отделаться пара дежурных выговоров точно не удастся — отец с него живьем шкуру сдерет.
— Вчера Сун Чжао и вправду подкараулил нас, но вовсе не для того, чтобы драться, — вопреки тревогам Сун Чжао о собственной шкуре, Лян Цзичэн выдал совершенно иную версию. — Он хотел вернуть мне тетрадь с домашней заданкой.
Сун Чжао: «?»
Старый Тан: «?»
— Перед самым уходом он попросил у меня тетрадь, — не моргнув глазом соврал Лян Цзичэн. — А когда уходил, забыл ее взять, вот и побежал догонять.
— На самом деле тебе не стоило так суетиться, — с абсолютно невозмутимым видом обратился Лян Цзичэн к остолбеневшему Сун Чжао. — Я ведь все равно уже все задачки решил, принес бы на следующий день, и то ладно.
Сун Чжао: «...»
Какое же заблуждение! Он-то думал, что отличники — люди исключительно честные и правильные, а оказывается, они могут врать напропалую и с таким блеском, что любо-дорого смотреть.
Старый Тан не слишком-то поверил его словам, и на лице застыло недоверие:
— Правда?
— Правда, — Лян Цзичэн сохранял безразличный вид и кивнул в сторону Сун Чжао. — Не верите — спросите его самого.
Раз уж зашло так далеко, и Лян Цзичэн уже вымостил ему дорогу, Сун Чжао оставалось лишь воспользоваться моментом и сделать вид, будто так всё и задумывалось:
— Правда, я и вправду побежал за ними только ради того, чтобы… чтобы вернуть домашку.
Немного поразмыслив, он излишне хитрo добавил:
— С сегодняшнего дня я намерен взяться за ум и усердно учиться.
Лян Цзичэн отвернулся и закатил глаза к самому потолку.
— Ладно, — Старый Тан махнул рукой и решил не копать глубже. — Главное, что вы оба целы, а остальное меня не беспокоит. Когда учитель Пань только позвонил мне, я уж думал, тут невесть какая буча заварилась… Ступайте, возвращайтесь на урок.
— И еще, Сун Чжао! — только он перевел дыхание, как услышал окрик Старого Тана, от которого у него от испуга руки сами вытянулись по швам в стойке смирно. — Твои родители горбатится не покладая рук, чтобы дать тебе образование, торгуя на рынке, так прекрати уже валять дураку целыми днями, слышишь меня!
Сун Чжао принялся усердно кивать и вместе с остальными двумя выскользнул из кабинета.
— И неужто учитель Тан вот так просто поверил? — стоило им оказаться в коридоре, как Цзян Жань заговорил с трепетом в голосе. — Я-то думал, он устроит нам допрос с пристрастием.
Лян Цзичэн презрительно зыркнул на Цзян Жаня. Не он же заварил всю эту кашу, с чего бы ему так бояться?
— Старый Тан и не поверил вовсе, — бросил он. — Просто не захотел раздувать дело. Никто же не подрался, все целы и невредимы, так к чему докапываться до правды?
Причина, по которой он выгородил Сун Чжао, была проста: вовсе не из-за проснувшейся сентиментальности к соученикам, а просто потому, что казалось невыносимо глупым ввязываться в нелепые любовные интрижки. Позориться не хотелось — это шло вразрез с его стандартами.
— А ты чего стоишь? — скосив глаза на Сун Чжао, бросил Лян Цзичэн. — Можешь не благодарить.
От этих слов у Сун Чжао даже лицо защипало. Как бы сильно он ни противился внутренне, приходилось признать: если бы Лян Цзичэн не подстелил ему соломку, дома ему точно сдобровать бы не удалось. В каком-то смысле они с Цзян Жанем отплатили добром за зло и выступили его спасителями.
Следующие три дня прошли тихо и мирно, без каких-либо происшествий.
Однако история на этом не закончилась. Сун Чжао считал себя парнем хоть куда, а настоящий парень всегда четко помнит добро и зло: за обиду спросит, а за добро отблагодарит сторицей. На четвертый день он не стал брать учебники домой, а освободившееся в рюкзаке место занял парой бутылок газировки, которые притащил в школу и с грохотом вывалил на парту Цзян Жаня.
Цзян Жань, решив, что тот снова затевает драку, мгновенно скрестил руки на груди и всем видом выразил крайнюю настороженность:
— Ты чего удумал?
— Да угостить вас хочу, — простодушно ответил Сун Чжао и беспечно уселся на соседний стул. — Чего ты испугался? Вы мне помогли, и я должен хоть как-то отблагодарить, верно? Я тут намедни заметил, что вы газировку пили… В общем, держите, угощайтесь.
Благодаря варварской транспортировке такого количества бутылок в рюкзаке, который всю дорогу гремел на спинe, на удивление не разбилось ни одной.
Цзян Жань все еще сомневался в его добрых намерениях, но все же не удержался и тихо спросил:
— Сам купил?
— Неа, у моих родителей свой ларек, такого добра навалом.
Видя, что Цзян Жань не решается притронуться, Сун Чжао сам откупорил крышку и сунул бутылку ему в руку:
— Пей давай, не стесняйся, сегодня угощаю я.
Успехами в учебе Цзян Жань похвастаться не мог, но воспитание получил строгое: Суй Вэньцзюань никогда не позволяла ему без спросу брать что-то у чужих людей. Он покачал головой:
— Спасибо, мне не нужно. Отдай А-Цзи.
Стоило зайти речи о Лян Цзичэне, как Сун Чжао тут же смутился. По правде говоря, его все еще грызла совесть: если бы тогда не вошел учитель, он ведь и впрямь мог отметелить Лян Цзичэна… Самому от таких мыслей становилось неловко.
Он сделал вид, что закашлялся:
— Тогда… может, ты передашь ему?
У Лян Цзичэна не было столько заморочек, как у Цзян Жаня. Увидев бутылку газировки на парте, он лишь на секунду задумался и тут же раскусил намерения Сун Чжао: тот пришел вымаливать прощение и заглаживать вину.
Мнение Сун Чжао о нем его совершенно не волновало — впрочем, как и мнение любых других людей. Раз уж халявная еда сама плывет в руки, грех отказываться.
http://bllate.org/book/34671/4279689
Готово:
