Трапезничая, лавочник щедро сыпал в миску измельченные корни хауттюйнии, щепотку кислой редьки, а напоследок украшал всё это мелко нарезанным зеленым луком и кинзой.
Лю Чжинань забрал доверху наполненную миску и устроился прямо у дороги, чтобы поесть.
Снаружи картофель был обжарен до хрустящей корочки, а внутри оставался мягким и нежным. Стоило откусить кусочек, покрытый слоем приправ, хауттюйнии и лука, как во рту раскрывался богатейший букет вкусов. Выбранные им овощи после глубокой обжарки стали слегка хрупкими и ломкими, а пропитавшись маслянистым соусом, они полностью впитали в себя весь вкус. Подцепив палочками конжак или широкую лапшу, внутри которых прятались кислая редька и хауттюйния, он находил это просто невероятно вкусным.
Сидевшие поблизости местные ребятишки, у которых, судя по всему, не хватало карманных денег, ели одну миску на двоих, с видимым удовольствием уплетая угощение.
В конце концов Лю Чжинань, последовав их примеру, подчистую выскреб миску, после чего вновь оседлал велосипед и поехал обратно.
Деревня встретила его возвращением Янь Ли. Нахлобучив соломенную шляпу, в которой обычно трудятся в поле, тот стоял у калитки Лю Чжинаня с пластиковым пакетом в руках.
— Как раз вовремя, братишка Чжинань, ты вернулся. Это тебе, — протянул он пакет.
Заглянув внутрь, Лю Чжинань увидел пакет, доверху набитый золотистыми спелыми мушмулами.
— Какая свежая мушмула! Сам вырастил?
Янь Ли ответил:
— У нас в деревне есть целые плантации мушмулы — это поддерживаемый правительством проект. Последние два года всё больше крестьян начинают её выращивать. Я только что помогал вести прямую трансляцию и продавать урожай в интернете, мне и дали несколько пакетов. Одному мне не осилить, вот принёс немного тебе и брату Чэнь Чжэну.
Лю Чжинань улыбнулся:
— Нелегко тебе приходится на посту деревенского старосты: тут тебе и рынки сбыта ищи, и стримером работай. Спасибо за мушмулу.
Янь Ли пояснил:
— Брат Чэнь Чжэн, кажется, дома отсутствуют. Может, пока оставишь у себя? Потом, как вернется, отдашь ему. А у меня ещё дел по горло в деревне, боюсь, освобожусь нескоро.
— Хорошо, — кивнул Лю Чжинань.
Проводив Янь Ли, Лю Чжинань занес мушмулу в дом и тщательно ополоснул водой целую тарелку.
Он уже пару лет не ел эту ягоду: то чистить шкурку казалось слишком хлопотно, а косточки — слишком большими, то её неудобно было перевозить из-за того, что она мнётся от малейшего толчка. Постепенно супермаркеты и фруктовые лавки перевели мушмулу в разряд элитных фруктов, цены на которые неуклонно росли. Завидев аккуратно упакованные в подарочные коробки плоды, он лишь гадал, сколько же консервантов и химикатов влили в них при транспортировке, и всякое желание покупать пропало.
Пакет же, принесенный Янь Ли, был собран прямо с ветки, хвостики даже сохранили листочки мушмулы — свежее некуда.
Стоило надрвать кожицу, как оттуда брызгал золотистый сок, а мякоть оказывалась нежной, сладкой и освежающей. Лю Чжинань в один присест умял штуки три-четыре.
К тому моменту, когда Чэнь Чжэн вернулся домой, Лю Чжинань сидел на стуле у крыльца своего двора, одолев уже половину пакета.
— Ты что, решил отказаться от обеда? — покосившись на мусорное ведро, доверху наполненное кожурой мушмулы, осведомился Чэнь Чжэн.
Лю Чжинань вытянул бумажную салфетку, чтобы вытереть испачканные соком руки:
— Само как-то съелось. Смотрел сериал и не заметил, как приговорил полпакета. Кстати, Янь Ли и тебе гостинец принес, пойти что ли захватить?
Руки Чэнь Чжэна были в грязи — он только что вернулся с фермы и забирать пакет ему было не с руки:
— Принесешь попозже, я сначала схожу ополоснуться, весь испачкался.
Лю Чжинань кивнул, и его мысли снова унеслись в сюжет сериала.
Перед уходом Чэнь Чжэн всё же не удержался от предостережения:
— Мушмула холодит желудок, а он у тебя слабый, вредно столько уплетать.
Проглотив очередную ягоду, Лю Чжинань возразил:
— А если пропадет, куда её девать? Уж лучше я съем.
Чэнь Чжэн молча вздохнул — с этим непутёвым он прямо как с малым ребенком.
— Принесешь потом, я сварю тебе сахарный сироп.
Лю Чжинань показал ему знак ок.
Досмотрев две серии сериала как раз к полудню и прикинув, что Чэнь Чжэн уже должен был закончить водные процедуры, он поднялся, зашел в дом за собственной миской и прихватил тот самый пакет с мушмулой.
Когда он добрался до дома Чэнь Чжэна, Босс (собака) мирно спал в тени раскидистого дерева во дворе. Лю Чжинань уловил исходящий от кроны изысканный, умиротворяющий аромат, напоминавший нежный запах орхидеи, и невольно остановился под деревом, принюхиваясь.
Чэнь Чжэн, вытирая волосы полотенцем, стоял у окна второго этажа и заметил застывшего внизу человека. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, ложась пятнами на его плечи; с полузакрытыми глазами он являл взору четкий и мужественный профиль, а колышущаяся листва легко касалась его плеч.
Легкий верок приятно освежал, а юность была в самом расцвете.
Распахнув глаза, Лю Чжинань нос к носу столкнулся с Чэнь Чжэном в окне и отпрянул от того взгляда, которым наградили его темные, глубокие глаза хозяина дома.
— От этого дерева исходит аромат, что за растение?
Тихий голос Чэнь Чжэна раздался сверху:
— Белая магнолия, у нас в этих краях её принято называть чампаком.
Лю Чжинань кивнул:
— Приятный запах.
Услышав это, Чэнь Чжэн спустился во двор. Слегка согнув колени, он подпрыгнул, сорвал с ветки крошечный нераскрывшийся бутон, положил на ладони и протянул Лю Чжинаню:
— Своего рода летний ритуал. Мы любим нанизывать их на нитку и вешать на пуговицы одежды — это и есть настоящий запах лета.
Лю Чжинань взял цветок и поднес к носу: тонкий аромат и впрямь напоминал орхидею.
Заметив, что парню понравилось, Чжэн сорвал еще несколько штук:
— Сделаю тебе ожерелье, будешь носить.
Лю Чжинань поспешно замахал руками:
— С какой стати взрослому мужику цветы носить?
Не обращая внимания на его протесты, Чэнь Чжэн направился прямиком в дом.
Войдя следом, Лю Чжинань поджал ноги, устроился перед журнальным столиком и, подперев подбородок рукой, наблюдал, как тот с сосредоточенным видом вдевает нитку в иголку и ловко нанизывает цветки белой магнолии один за другим.
Не удержавшись, он спросил:
— Ты вообще умеешь делать всё на свете?
Обрезая кончик нити, Чэнь Чжэн ответил:
— Нет, многого не умею.
— Например?
— Детей рожать не умею.
Лю Чжинань не удержался от смеха:
— Какая плоская шуточка.
Кончиком пальца подцепив нитку с цветами, Чэнь Чжэн качнул ее перед лицом Лю Чжинаня:
— Надевать будешь?
Лю Чжинань закусил губу:
— Пожалуй, не стоит.
Настаивать Чэнь Чжэн не стал, положил магнолии на низкий столик и поднялся:
— Где та мушмула, что ты принес?
Лю Чжинань кивнул на обеденный стол.
— Судя по всему, места для нормального обеда в твоем желудке уже не осталось, так что в полдень обойдемся сладким отваром.
Внезапно вспомнив про свою миску, Лю Чжинань поспешил объясниться:
— Кстати, вчера вечером я случайно надколол твой суповой салатник, так что я купил тебе новый взамен. Пусть он и уступает оригиналу, но всё же сойдет как искупление вины.
Чэнь Чжэн уточнил:
— Мм, где он?
Лю Чжинань указал на пакет, стоявший рядом с мушмулой:
— Внутри.
Чэнь Чжэн улыбнулся:
— Как раз сегодня пригодится, у меня в доме как раз оставалась всего одна суповая миска. Сварю сироп и разолью в нее...
Он говорил, но на полуслове голос его оборвался, и Лю Чжинань повернулся, чтобы взглянуть на него.
Чэнь Чжэн держал в руках ту самую темно-зеленую миску, нахмурившись, а лицо его помрачнело.
Решив, что посуда пришлась не по вкусу, Лю Чжинань поспешил оправдаться:
— Понятное дело, местному эстетическому вкусу далеко до городского, но эта миска еще ничего, не такая уж она и плохая. — Поглядев на погрустневшего Чэнь Чжэна, он мягко добавил: — Может, попользуешься за неимением лучшего?
Тяжело вздохнув, Чэнь Чжэн вернул миску на стол:
— Не выйдет.
На душе у Лю Чжинаня стало скрести кошки: пусть эта миска и проигрывает его собственной посуде, но это было лучшее из того, что удалось отыскать, и для временного использования она вполне годилась.
Мрачно глядя на него, Чэнь Чжэн произнес:
— Знаешь почему?
Опустив уголки рта, Лю Чжинань недовольно буркнул:
— Понятия не имею.
Поманив его пальцем, Чэнь Чжэн бросил:
— Выйди, покажу.
Сбитый с толку Лю Чжинань послушно последовал за ним из дома во двор, где Чэнь Чжэн направился прямиком к низкой будке Босса под навесом крыши.
Там он извлек из собачьего жилища другую чашку.
Черная фарфоровая пиала с широкими краями, стоящая на крестообразной деревянной подставке.
За исключением цвета, она была точной копией той, что купил он...
— Так значит, та миска, что я тебе принес... — с трудом выдавил из себя Лю Чжинань.
Чэнь Чжэн невозмутимо кивнул:
— Совершенно верно. Собачья миска.
Лю Чжинань: «.........»
Какого черта его угораздило притащить собачью миску?! Зачем вообще делать собачью посуду настолько привлекательной?!
В конце концов злосчастную миску пристроили рядом с кормушкой Босса, определив под поилку.
Вернувшись на кухню, Чэнь Чжэн приступил к варке сиропа: для начала предстояло очистить мушмулу от кожицы и извлечь косточки.
Видя его хлопоты, Лю Чжинань добровольно вызвался помочь:
— Давай я почищу.
Чэнь Чжэн подвинул ему тарелку, и они уселись молча у окна, очищая фрукты. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, отбрасывая на стол тени от листвы за окном, которые то и дело покачивались на поверхности дерева, а легкий летний ветерок шевелил ветви во дворе. Невидимки-цикады беспрерывно стрекотали в кронах деревьев, навевая сладкую дремоту.
Бросив взгляд во двор, Лю Чжинань отметил, что пейзаж до боли напоминает картины Моне — сказочный и зыбкий.
Сам он не заметил, как задремал, уткнувшись лицом в стол у окна. Стеклянный стакан с лимонной водой отбрасывал блики на его лицо, а солнечные лучи золотили пряди волос, превращая их в теплый каштановый оттенок.
Стоявшая у плиты Чэнь Чжэн невольно перевел взгляд на задремавшего у окна парня. В каменном котелке мушмула уже вовсю булькала в кипящей воде, поднимая облачка пара, которые постепенно заполняли послеполуденную прохладу комнаты.
Где-то за забором пробежала собака, и услышавший ее Босс подал голос у калитки.
Вскинув руку, Чэнь Чжэн приложил указательный палец к губам и тихо цыкнул. Пес тут же скулил, виновато умолк и снова свернулся калачиком в тени дерева.
Дождавшись, пока вода с мушмулой хорошенько прокипит, он забросил в котелок несколько кусков каменного сахара и принялся медленно помешивать варево деревянной лопаткой, пока по кухне не поплыл густой сладкий аромат.
До готовности сиропа оставалось еще немного времени, и, заметив, что Лю Чжинань крепко спит, Чэнь Чжэн протянул руку и включил колонку Маршалл.
Комнату наполнили звуки чистой фортепианной музыки — это была композиция «Лето еще не закончилось», удивительно гармонично вписавшаяся в царившую вокруг атмосферу.
Треск цикад, полуденный зной, тень деревьев, сладкий отвар, лето и погруженный в глубокий сон человек.
Лю Чжинаню снился странный сон: будто он всё еще в городе, идет против течения пестрой толпы на оживленной улице, задевая плечами спешащих прохожих. Мгновение — и он снова в своем прежнем офисе, где помощник Ян Лин заваливает его кипами отчетов, а секретарша напоминает о срочном совещании. На заседании руководители отделов перекладывают ответственность друг на друга, преследуя лишь собственную выгоду. Не выдержав, он распахивает дверь и вылетает в коридор со справкой из больницы в руке, где черным по белому выведено: рак желудка. Паника, подобно черному водовороту, затягивает его с головой.
http://bllate.org/book/34665/4278922
Готово:
