Следующие несколько дней У Чжоу исподволь продолжал испытывать монаха, незаметно подсовывая ему вещи, которые могли бы того соблазнить, но всё оказалось напрасно.
Этот монах У Инь казался совершенно равнодушным ко всему этому.
За исключением времени, отведённого на приготовление лекарства для У Чжоу и прочие необходимые дела, связанные с приёмом пищи, всё остальное время он проводил в медитации, не шевелясь ни единым мускулом, и порой засиживался так по два-три часа кряду.
У Чжоу время от времени приоткрывал окно, чтобы проветрить комнату, и бросал взгляд на У Иня, купающегося в лучах солнца. Его благочестивый и искренний вид ставил У Чжоу в тупик. Ни радости, ни печали, ни жадности, ни обиды — казалось, для У Иня все те семь чувств и шесть страстей, что так дороги обычным людям, значили куда меньше, чем медитация и искреннее стремление к Будде.
У Чжоу, потирая подбородок, в упор разглядывал фигуру У Иня, пока Система наконец не выдержала и не подала голос в его голове звонким «динь»:
— Хозяин, твоя «ветрянка» пройдёт всего через три дня. Ты до сих пор не нашёл слабость Главного героя?
У Чжоу покачал головой:
— …Нет.
Этот У Инь был непрошибаем, словно ничто на свете не могло заставить его выразить хотя бы малейшее удивление — если не считать их первой встречи, когда он завёл разговор о шрамах от благовоний на его голове. Тогда он, вероятно, в редкий миг изумления и выказал какие-то эмоции, но они тут же бесследно исчезли.
Система предложила:
— Хозяин, почему бы тебе просто не заставить Главного героя вернуться к мирской жизни?
У Чжоу приподнял бровь:
— …Заставить? И как же?
— Заставить его нарушить обеты.
— …Маленькая Система, а ты уверена, что говоришь это всерьёз?
Система, судя по всему, и сама сообразила, что погорячилась. Помолчав немного, она произнесла:
— Хозяин, у тебя осталось мало времени, и это самый быстрый способ. Заставить его нарушить обеты гораздо проще: лишение жизни, пристрастие к вину, поедание мяса, жажда плотских утех… сгодится что угодно.
Что до лишения жизни, о котором говорила Система, разумеется, речь шла не об убийстве людей. Если подстрелить какую-нибудь дичь, стоило лишь испачкаться в крови, как обет оказался бы нарушен, и тогда он уже никак не смог бы оставаться в храме Линъинь.
Однако лицо У Чжоу помрачнело:
— …Маленькая Система, а слышала ли ты поговорку: кто спешит, тот людей смешит?
— Что хозяин имеет в виду?
— …То, что я понял твою мысль. Заставить Главного героя вернуться к мирской жизни или попытаться уговорить его — результат в итоге один: Главный герой возвращается в мир.
Но природа этих двух путей различна. В последнем случае, если он после уговоров соглашается, то делает это по собственной воле; если отказывается, остаётся только продолжать попытки.
А в первом случае само слово «заставить» означает, что У Инь делает это не по доброй воле. Если в душе его зародится обида и гнев, неужели ты думаешь, что после выполнения этого первого сюжетного задания он станет слушать тебя и править страной? Монах, которого силой и против воли заставили вернуться к мирской жизни — может, кажется, что первое задание выполнить проще, но вот дальше станет только труднее.
Система опешила:
— … — и лишь спустя долгое время выдала: — И что же ты тогда задумал, хозяин? Раз уж ты заговорил о добровольном согласии, почему ты с самого начала не захотел воспользоваться Золотым Пальцем?
У Чжоу тяжело вздохнул:
— …Если для кого-то этот твой Золотой Палец и вправду ценен, то для монаха, который чист душой и совершенно не ведает ни о каких чувствах между мужчиной и женщиной, он — бесполезная вещь.
— С чего бы это?
Уголки губ У Чжоу приподнялись:
— …Не веришь?
Система, конечно, не верила.
Неизвестно почему, но настроение у У Чжоу было прекрасное:
— …Как насчет пари?
У Системы появилось смутное предчувствие, будто перед ней расставлена ловушка. Помолчав добрую минуту и всё ещё недоумевая, почему такой отличный Золотой Палец назвали бесполезным, она спросила:
— На что спорим?
У Чжоу ответил:
— …Если выиграю я, ты расскажешь мне о происхождении Главного героя; а если выиграешь ты — все будут счастливы, верно?
— … — Система надолго задохнулась от возмущения, прежде чем её бесстрашный механический голос холодно отчеканил: — Хозяин, ты меня совсем за дуру держишь? В конце концов, если выиграет Система, я ничего не получаю, а если выиграешь ты — узнаешь всё, что хочешь. Это нечестно.
У Чжоу хмыкнул:
— …Ах ты, умница моя, маленькая Система! И что же ты предлагаешь? Только не говори мне о принудительном выполнении задания, повторяться уже неинтересно.
Система долго молчала и наконец произнесла:
— Если выиграет хозяин, я назову тебе всего два слова. О Главном герое.
Система смутно чувствовала, что хозяин уже до чего-то догадался, но лишь хочет убедиться в своих догадках.
Зрачки У Чжоу сузились:
— …Два слова так два слова, по рукам.
Тот вечер прошёл за обычной трапезой, после чего потребовалось снова нанести мазь. Ветрянка на лице и теле У Чжоу уже почти сошла, и, как и предсказывала Система, оставалось помазать лекарством ещё всего три дня, чтобы полностью выздороветь.
Готовя сегодня вечером ужин, У Чжоу нарочно ударился спиной, оставив на ней кровавую царапину. Выждав время, он накинул верхнюю одежду и постучал в дверь, собираясь самостоятельно смазать рану.
У Инь как раз сидел у порога и медитировал. Услышав стук, он поднялся и, сложив руки перед закрытой дверью, произмолвил:
— Амитабха. Маленький благодетель, что-то случилось?
У Чжоу сказал:
— Сегодня я нечаянно ударился спиной. Когда только что мазал следы от оспы, почувствовал боль — кажется, пошла кровь, но сам я дотянуться не могу. Не утрудитесь ли, наставник, помочь мне нанести мазь?
За эти дни общения У Чжоу показал себя человеком тактичным и воспитанным, что вызывало у монаха искреннюю симпатию. Услышав такое, У Инь не стал усложнять: раз уж молодой человек и впрямь страдает от боли, вряд ли он стал бы впервые обращаться с подобной просьбой.
— Тогда прошу прощения за беспокойство, — произнёс он и, отворив дверь, вошёл в комнату.
У Чжоу тоже не стал лишний раз пустословить. Обернувшись, он подошёл к столу, скинул верхнюю халату и обнажил худую, белую верхнюю часть тела. Стоя к У Иню спиной, он украдкой бросил взгляд на стоявший перед ним на столе таз с чистой водой: в ней отчётливо отражалось лицо монаха, который, заметив его спину, на мгновение замер.
Словно ничего не замечая, У Чжоу произнёс:
— Наставник У Инь, я сильно поранился?
У Инь кивл:
— Маленький благодетель ударился спиной, корочка, что там уже образовалась, содралась, выступила кровь, нужно обработать её со всей осторожностью.
С этими словами он взял влажную салфетку и принялся бережно и аккуратно обрабатывать рану.
У Чжоу больше ничего не говорил. Только вот нынче вечером он умышленно не стал зажигать ароматические благовония, подавляющие тот самый запах, так что результат их пари с Системой должен был обнаружиться очень скоро.
Сама Система ничего не видела и могла лишь улавливать мысли из головы У Чжоу, поэтому она отчётливо наблюдала по отражению в воде, в которую смотрелся У Чжоу, как У Инь обрабатывал царапину на его спине.
Сначала всё было спокойно, но затем нежное, подобное нефриту лицо монаха покрылось лёгким румянцем, который стал расползаться дальше. Крошечные капельки пота выступили на его лбу и шее, даже монашеское одеяние насквозь промокло от испарины. Неизменным оставалось лишь одно: на его красивом лице по-прежнему не было ни единой эмоции, а в ясных и чистых глазах читались лишь предельная сосредоточенность и старание — помимо этого, никаких других соблазнительных мыслей.
То, что Система улавливала из сознания У Чжоу, с каждой секунной вызывало всё большее недоумение:
— Почему Главный герой… ведёт себя так?
У Чжоу давно уже разгадал причину подобного исхода:
— …Все эти дни я то и дело расспрашивал его о разном, и хотя о прочем этот монах хранил молчание, о своем наставнике он наговорил немало.
У Иня забрал в храм Линъинь его наставник ещё в детстве. Другим его соученикам выжгли благовонные метки на голове, позволив остаться во внутреннем дворе для постижения более глубоких буддийских учений, но его самого заперли здесь, на задней горе. На этой задней горе он был один-одинешенек, и кроме чтения сутр не делал ничего. Тот самый ваш Золотой Палец, о Система, для человека, который ведает о семи страстях и шести желаниях, о связи между мужчиной и женщиной, способен пробудить похоть через одно лишь воображение. Но этот У Инь…
В его голове не было ничего, кроме учений Будды да образа наставника, а о тех вещах он ведал меньше, чем чистый лист бумаги. Он сам ничего не смыслил в этом, так с чего бы ему испытывать что-то иное? Даже если его тело отзывалось странным образом, для него это было лишь телесным недомоганием либо испытанием, ниспосланным свыше.
— … — молчала Система.
У Инь быстро закончил с раной. Его нефритовое лицо пылало алым, делая его ещё более красивым, однако холодный взгляд разительно контрастировал с внешним видом. Движения его оставались чёткими и размеренными:
— Амитабха. Рана маленького благодетеля обработана. Нитью белой я пойду продолжать медитацию.
Получив разрешение, У Инь повернулся, но в глубине души почувствовал странность: сегодня вечером стояла какая-то необычайная духота, неужто собирался дождь?
У Чжоу неторопливо натянул одежду. Обернувшись, он проводил взглядом У Иня, который, затворив за собой дверь, снова уселся спиной к нему и принялся медитировать, мгновенно вернувшись в прежнее состояние.
— … — снова молчала Система.
У Чжоу подпер рукой подбородок, уголки его губ слегка приподнялись:
— …Ты проиграла.
Система схватилась за голову:
— И что же теперь делать? Ни мягкие уговоры, ни сила не помогают! Если мы хотим, чтобы Главный герой поскорее вернулся к мирской жизни, впереди нас ждёт тяжёлый путь.
А У Чжоу ничуть не спешил:
— …Пора выполнять условия пари. Какова истинная личность Главного героя?
Система оказалась честной:
— Принц.
Хотя У Чжоу и сам догадывался, услышав это, его зрачки всё равно сузились:
— …Как мог чистокровный принц дойти до такой жизни?
Система ответила молчанием: раз обещала два слова, значит, только два слова и назовёт.
У Чжоу в общем-то и не рассчитывал, что Система станет распространяться, и сменил тему:
— …Маленькая Система, неужто тебе совсем нечего сказать об этом совершенно бесполезном Золотом Пальце?
— …Чего же ты хочешь?
В глазах У Чжоу блеснул огонёк:
— …Всё очень просто. Разве нельзя просто заменить его на другой?
— …О? И на какой же ты хочешь заменить, хозяин?
— …Как насчёт такого: о чём бы я ни попросил, человек беспрекословно слушается и выполняет?
Системы едва не поперхнулась от такой наглости и лишь спустя долгое время уныло протянула:
— Ох, хозяин… мало того что ты писаный красавец, так ты ещё и… губа не дура.
То, что однажды было выдано, возврату и обмену не подлежало.
Три дня пролетели незаметно, и ветрянка на теле У Чжоу полностью сошла, оставив лишь еле заметные следы. Поскольку сама болезнь была поддельной, а тело его обладало особыми свойствами, пришло время — и кожа неминуемо должна была быстро восстановиться до первозданного вида.
Система забеспокоилась:
— Хозяин, боюсь, завтра Главный герой тебя выгонит, есть ли у тебя какой-то план? Если ты уйдёшь, попасть сюда снова будет невероятно сложно.
— …Я знаю, — отозвался У Чжоу.
— Главный герой чист душой, к нему не подступиться ни с какой стороны, и слабостей у него нет. А раз тебя вот-вот выпроводят, задание, похоже, провалено.
— …Кто тебе сказал?
— ??? Ты что, нашёл слабость Главного героя?
— …Да нет же. Я просто нашёл способ остаться.
— Только не говори Системе, что ты снова собираешься покалечиться или сделать себе шрам! Главный герой поверит тебе один раз, но не поверит во второй.
У Чжоу прищурился:
— …А вот и нет.
— И что же ты задумал?
У Чжоу поднялся на ноги, и в его фениксовых глазах горел поразительный, ослепительный блеск:
— …Ничего особенного. Моя ветрянка прошла, и боюсь, эта весть очень скоро долетит до Канцлера Лу, а его замыслы наверняка возобновятся с новой силой. Поэтому, дабы разрешить эту проблему и иметь возможность и дальше открыто оставаться рядом с Главным героем… Будда изрек: «Если не я отправлюсь в ад, то кто же?» Ради великой цели я жертвую малым и твёрдо решил…
— Ч-что… почему у меня от этого предчувствия волосы дыбом встают?
Взгляд У Чжоу скользнул сквозь оконную решётку на поднимавшегося по каменным ступеням неподалеку монаха У Иня вместе со старым настоятелем, уголки его губ изогнулись в улыбке, и он неторопливо произнёс:
— Пора мне уходить в монахи.
— …………
http://bllate.org/book/34650/4276188
Готово:
